see me, remember me

Минхо не нравилось много думать: это никогда не приводило ни к чему хорошему. Но сейчас он второй раз в жизни крупно задумался над тем, что же ему делать дальше. Зачем жизнь сначала отняла у него смысл его существования, а потом также беспечно вернула? Но кого она вернула? Двойника? Пустую оболочку? И ради чего? Чтобы еще сильнее свести танцора с ума? Тонкие пальцы нащупали шрамы, напоминавшие о том, в каком аду побывал парень. Горе уже не топило его сознание, тоска не стремилась раздавить сердце, а дыхание смерти не касалось затылка. Но душа была изранена и все еще кровоточила. Парень снова начал курить. В белом дыме не видно очертаний того, кто стоит прямо напротив, поэтому нет смысла оглядываться. Придется принять решение. Поэтому под утро он возвращается в свою квартиру с четкими рамками дальнейшей жизни. Ли не позволит случившемуся повторится. Даже если из-за этого пострадает он сам, остальные будут в порядке. Удивительно, но Чан не ушел: стоит возле плиты и что-то смотрит в телефоне, пока шкворчит сковородка и закипает чайник. Второго гостя и след простыл, зато Суни довольная заняла любимое место в кресле и тихо посапывала. – Спасибо, – легкий порыв ветра подхватил благодарность и мягко донес ее до нужных ушей. – Что мозолишь глаза своим видом и дурацкими речами. Врезал бы уже давно, да рука не поднимается. – Я тоже люблю тебя, Хо, – чуть ли не пропел старший, расставляя на кухонной стойке тарелки и кружки с чаем. – Прости, что дал ему прийти. Просто я подумал… может это помогло бы... – Ты слишком много и часто думаешь, Чан, – вздохнул кошатник и сел завтракать. – Я уже говорил, что это нерационально. Договаривай, раз начал. – Это могло бы помочь ему вспомнить. – О чем? – ответ Минхо мог натолкнуть любого на мысль, что парню все равно, но только не Чана. – Обо всем. О музыке, о студии, о парнях, о нас. О тебе, Ли Ноу. – Некоторые вещи лучше оставить забытыми и никогда не вспоминать, – горько возразил танцор, отправляя в рот кусочки овощей. – Да и разве это возможно? – Он помнит все тексты и мелодии, даже те, над которыми только начал работать. Да и движения он уж слишком быстро схватывает. – Из Хвана вышел хороший учитель? – обида и ревность кольнули душу Минхо. – Не такой, как ты, – повисла пауза, в течении которой старший собирался с духом и мыслями. – Я больше не приду. В связи с чем прошу в последний раз: возвращайся, Минхо. Ты уже достаточно скорбел и был один. Жизнь должна продолжаться, слышишь? Думаешь, нам не было трудно? Мы с Хваном чуть голов не лишились, а потом два месяца разгребали последствия. Да мне самолично тебя убить хотелось, вот только ты сам себя гробил. Ты ведь обещал, что никогда не бросишь танцевать. – Того, кому я это обещал, больше нет. Смысл париться? – Минхо… – старший ожидал любой другой реакции, но не этой. – Что сразу Минхо? – взорвался танцор, со звоном роняя вилку. – Не ты мне говорил смириться? Не ты убеждал перестать думать об этом? Так поздравляю. А теперь оставьте уже меня и перестаньте заботиться. Если я умру, то это будет только мой выбор. Воздух сотряс звук хлесткой пощечины. Левая щека Минхо начала расцветать маленькими красными пятнами, пока Чан пытался осознать, что именно он сейчас сделал. Нет, он не жалел, давно надо было привести своего друга в чувство. – Ты никогда не был таким, Ли Минхо, и мне жаль, что все так случилось. Но это не повод вести себя таким образом, словно тебе враз стало все равно на себя и других! Парни все еще рассчитывают на своего старшего! Чонин только и говорит о хёне, который хоть и кричит, но всегда по делу! Даже Сынмин тебя знает и будет рад поработать вместе, а ты сидишь тут и упиваешься жалостью к себе! – Так а тебе какое до этого дела, Бан Кристофер Чан? – зашипел танцор в ответ. – Потому что ты мне как брат! А семью не бросают в беде! – это был не первый раз, когда Чана видели злым, но взбешенным… То еще зрелище. На несколько секунд Ли стало страшно. – С меня хватит. Я дико устал, почти не сплю, работаю и мотаюсь по встречам, чтобы добиться разрешения на дебют для всех нас. А что делаешь ты? Лишь вынуждаешь лишний раз задумываться и тратить время на визиты, чтобы раз за разом видеть одно и то же. Прости, но на такое я не подписывался. Старший соскреб остатки еды в мусорку, аккуратно разместил посуду в раковине, снял светлый передник и пересек гостиную. Через несколько секунд щелкнул дверной замок. Почти как тогда. – Снова пишешь? Ты говорил, что вы закончили. Минхо вернулся домой после изнурительной тренировки и хотел лишь одного: лечь в кровать и обнять своего бельчонка. Но тот уже два месяца почти всегда игнорировал Ли, полностью посвящая себя ноутбуку и бесчисленному множеству бумажек. Не то, чтобы брюнет не ревновал, скорее это уже злило. – Бин потерял свои записи, я ему помогаю восстановить две песни, – Хан отвлекся только на мгновение, чтобы чмокнуть тонкие губы. – Там ужин остался, поешь. И ложись без меня, я долго буду сидеть. В ту ночь Минхо не сомкнул глаз, потому что около полуночи Джисон куда-то засобирался и тихо выскользнул из квартиры. Когда он вернулся ранним утром, то застал красные глаза и чуть опухшее лицо Ли, который ждал своего любимого на диване, обернутый в плед. – Где был? – У Бина, он позвонил, сказал, что Чан смог что-то найти, и попросил приехать, чтобы закончить со всем как можно скорее, – рука парня зарылась в волосы у шеи, а глаза уставились в пол. – Я думал, ты спишь, и надеялся успеть до твоего пробуждения. – Вы спали? – холодные карие глаза встречаются с шоколадными. – Ответь. – Нет, – слишком долго не было ответа. Значит это была неправда. – Я склонен не поверить. Ты слишком часто остаешься у него, о некоторых встречах даже Чан не знает, хотя вы часто тусите втроем. Что ты от меня скрываешь, Хани? – Ничего, Ли Ноу, я клянусь тебе! У меня никого нет! – Джисон не решался подойти ближе: он так и стоял на входе в гостиную. – Тогда что у вас происходит? Что с тобой происходит? – Минхо вскочил, перепугав Дори и Суни своим криком. – Ты только и делаешь, что скрываешься в своей работе, пропадаешь днями и ночами в офисе или черти где. На все мои вопросы отвечаешь уклончиво или вообще игнорируешь! О чем мне думать, Хан? – Прости… – Я устал. Я ведь ничего не требую, только будь честен со мной, белочка, – Минхо душили собственные чувства. – Но я ловил тебя на лжи. Мне больно. Если в тебе нет сил или желания любить меня, я уйду, слышишь? Потому что я хочу быть любим в ответ. – Но я люблю тебя, Минхо-хён! – Джисон заливался слезами от осознания той ситуации, в которую попал по собственной глупости. – А ты в этом уверен? – парень прошел мимо, оделся и забрал ключи. – Сегодня не жди, не приду. Завтра не опаздывай: твой костюм висит в чехле в шкафу уже готовый. – Ли… Пожалуйста… – Не забудь положить еду Суни, Дуни и Дори. В следующее мгновение Джисон остается один, в пустой квартире, с кучей мыслей о том, как сильно он накосячил. А Минхо уже сел в машину и сорвался с места в направлении, известном лишь ему одному.