see me, remember me

Минхо помнил, как заснул в машине под тихий гул двигателя и ветерок от кондиционера. Следующие несколько часов он то просыпался, то снова проваливался в темноту, при этом неизменно ворочаясь с боку на бок, раскрываясь от жары или укутываясь от мимолетного холода. И почти каждый раз он слышал успокаивающий шепот или напеваемую мелодию, отчего становилось уютнее и легче. Где-то рядом раздается чье-то сопение, вырывая из вязкой темноты. Приоткрыв глаза, Ли наталкивается на сидящего на полу Хана, который положил голову на руки и заснул в таком положении, пристроив кровать как подушку. Пухлые губы чуть приоткрыты, косая челка каштановых волос слегка прикрывает глаза. Он выглядит так по-домашнему, значит это снова сон. На тумбочке возле кровати стоят две кружки и лежат какие-то таблетки. Точно, Минхо же простудился несколько дней назад, но не успел как следует долечиться. Тонкие пальцы касаются нежной кожи у самой кромки волос, которая мягко отражает еще не взошедшее солнце в рассветных сумерках. Длинные ресницы трепещут и открывают чуть сонные темные глаза, которые тут же находят взгляд напротив. – Ты здесь, – раздается шепот, в то время как изящная рука все также невесомо гладит округлые щеки. – Конечно, где мне еще быть? Опять кошмар? – ответом послужил еле заметный кивок. – Что мне сделать, чтобы их прогнать? – Позволь поцеловать тебя. Секунда на раздумывания, и тонкие губы уже невесомо накрывают другие, касаясь попеременно то верхней, то нижней. Они все такие же мягкие, с легким привкусом ягод, который часто оставался после выпитой чашки чая. Такой родной и незабываемый вкус, от которого начинает вести голову и возникает желание прижаться сильнее, как раньше. – Почему ты оставил меня? Почему ушел и не вернулся? – горячее дыхание опалило чуть влажные губы, оставшиеся приоткрытыми от внезапности вопросов. В шоколадных глазах плескались грусть и непонимание. – Я пришел, я здесь, – Хан потерся о тонкие пальцы, все еще придерживающие его лицо над кроватью. Одной рукой он накрывает чужую ладонь своей и оставляет поцелуи на линиях жизни и белых шрамах на запястье. – Теперь можно ничего не бояться. – Неправда, – всхлипывает Минхо, сгорбленно садясь на кровати и смотря на свои ладони перед собой. – Через несколько часов наступит реальность, в которой я снова буду один, с тенью тебя рядом. А я не могу даже дать шанс на чувства. – Почему? Попробовать жить дальше это ведь неплохо, – теплые ладони накрыли другие и чуть сжали. Хан все также стоял на коленях перед съежившимся Минхо, на лице которого отпечаталась тоска. – Ведь если он похож… – Я не могу и ему сломать жизнь, Хани, – в кошачьих глазах стояла боль и обреченность. Она затягивала и топила в себе словно водоворот. – Ведь у тебя не было выбора кроме как влюбиться в меня, мои действия были эгоистичны и заставили испытывать то, чего тебе не хотелось по отношению ко мне. Я вынудил тебя остаться рядом, за что поплатились мы оба. Он не должен проходить через то, через что из-за меня пришлось тебе, мое маленькое счастье, – по бледному лицу потекли слезы. – Прости меня, пожалуйста, прости. – Ш, это был только мой выбор, – парень забрался на покрывало и заключил мокрые щеки в теплые объятия. Теперь он чуть больше понимал холодные взгляды в его сторону: хён боялся потерять еще раз свою любовь. – Сейчас ведь я рядом, слышишь? И я люблю тебя, милашка Ли. Пухлые губы буквально впечатались в сухие напротив, а руки плавно переместились к основанию шеи, поддерживая и направляя. Кожа к коже, соленый привкус и ответное движение… Они изучали друг друга, оттягивая губы и оставляя невесомые укусы. Мгновение, и бедра Хана скользят по чужим, ведомые тонкими руками, которые, в свою очередь, пробегаются по мягким округлостям и стискивают тонкую талию. Рэпера прошибает желание быть еще ближе, поэтому он углубляет поцелуй, поворачивая немного голову и касаясь языком ровного ряда зубов, спрашивая разрешения. Вместо этого ему позволяют спуститься цепочкой легких прикосновений по скуле вниз, на шею и приоткрытые ключицы. Через секунды на них расцветают темные цветы, а из подставленного горла раздается приглушенный стон, когда зубы слегка зажимают выпирающий кадык. Минхо прекрасен в этот момент: прикрытые от удовольствия глаза скрывают расширившиеся зрачки, бледная кожа чуть светилась от восходящего солнца, чьи лучи порывались зарыться в темные шелковые волосы на запрокинутой назад голове. Хану захотелось спрятать в себе всю открывшуюся ему красоту, чтобы больше ничто не причинило вред и боль этому хрупкому и аристократическому чуду. – Мне бесконечно жаль, что не могу сейчас вернуть прошлое, – слова звучат на грани слышимости, но походят скорее на гром в тишине комнаты. – Но, пожалуйста, не жертвуй собой. Мне больно видеть тебя таким, любовь моя. – Я так скучаю, Хани, что каждый день похож на ад в этом одиноком мире без тебя, – Минхо уронил голову на подставленное плечо и сильнее обвил руками партнера. – Но я постараюсь отпустить, только сейчас не уходи. Давай побудем вместе еще немного. – Все, что пожелаешь. Джисон аккуратно подцепляет лежащий под ногами плед и тащит Минхо за собой на подушки, размещая старшего у себя на груди, в кольце своих рук. Тот тут же переплетает похудевшие ноги с другими, прячет левую руку на груди, а правой обнимает Хана за талию. Между парнями почти не остается пространства, но они все еще стремятся раствориться друг в друге. Сон настигает их почти одновременно, окутывая теплым облаком под размеренный стук сердец, бьющихся в унисон. Окончательно Минхо будит солнце, проникающее сквозь незадернутые шторы и нагло светящее парню прямо в глаза. Его тут же настигает воспоминание о приснившейся встрече с его Хани, отчего на губах появляется улыбка, переходящая из счастливой в немного грустную. Он отпустит, но никогда не забудет. В комнате никого не оказалось, равно как и в гостиной и вообще в квартире. На барной стойке обнаруживается термос с холодным американо и короткой запиской: «Срочно вызвали в компанию, будем поздно, не скучай :)». На тонких губах появилась робкая улыбка, которая лишь стала шире, когда о ногу потерлась Суни, выпрашивая еду и требуя к себе внимания. На душе было непривычно легко, словно все произошедшее не было сном… Ведомый подозрениями, Ли ворвался в ванную и стянул с себя мятую рубашку. На выпирающих ключицах красовались красные лепестки, которые коснулись и самого края скул. Сухие губы были искусаны и чуть припухли. Это значит… Ли Минхо совершил ошибку. Снова. Он поклялся, что не даст чувствам снова взять верх, что не даст себе влюбиться. Но Хан Джисон настолько глубоко проник в его сердце, настолько сильно въелся в кожу и душу, что отделаться от этого было не проще невозможного. Он снова позволил этому стеснительному, но неугомонному комочку милоты разбить все с трудом возведенные стены. Ли Минхо проиграл. Опять. В ванной раздался хриплый смех, перешедший в рыдания. Ему нужно уехать. Оставить все позади. Разобраться с тем хаосом, который бушевал внутри похуже природной стихии. Дать им обоим возможность жить отдельно друг от друга. Да, Чан хотел, чтобы парень все вспомнил, но хотел ли Хан этого сам? Несмотря на все дни, проведенные так или иначе вместе, проблеска в глазах так и не было, а значит все попытки лидера оказались безнадежными. Ли Минхо принял решение. Вновь. На мгновение сердце пропускает удар, а перед глазами меркнет. Он отпустит. Разожмет пальцы и даст идти своей дорогой. Как это должно было быть. Его чувства сильны, но в этот раз они не повлияют на других. Он сохранит своей белочке жизнь, даже если это будет стоить то же ему.