Ваня, Ванечка 4

В гостиной Паладин играл с одним из своих котов, а Наташа просто сидела и смотрела на него, но выглядело это, словно она была в трансе. Майский глядел на нее, на эту красоту хрупкой женщины, которая была идеальна во всем… — Серега, очнись! — рассмеялся Паладин. — Сережа? — Ваня очень удивленно посмотрел на Майского. — Ты чего залип? — Что? — не понял Майский, растерянно смотря на смеющегося Паладина, улыбающуюся Наташу и недоумевающего Ваню. — Что-то случилось? — Это называется транс, — заговорила Наташа. — Проклятие клана Тореадор. Мы, как говорит Пал, залипаем на красивое. Можем так проводить часы, пока красивое не пропадет из поля зрения. Или нас не выдернут из него. Или не сделают больно. Тореадора в трансе очень легко убить. Но ты научишься не залипать на все подряд. И советую не встречать рассветы, если они тебе нравятся. По крайней мере, в одиночку. И спасибо за комплимент. — Не дам я ему рассветы встречать, — убедительно сказал Ваня. — Не за что, — ошарашено сказал Майский, садясь на диван. — Какие еще приколы клана вы мне не рассказали? Пока я понял, что мне нужно пить кровь, чтобы жить, не голодать, а то превращусь в чудовище, не смотреть на красивое и не появляться под солнцем, — перечислил он. — Сейчас тебе нужно научиться охотиться, — сказала Наташа. — Каждую ночь тратится доза крови на пробуждение. Плюс еще три, если ты захочешь оживить тело для… чего-нибудь интересного, — она улыбнулась, красноречиво глядя на Ваню. — Можно пить кровь животных, но ее надо больше. И хотя бы раз в месяц пить человеческую кровь. — Погодите, вы реально пьете кровь из людей на улицах? — изумился Майский. — Бред какой-то — Ну почему же бред? — возразил Паладин. — Мы с Наташей, конечно, можем позволить себе и донорскую кровь, но охота… В этом нет ничего страшного, если пить правильно. Да и жертва потом ничего не помнит. — А как же эта твоя человечность? — спросил Майский. — Что она на этот счет говорит? — Не убий, — рассмеялся Паладин. — Да, божья заповедь подходит и для вампира. Кстати, Бог есть. И он нас очень сильно не любит, поэтому не ходи больше в церковь, если до этого ходил. — Да какая, к черту, церковь, — вздохнул Майский, сам этого не заметив. — Как мне дальше-то вообще жить? Как работа? — Тут все непросто, — согласился Паладин. — Если вы вдруг не планируете переезжать в Питер, то я попрошу Ратибора стать твоим куратором, а впоследствии сможешь сделать карьеру как офицер Русского двора. Если захочешь, конечно. А так… Чтобы жить на нашей земле, нужно на нас работать. Так или иначе. Ты бывший спецназовец, хотя вы бывшими, наверное, и не бываете. Поэтому тебя легко примут на службу. Будешь шабашитов гонять. В общем, заниматься тем же, чем и занимался, только в других масштабах. — Н-да, перспективка, — Майский пространно оглядел гостиную, зацепился взглядом за стоящий на каминной полке букет роз, уверенный, что в прошлый их приезд это были те же самые розы, и снова провалился в транс. — Сереж, — Ваня толкнул Майского в плечо. — Не залипай. — Да блядь! — Майский ударил кулаком по колену. — Вот как с этим бороться? — Ты привыкнешь, научишься себя контролировать, — заверила Наташа. — Все придет с опытом. Теперь у тебя полно времени. Ну и, конечно, никто не будет отрывать от меня моего птенца и кидать в бой. Если не хочешь сражаться с шабашитами, то не нужно, найдешь себе другое дело по душе. — Так, я что-то не помню, чтобы вы мне рассказывали, кто такие шабашиты, — напомнил Майский. Ваня сидел рядом с ним и молчал, просто переплел пальцы с его, чуть поглаживая по колену. Сейчас он ничего не мог сделать для своего мужчины, казалось, даже молчаливой поддержки не хватает, хотя Ваня очень старался. — Ох… — Паладин откинулся в кресле, и Майский понял, что легко не будет. Слишком много нужно было узнать, понять, принять для себя. — Наташ, давай ты. — Хорошо, — Наташа полностью переключила свое внимание на Майского. — Сереж, я сейчас проникну в твои мысли… — Час от часу не легче, и что ты там хочешь найти? — спросил Майский, потому что мыслей у него сейчас цензурных не было. Он думал о том, в какой ебучий переплет попал, и ведь назад не отыграть. — Я не буду читать твои мысли, я расскажу тебе все, что нужно знать для начала. Так просто будет быстрее и полнее, — объяснила Наташа. — Только не сопротивляйся, это усложнит дело. Майский даже не представлял себе, как он мог сопротивляться, но постарался раскрыть свои мысли и… Он не очень понял сначала, что происходит, но в его мозг вливались образы. Четкие, ясные. Объясняющие все, отвечающие на все его пока еще незаданные вопросы. Он не знал, сможет ли он все это запомнить сразу, но теперь его жизнь обрела определенные границы, обточились грани непонимания, зашлифовались получаемой информацией. Майский аж обалдел от того, сколько всего ему нужно знать, чтобы жить в новом для себя обществе. Когда контакт закончился, он откинулся на спинку дивана. Сколько прошло времени, он не представлял, но Паладина и Вани в гостиной не было. Он глянул на Наташу, стараясь не смотреть на нее в упор, чтобы не зависнуть снова, но не получилось. Та сидела неподвижно и улыбалась. — Сережа, — позвала она, а потом запустила в него маленькой диванной подушкой и весело рассмеялась. — Очнись. — Блядь, — сокрушенно выругался Майский. — А где все? — Паладин ушел работать, а Ваню на кухне кормит Маша, — ответила Наташа. — У тебя остались вопросы? — Я пока не понял, если честно, — признался Майский. С одной стороны, у него были вопросы, но ответы на них находились сами собой из влитой в его мозг информации. — Это все, что мне надо знать? — Это базовый набор знаний, — снова улыбнулась Наташа. — Остальное… не то чтобы совсем не важно, но без этого можно жить. Все придет с опытом, Сереж. А на счет службы Двору… Ты подумай. Это прибыльное дело. Двор хорошо платит. — А что мне делать с моей работой? — снова спросил Майский. Он был не готов настолько кардинально менять свою жизнь. — Пал узнает, кто стоит над ФЭС, — пообещала Наташа. — Пойдешь работать на вампира, который курирует вашу контору? — Вы пробрались во все госструктуры? — Майский понимал теперь, что вампиры реально стоят над людьми. И как бы они ни были человечны, люди остаются для них в первую очередь ресурсом. — Да, — спокойно ответила Наташа. — Вампиры проникли во все слои и структуры общества. Не пойми меня неправильно, я очень люблю людей, но мы стоим над. Смирись с этим. Ваня тоже стоит над людьми, потому что он маг. Теперь вы в равном положении. — Н-да… Я не представляю, как я все это уложу в голове, — признался Майский. А сам подумал о том, что теперь он реально бессмертный, если только его не убьют, а вот Ваня… Ваня, хоть и был магом, оставался человеком, который будет стареть и в конце концов умрет, если только не станет гулем или сам не решит быть вампиром. И уже сейчас Майский понимал, что без Вани не сможет. Не нужен ему будет этот эрзац жизни. — Мне не надо читать твои мысли, чтобы знать, о чем, а вернее, о ком ты сейчас думаешь, — Наташа грустно посмотрела на Майского. — Но советую тебе сначала разобраться самому в том, во что мы с Паладином тебя вляпали, а потом уже поговорить с Ваней на этот счет. Не забывай о том, что он — маг. Это его суть. А сделав его гулем или вампиром, ты лишишь его этой сути. Он потеряет себя. Майский только вздохнул, хотя дышать ему теперь было совершенно необязательно. Но он для себя все еще оставался человеком. Он не понимал, как можно пить кровь из живых людей, тем более, как он будет их ловить и зажимать в углах. Или что, просто подойдет и укусит? Для Майского эта перспектива была какой-то идиотской, нереальной. Он знал, что такое смерть, убивал сам и не испытывал угрызений совести на этот счет, но сейчас, когда ему сказали, что он должен питаться людьми… Он не был уверен, что сможет быстро к этому привыкнуть. Или сможет? А еще был внутренний зверь, и этот зверь хотел съесть Ваню, но Майский как-то смог с ним совладать, заткнуть куда подальше, но и сейчас чувствовал, как это охочее до крови чудовище ворчит внутри, переворачивается. И его нужно было кормить, обязательно кормить, иначе оно вылезет и будет убивать и жрать. И либо насытится, либо, что скорее, его просто убьют. — А как ты стала вампиром? — спросил Майский. — Ну… Ты знала, или, может, хотела? Или… Даже не знаю, тебя тоже кто-то убил? — Я знала, — ответила Наташа. — Я была очень перспективной художницей, которая понравилась одному старому влиятельному французскому вампиру. Мне дали возможность привести себя в порядок, потому что все свое посмертие я должна была быть красива. Но я не знала, что буду для него лишь игрушкой. Смотри на существование вампиров проще: вечно молодые. — И вечно пьяные, — усмехнулся Майский. — Я пока еще не понимаю, что я не человек больше. — Ничего, привыкнешь, — пообещала Наташа. — Хочешь познакомиться с какими-нибудь другими вампирами? — Пока нет, — ответил Майский. — Мне еще с князем знакомиться. Что я должен буду ему сказать? — Не знаю, — пожала плечами Наташа. — Я думаю, мне придется говорить больше, чем тебе. Ведь я использовала свою единственную возможность обратить себе потомка. — Так чего же не оставила умирать? — спросил Майский, потому что мотивы Наташи были ему непонятны. Совершенно непонятны. — Из-за Вани, — ответила Наташа. — Если Пал умрет, я или лягу в торпор, чтобы больше никогда не проснуться, или выйду на солнце. Вот и Ваня был готов выйти на солнце. Он бы не пережил твоей смерти, а я могла подарить тебе вторую жизнь. — Спасибо, — но Майский благодарил не за себя, он благодарил за Ваню, за то, что Наташа не дала его солнышку остаться одному. — Не за что, — улыбнулся Наташа. — Тем более, что я могу через пару десятков лет снова попросить о разрешении обратить потомка. Не факт, что мне позволят, но попросить можно. Может, я и упустила шанс обратить талантливого художника, но так мне нравится даже больше. Ты хороший человек, Сережа, и, уверена, будешь хорошим вампиром. — Еще бы понять, что значит быть вампиром… — Ты поймешь, — заверила его Наташа. — Завтра поедем охотиться, а потом к князю, Пал уже записал нас на аудиенцию. И, если захочешь, познакомлю тебя с другими вампирами. В свет тебе пока выходить рано, но потусоваться в неформальной обстановке стоит. Но, думай сам. А сейчас иди к Ване и дай ему понять, что ты жив и будешь с ним. Он очень волнуется, даже боится чего-то. — И откуда ты все это знаешь? — спросил Майский. — Прорицание, — ответила Наташа. — Ты тоже так сможешь, если захочешь. — Ах да, это то, с помощью чего ты читаешь мысли и видишь ауры, — “вспомнил” Майский, выудив ответ на свой вопрос самостоятельно. — А еще что-то вроде очарования и скорость. Да-да-да. — До завтра, — Наташа изящно поднялась из кресла и ушла наверх. Паладин чем-то громыхал в подвале, а Майский решил последовать наташиному совету и нашел Ваню на кухне в обществе Маши, гуля Наташи. Они обсуждали как это — быть гулем, и Майскому почему-то это очень не понравилось. Да, если он сделает Ваню своим гулем, они будут связаны на всю долгую вампирскую жизнь, но тогда Ваня потеряет в магии, а Майский видел, как светились его глаза, когда у него получалось что-то новое, как он радостно прыгал по квартире, когда перепаял что-то в своем ноуте, или не перепаял, Майский так до конца и не понял, но теперь заряжать ноут нужно было не раз в шесть часов активной работы, а раз в неделю. — О, вы закончили, — первой обратила на Майского внимание Маша, похоже, она тоже обладал первой ступенью Прорицания. — Пойду я, может, Наташе что-то нужно. И технично покинула помещение, оставив Ваню с Майским наедине. — Серега, — Ваня подошел к нему, погладил по груди, обтянутой тканью футболки, заглянул в глаза, — ты правда со мной? — Правда, — Майский дернул Ваню на себя, прижал, уткнулся носом в волосы, дыша Ваней. — Куда я от тебя денусь? Пойдем в комнату? — Пойдем, — согласился Ваня. — рассвет через два часа. — Ты уже?.. — как-то даже погрустнел Майский. Он еще не привык к тому, что вампир, а Ваня уже переключился. Легко, запросто принимая своего майора таким, как он есть даже если его сущность изменилась. — Да, я уже, — кивнул Ваня очень серьезно. — Я хочу быть с тобой, хочу продолжать жить с тобой, раз мне выпал второй шанс. И если ты теперь вампир, я обязан быть в курсе, когда ты встаешь и ложишься спать. Я должен понимать, что происходит с тобой, чтобы иметь шанс тебе помочь. Сереж, — Ваня встал рядом, взял лицо Майского в свои ладони и заглянул в глаза, — я с тобой. И буду с тобой, что бы ни случилось. — Ванька, — Майский прижал его к себе, не зная, что еще сказать. Он был растерян, не то чтобы боялся, что Ваня не захочет отношений с хоть и живым, но мертвецом, или испугается, что Майский может его сожрать с голодухи, но просто новая суть тянула за собой столько проблем, что страшно было, как он один-то все это переживет, и не хотелось тащить во все это Ваню. Его ненаглядного Ванечку, без которого Майский уже давно не представлял себе своей жизни. — Да, — Ваня погладил его по спине, до куда дотянулся. — Весь твой. Только не ешь меня. Он рассмеялся, хотя теперь Майский чувствовал, что за смехом было определенное опасение, какая-то нервозность. — Не буду, — пообещал Майский, решив для себя сделать все возможное, чтобы даже не пытаться укусить Ваню, хотя Наташа говорила, что это приятно. Вот только Майский понимал, что, вонзив клыки, к которым еще не привык, в шею Вани, он не сможет уже остановиться. — Ложился бы ты спать. — Вот ты ляжешь, и я лягу, — пообещал Ваня. — Можешь просто полежать со мной? Я… Я мог тебя потерять. Ваня рвано вздохнул, отстранясь от Майского. Забрался в кровать, и Майский, скинув с себя одежду, забрался к нему, прижимая к себе, даже не чувствуя того, что он теперь был комнатной температуры. Тихо зашуршали металлические рольставни, и Майский подумал, что надо придумать что-то похожее дома, чтобы не надеяться на шторы. Он еще не знал, как на него действует солнце, но точно знал, что проверять этого не хочет. Майский чувствовал приближение восхода, и ощущение это было очень странным. Словно его медленно-медленно усыпляли, но он еще был бодр и свеж. Ваня рядом все же уснул, и Майский не стал его винить, у того была жуткая ночь. То, что у самого Майского была жуткая ночь, он не думал. Он почти жив, условно здоров и пока что ничего не понимал в происходящем, хотя для одного вечера получил исчерпывающую информацию о своей новой сущности. Майский лежал, глядя на спящего Ваню, просто смотрел и смотрел на самое прекрасное существо на свете и не мог оторвать взгляд, даже когда почувствовал, что его выключает, он еще силился не отрывать взгляд, но природа вампира взяла свое, и он закрыл глаза, проваливаясь. Только теперь осознавая, что такое маленькая смерть. *** Ваня проснулся около полудня, чувствуя рядом непривычно прохладного Майского, развернулся, глядя на него и чуть не шарахнулся, потому что рядом с ним лежал труп. Бледный, прохладный и не дышащий. Полное ощущение, что Майский умер. А ведь он и умер ночью. Взяв себя в руки, Ваня погладил Майского по обнаженному плечу, привычно натянул на него одеяло и пошел в душ. Ему нужно было о многом подумать. Особенно о том, как жить дальше, что они с Майским буду делать. Они уже несколько дней тусовались у Паладина с Наташей, те охотно их развлекали ночами, особенно Наташа, у которой было в принципе мало дел, она по большей части ночами рисовала. А поскольку хозяева не могли им ничего предложить днем интересного, а гули тоже отсыпались, кухня была в полном распоряжении живых этого дома, так что кто чего хочет, мог сам пойти и порыться в холодильнике. Наливая себе чай, Ваня наглаживал одного из трех палычевских котов, который спокойно себя чувствовал на столе. — Да, — негромко заговорил Ваня с котом, — ты тоже целыми днями ждешь, когда проснется любимый хозяин? Вот и я теперь обречен ждать целый день. — Ты привыкнешь, — услышал он голос Маши и резко обернулся. — Будешь ложиться с рассветом, забудешь, что такое высыпаться, потому что днем еще куча дел, но зато будешь рядом. А потом просто привыкнешь. — Спасибо, обрадовала, — вздохнул Ваня. — Он такой холодный… Ваня понял, что хочет хоть с кем-то поделиться своими переживаниями, а кто лучше поймет его, как ни гуль? — Вань, — Маша подошла, погладила его по плечу, глядя немного грустно, — ты или примешь, или сбежишь. Ты не гуль, ты можешь уйти безболезненно, насколько это вообще возможно для вас обоих. — Я не хочу уходить, — тихо сказал Ваня, чувствуя, что даже если не сможет до конца примириться с тем, что его Сережа теперь не живой в привычном понятии, он все равно его не оставит. — Просто… Это все… Так сложно, так непривычно и даже страшно. — А если бы он умер? — спросила Маша, наливая и себе чай. — Я бы умер вместе с ним, — не задумываясь ответил Ваня. — Может, не физически, но жизнь уже не имела бы смысла. — Ну вот. А Сергей жив, просто спит. Вань, — Маша повернулась, посмотрев ему в глаза. — Он просто спит, ты можешь его разбудить. Он, конечно, не сможет бодрствовать долго, но на пару минут его может хватить. — Правда? — удивился Ваня. Хотя что он знал о вампирах? Да почти ничего, только то, что им рассказывал Ратибор, да вот теперь будет рассказывать Майский. — Да, — улыбнулся Маша. — Сходи проверь, я же чувствую, что тебе не терпится. — Спасибо, — Ваня ускакал, забыв про свой чай. Он вошел в их с Майским комнату, забрался на кровать и потряс Майского за плечо. Ничего не произошло, и он потряс еще раз. — Чего? — спросил Майский, еле разлепив глаза, Ваня видел, что он хочет провалиться обратно, но не дал ему, впиваясь в губы почти болезненным поцелуем, и Майский ответил, прижал к себе, но как только Ваня оторвался от его губ, тот тут же провалился обратно в свой вампирский сон. — Люблю тебя, — Ваня погладил Майского по волосам, убирая их с лица, хотя и понимал, что тот этого даже не чувствует. Про свой чай он забыл, да и про то, что хотел есть, тоже. Просто взял свой ноут, устроился на кровати рядом с Майским и принялся ковыряться в сети. Ваня никак не мог примириться с новым состоянием Майского, не мог понять, чем занять себе целый день, который внезапно стал таким длинным, хотя до заката осталось совсем немного. Всего-то четыре часа. И можно было бы пообщаться с Машей, та охотно рассказывала о некоторых вещах. А вот о других отказывалась говорить наотрез. Но Ваня сейчас думал о том, что, может быть, стоит посвятить Рогозину в то, что мир не так прост, как она думает. Может быть, даже предложить защиту от иных, если она сама не чей-нибудь гуль, что, в принципе, было возможно. А может, ее на эту должность посадил вампир, о котором она даже не знает? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Все это нужно было обсудить с Серегой, обсудить с Ратибором, потому что Палыч не имел особых связей в Москве. Теперь уже не столице. Все было сложно, потому что если Ваня мог не до самого конца погрузиться в мир магии, то теперь, когда оба они иные, волей-неволей им придется обоим нырнуть в этот мир, погрузившись если не до самого дна, то явно очень глубоко. Четыре часа пролетели почти незаметно, Ваня только изредка касался прохладной руки Майского, чтобы убедиться, правда, сам не знал, в чем. В том, наверное, что Майский рядом.