Ваня, Ванечка 4

— Доброе утро, — Майский проснулся рывком, словно выключателем щелкнули. — Вань? — Доброе, — Ваня тут же отложил ноут, в котором пискнул будильник минут на десять раньше, чем проснулся Майский. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — Майский потянул Ваню на себя, и тот легко съехал по кровати, оказываясь в теперь уже прохладных, но все равно жарких объятиях. — Как провел день? — Никак, — признался Ваня. — В ноуте ковырялся, писал кое-что. А ты как себя чувствуешь? Ваня снова заправил прядь волос за ухо Майскому и улыбнулся. Тот улыбнулся в ответ, обнажая идеальные клыки, которые Ваня тут же решил потрогать, чтобы убедиться сам не зная, в чем. — Прекрати, — серьезно сказал Майский, и Ваня убрал руку. — Просто мне хочется тебя укусить. — Ты есть хочешь? — уточнил Ваня. — Нет, кусаться хочу, — подумав, ответил Майский. — Словно реально зубы чешутся. Давай я умоюсь пойду, ладно? Умываясь, Майский отметил, что бриться ему теперь не нужно, как и стричься, хотя он бы не назвал свою внешность идеальной для того, чтобы провести с ней вечность, но вроде и ничего. Главное, все устраивало Ваню. — Подъем, — послышался в коридоре голос Паладина. — Пора на охоту. — Хочешь, я поеду с вами? — спросил Ваня. Но Майский, одеваясь, качнул головой. — Не надо. Мало ли, что там случится. Тем более, потом мы с Наташей едем к князю, представлять меня. Так что… Не знаю даже. Мы вернемся после полуночи, я думаю. А может и раньше. — Хорошо, — кивнул Ваня. — Я тогда, может, посплю. Будь осторожен. — Непременно, — Майский поцеловал Ваню и вышел, оставляя того наедине с самим собой и своими мыслями. Было тяжело, но кто сказал, что им будет просто? Но сейчас нужно было научиться контролировать себя, правильно есть, чтобы случайно не убить, да много чего еще. А может, Наташа и права, ему стоило познакомиться с другими вампирами, может быть, даже с соклановцами, хотя она говорила, что это больше люди богемы, а к богеме Майский никогда никакого отношения не имел. Все эти мысли проносились в голове, пока он надевал ботинки, пока садился в машину Пала, пока они ехали куда-то… — Ты же спецназовец, — напомнил Майскому Паладин. — Убивал? — Много, — нейтрально ответил Майский, не очень хотя вспоминать это свое прошлое. — Мы сейчас идем в парк, я тебя остановлю, если что, не волнуйся, — пообещал Паладин. — Но помогать не буду. Готов? — Нет, — честно ответил Майский, без Вани ему было как-то боязно, но он не хотел, чтобы его Ванечка видел, как он ест кого-то. Сейчас для него это звучало именно так. И хотя Майский убил в своей жизни достаточно людей, чтобы считаться плохим человеком, он это делал ради родины. А вот ради чего он будет есть людей сейчас, он понять не мог. Странно, но тогда было проще. Были враги и были друзья, был приказ. И почему-то именно сейчас Майский подумал о том, что ему этого не хватает. Знать, кто плохие, а кто хорошие, чтобы дан был приказ, и он бы его выполнил. А вот такая свобода воли — ешь кого хочешь. И это было странно. — Помнишь, сколько глотков кружка? — спросил Паладин. Они были без Наташи, которая сказала, что хочет порисовать, тем более, что Палыч справится с обучение охоте гораздо лучше. — Помню, — не сразу ответил Майский, действительно вспоминая, сколько было глотков кружке крови. Больших глотков. — Вот. Из человека ты можешь выпить не больше одной кружки, — объяснил Паладин. — Понимаешь, о чем я говорю? — Понимаю, — кивнул Майский, — но не уверен, что у меня получится. — Я уверен, что у тебя получится, — сказал Паладин. — У тебя сильная воля, ты был отличным бойцом, пока не ушел в ФЭС. — Нарыл на меня? Оно все засекречено, — удивился Майский. — Нарыл, конечно, еще когда первый раз встретились, — не стал скрывать Паладин. — Куча наград, секретные операции, операции под прикрытием. Ты талантлив, Серега, очень талантлив. Теперь осталось только применить твои таланты в нужное русло. Если хочешь, я познакомлю тебя с Мельником, хотя ты его должен помнить по нашей первой встрече… — Помню, — Майский действительно помнил, хотя эта встреча состоялась ровно три года назад. — Он заведует разведкой. Будешь работать по профилю, — начал Паладин, но Майский его перебил: — Оставь меня рядом с Ваней. В любом качестве, — даже не попросил, потребовало он. — Я знаю, что такое разведка. И у меня не будет времени быть с ним. — Хорошо, — очень легко согласился Паладин. — Я найду способ оставить тебя если не в ФЭС, то где-то рядом. Чтобы у вас было время друг для друга. — У тебя нет такой возможности, да? — спросил Майский. — Нет, — слишком ровно ответил Паладин. — Я предан Двору в первую очередь, хотя и очень люблю Наташу. — Значит, служить Двору — обрекать на одиночество своего любимого человека? — спросил Майский. — Нет, — ответил Паладин. — Просто я не часто бываю дома полноценно. То мой домен, это МЧС, нуждается во внимании, хотя во главе я поставил правильного человека, то шабашиты, то еще что-нибудь. Вы с Ваней что, чаще были вместе, постоянно расследуя то или иное дело? — Уел, — согласился Майский, они с Ваней действительно не часто были вместе, но в минуты уединения отдавались друг другу полностью. — Ладно, что еще я должен знать об охоте на людей? — Ты все уже знаешь, — заверил Паладин. — Вспомни, кем ты был в разведке, чем занимаешься в ФЭС. — Я убивал людей, — сказал Майский. — Я тоже, — пожал плечами Паладин. — Я в жизни убил много людей, Серег. Я воевал в Великой Отечественной, потом в Афгане, а потом в обеих Чеченских. Так что… мало ли кто кого где убивал. Сейчас ты совокупность всего, что с тобой случилось до вчерашней ночи. Теперь ты можешь снова вылепить себя сам. Они приехали к одному из маленьких, но многочисленных парков Питера, где еще могли гулять люди. Припарковались и вышли из машины. Майский вздохнул, по-новому оценивая мир. Запахи стали острее. Пахло палой листвой, легкой затхлостью каналов, свежестью с Невы и еще всяким разным. — Пошли, — скомандовал Паладин, и они вошли в парк, где в уже темный, но совсем не поздний вечер прогуливались люди. — И? — Майский посмотрел на Паладина, не представляя, что теперь делать. Да, он убивал людей, но не пытался выпить из них крови, и надобность подобного как минимум обескураживала, если не сказать, пугала, хотя трусом Майского назвать было нельзя. — Укусить надо в артерию, — сказал Паладин, указывая место, где у живых людей на шее билась жилка. Да Майский и сам знал, где она находится, ведь именно ее иной раз пережимал, чтобы жертва не дергалась. — Давай, вон неплохая жертва идет. Паладин указал на одинокого бегуна, и Майский решился. Он слышал, отчетливо слышал, что рядом больше никого нет, поэтому просто вспомнил свои боевые навыки и, оказавшись рядом с бегуном, просто поймал его на удушающий и потащил в еще не совсем облетевшие октябрьские кусты. Мужик был сильным, дергался в хватке, но Майский успел зажать ему рот, а потом вцепился ему в шею, забыв обо всем на свете, так это ощущение было приятно. Он глотал теплую кровью и отворенной клыками артерии и, кажется, даже урчал от удовольствия, позабыв обо всем на свете, пока его не дернули. — Хватит, — скомандовал Паладин и, ничего не боясь, разжал его зубы. — Я сказал, хватит. Майский не сразу понял, что произошло, у него отобрали вкусную еду, хотя и голодным он себя уже не чувствовал, поэтому относительно мирно отдал свою жертву, уже не сопротивляющуюся, обмякшую в его руках. — Да, — очнулся он от кровавого помешательства. — Черт, я еще хочу. — Ты еще голоден? — спросил Паладин, устраивая бегуна на лавочке. — Нет, — Майский снова прислушался к себе. — Вот и нечего просто так людей жрать. Пойдем, нам надо к князю, у нас ранняя аудиенция, — снова скомандовал Паладин, и они пошли к выходу из парка, а Майский обнаружил, что они успели зайти довольно далеко. — Пал, я себя ребенком детсадовского возраста чувствую, — признался Майский. — Я так не могу. Я взрослый мужик, прошедший, может и одну, но войну, у меня не самая безопасная работа… — Для вампира ты — грудничок. Смирись, Серега, — “обрадовал” Майского Паладин, хлопнув его по плечу. — И это будет долго, может быть, даже годы, пока ты себя не зарекомендуешь. А как, хрен его знает. Я пятьдесят лет бродил по лесам, пытался осесть в городах, зато много путешествовал. Ну и воевал, хотя войну не люблю. А потом познакомился с Наташей, поступил на службу Двору и за двадцать лет получил признание, положение в обществе, свой домен, правда, он не особо был кому-то нужен, — Паладин усмехнулся, — но все же МЧС — это вся Россия. Ты уже один раз стал майором, так что разберешься, что делать. — Пиздец, — только и сказал Майский. Он не представлял, что нужно сделать, чтобы его не считали младенцем, но пока он даже жрать без контроля не мог, и понимал, что научиться есть нужно срочно, иначе он кого-нибудь убьет, когда они вернутся с Ваней в Москву. — Ты справишься, — заверил его Паладин. — Я в тебя верю. — Мне бы самому в себя поверить, — признался Майский. — Пал, я так не могу, мне… Страшно, что ли. Мне за тридцать, а ощущение, что надо жить начинать заново, все бросив, что было в прошлой жизни. — У тебя Ваня есть, — они сели в машину и поехали в Кронштадт. — А это уже много, Серег. Но ты подожди хоронить свою прошлую жизнь, разберемся, с работой что-нибудь придумаем, и похуй, пусть тебя считают хоть моим протеже, хоть чьим. У меня есть связи, есть определенная власть. Определим тебя к Ратибору, он о тебе хорошо отзывался. Все будет, не ссы. — Да я теперь и не могу, — вздохнул Майский, и оба рассмеялись. Ехали недолго. Паладин просто врубил синий маячок с сиреной, и они пролетели по вечернему Питеру под какой-то легкий разговор. Позвонила Наташа, сказала, что тоже уже вылетает, и у какого-то административного здания они встретились почти одновременно. Правда, Наташа упала на капот машины летучей мышью, лишь потом обернулась собой. Майский снова залип на пару мгновений, но потом смог совладать с собой и не рассматривать своего сира, чуть ли не капая слюной. Наташа в этот раз была в длинном зеленом платье по фигуре и кожаной курточке. Длинные волосы были собраны и аккуратно уложены в ракушку, что придавало ей еще больше очарования. Они прошли какими-то казенными помещениями, а потом спустились на лифте вниз. Судя по всему достаточно глубоко, чтобы Майский тихо охренел. Лаконично отделанными в минималистичном стиле коридорами они вошли в приемную. — Князь Гостомысл вас ждет, — сказал секретарь. Майский присматривался к нему, а потом понял, что тот живой. В отличие от Паладина, Наташи, да и себя самого, он довольно часто менял позу, а еще у него билось сердце. На таком расстоянии Майский слышал это отчетливо, и очень удивился. Они вошли в изысканно обставленный кабинет. На полках теснились книги и свитки, стояли модели чего-то непонятного, большой массивный стол был завален разными бумагами и чертежами. А за ним сидел мужчина. Внешне он был хорош собой, ухожен, но больше напоминал боярина в царской думе. Он поднялся, кивком приветствуя обоих и жестом предложил сесть в такие же массивные, как и стол, кресла. — Доброй ночи. Меня зовут Гостомысл. — представился князь и перевел взгляд на Наташу. — Ну что же, Наталья Алексеевна, расскажите мне, как вы использовали свой шанс на обретение потомка? — попросил он грудным, чистым голосом. Майский смотрел на него и понимал, что за этим вампиром хотелось идти хоть в бой, хоть на убой, такой он был… Майский не мог сказать, какой именно, слов таких просто не знал, но больше всего подходило “властный”. И сидел он явно на своем месте, в этом Майский был просто уверен. Недаром его называли князем. Он явно знал, что значит княжить, непонаслышке. — Насколько я знаю, вы хотели обратить одного не очень известного художника, но это явно не он, — заметил князь, а Майский насторожился. Но пока спрашивали не его, а молчать при старших он умел. А князь точно был стар, это тоже чувствовалось. — Князь, так получилось, что Сережа умирал, а я не хотела терять такого друга, — просто ответила она. — Вот как… — князь обратил свой взор на Майского. — Расскажи о себе, птенец. — Сергей Майский, бывший майор спецназа ГРУ, сейчас работаю в ФЭС, — Майский был уверен, что князь точно знает все эти сокращения. — Москвич. — А, я о тебе слышал, — князь закинул ногу на ногу, устраиваясь в своем кресле, хотя Майский по себе уже понял, что вампирам было все равно, в какой позе находиться, ничего не затекало. — Вернее, о твоем мужчине. Иван Тихонов, Адепт Виртуальности. Я прав? — Да, — кивнул Майский, удивляясь, что про них с Ваней уже было известно даже князю вампиров. — В тебе чувствуется военный, — отметил князь. — Я уважаю воинское искусство и воинскую честь смертных, но ты теперь вампир, а это дар, которым, я надеюсь, ты распорядишься правильно. Пока ты не окреп, я не буду зазывать тебя в ряды моих воинов, но ты задумайся о службе Двору. На любом поприще, какое тебе больше по душе. Майский не знал, что сказать. Ему дали понять, что о нем знают, и многое, похвалили, дали время для подумать, но настоятельно рекомендовали служить ему, князю, и Двору. Что ж, Наташу не ругали за его обращение, и это уже было хорошо. А с остальным он разберется. Даже попросит помощи, если будет невмоготу. И только сейчас Майский понял, что он из демократичной, местами и немного, России попал в очень монархический Русский Двор. С этим, правда, поделать было ничего нельзя, только смириться. — Я вас понял, князь, — ответил Майский, чуть кивнул, хотя отвечать тут было особо нечего. — Приходите в Элизиум, — улыбнулся князь, обращаясь к обоим. — Наталья Алексеевна, вас давно не видели, да и вашего потомка стоило бы познакомить с сородичами. — Обязательно, князь, — ответила Наташа, — но не сегодня. Нас пригласил к себе Ермак. — О, этот смутьян и балагур, — улыбнулся князь. — Думаю, Сергею будет интересно это знакомство. Можете идти. Майский и Наташа попрощались и вышли из кабинета. Майский выдохнул, он не знал, чего можно было ждать от этой встречи, но теперь хоть и не все, но многие точки над i были расставлены. В приемной их дожидался Паладин. — Ну как? — спросил он не обращаясь ни к кому конкретно. — Нормально, — ответила Наташа. — Даже хорошо. Но просил в Элизиум приехать завтра. Говорит, по мне соскучились. — Значит, съездим, — согласился Паладин. — Серега, ты как? — Я не знаю, — ответил Майский, когда они уже шли по коридору обратно. — Жутко, если честно. Этот ваш Гостомысл смотрел и словно душу вынимал. Бррр. А что, вас действительно сегодня куда-то пригласили? — Действительно, — кивнула Наташа. — И не вас, а нас. — Да, я уже вызвал для Вани такси, он приедет почти одновременно с нами, — ответил Паладин. — Внезапно, — Майский посмотрел на Паладина и Наташу. — И с чего все это? — У Ермака сегодня Моргиль выступает, — ответила Наташа. — Будет красиво очень. — Слушай, Наташ, а что за фигня, я когда на некоторых людей смотрю, они в цветастой дымке, что ли, — Майский еще на Ване заметил это разноцветие, но что это такое, не понял. Потом секретарь в приемной князя, и вот теперь Майский решился спросить, что же это значит. — О, здорово, — она повернулась к сидящему на заднем сиденье Майскому. — Это вторая ступень Прорицания. Ты видишь ауры. И Наташа пустилась в подробные объяснения, что значит каждый цвет, как читать ауры, что нужно делать, чтобы их видеть по своему желанию. Рассказала, что неприлично использовать дисциплины в Элизиуме или на аудиенции у князя. Майский снова получил кучу информаци и не знал, что с этим делать. Оказывается, теперь он может узнавать о настроении людей, да и нелюдей. Это было весьма полезно, хотя пока он и не знал, чем именно. — Жаль, только, наверное, у тебя нет вампирского очарования, — вздохнула Наташа. — Но ты попробуй, захоти мне понравиться. Майский улыбнулся вложив в эту улыбку все свое обаяние, и Наташа улыбнулась в ответ. Даже Паладин улыбнулся, глянув в зеркало заднего вида. — Ух ты, у тебя хорошо получается, — Наташа отчего-то была очень рада таким маленьким успехам Майского, словно ее ребенок только что сделал первый шаг или сказал свое первое слово. Но ведь Майский и был ее ребенком в определенном смысле. Тем, кого она будет воспитывать, учить, оберегать от нападок старших сородичей и еще массу всего. Но только одну неделю. Потом Майскому с Ваней нужно будет вернуться в Москву. — Тебе очень повезло, такое — большая редкость при обращении, — сказал Паладин. — Сразу три дисциплины и одна из них второй ступени. Тебе реально повезло. Ратибор тебя с руками оторвет, ему очень нужен прорицатель. — А что еще такого дает это ваше Прорицание? — Майский чувствовал, что это еще не все, что он умеет. — У тебя не только обостренные чувства, ты видишь ауры, а еще ты можешь попытаться найти спрятавшегося в Затемнении сородича, если только твое Прорицание и его Затемнение равны, или оно ниже, чем у тебя. Но это все равно очень много — вторая ступень, — заговорила Наташа, объясняя. — Ну и ты стал более внимательным. Тебя сложнее застать врасплох. Поверь, ты это поймешь, когда дашь себе возможность отпустить себя и вслушаться в то, что происходит вокруг тебя. Пока ехали, Наташа рассказывала, как тренировать следующую ступень Прорицания, рассказывала про вторые ступени Скорости и Присутствия (теперь Майский понял, почему не очарование — вторая ступень была направлена на то, чтобы до чертиков напугать любого). Майский слушал и не представлял, что ему будет нужнее, если Ратибор его уже как прорицателя готов с руками оторвать, хотя Майский вампир всего-то вторую ночь. Но он понял, что обращенные бойцы вообще были на вес золота. У него была возможность и как-то иначе послужить двору, только как, пока было непонятно. А еще им с Ваней разрешили жить в Питере, если они захотят, но Майский был уверен, что Ваня не захочет уезжать из Москвы. Да Майский и сам не хотел. Там у них были друзья, у Майского — родственники, там был ФЭС, и Майский очень хотел там работать, только пока не знал, как это осуществить. Скорее всего, возможность была, просто Наташа с Паладином ничего об этом не знали. Да и откуда им все про всех знать?