Ваня, Ванечка 4

Майский не знал, куда именно они приехали, да и осмотреться не было времени. Они прошли куда-то вниз, спустились по вполне себе торжественной широкой лестнице в большой зал, в котором уже собралось с десяток вампиров, но Майский из них знал только Ратибора и Гостомысла. Оказывается, все это будет происходить при князе, вот тут Майский оценил всю серьезность и торжественность момента. Похоже, в офицеры Двора кого ни попадя не брали, и как Майскому удалось пройти ценз, вообще нигде не засветившись, он не представлял. Хотя была вероятность, что за ним с Ваней следили, оценивали и, возможно, действительно присматривались к ним. А может быть, сыграло свою роль происшествие в клубе у Ермака, Майский не знал. Но, что бы ни случилось, что бы о нем ни думали, он сейчас стоял здесь, в этом просторном зале под каким-то историческим зданием, и собирался приносить клятву, которая в дальнейшем определит всё его будущее. Когда-то, довольно давно, как казалось самому Майскому, он уже присягал на верность своей стране, правительству и черт знает еще чему, но это были просто слова, слова, которые мог нарушить любой. А сейчас он стоял перед вампирами, которые вроде бы были не страшные, но от них прямо веяло торжественностью и силой, за которой хотелось идти. Паладин с Ратибором, единственные в мундирах, заняли свои места. Майский произносил слова клятвы, которые транслировали ему прямо в мозг, и видел, как каждый из собравшихся прокусывает запястье, чтобы влить свою кровь в здоровенный золотой кубок, который передавался от одного к другому. А потом передали Майскому. — Клянусь! — сказал последнее слово Майский и отпил из кубка. Это было невероятно. Он почувствовал, как вместе с кровью вампиров, которую он сейчас пил, по нему прокатывалась магия, наполняя его сущность странной энергией, которая медленно рассеивалась, но Майский все равно знал, что она в нем. Он чувствовал, что слова, которые он только что произнес, не просто растворились в воздухе, они выжглись в его душе. Такую присягу нельзя было бы проигнорировать, да Майский и не хотел. Его поздравили и князь сказал несколько слов о том, что он рад видеть в своих рядах такого сородича, хоть он еще и дитя, и все разошлись. — Ну привет тебе, — Ратибор хлопнул Майского по плечу. — Ну что, отметим это знаковое событие? — Давай через Элизиум, — предложил Паладин. — Пусть все уже до конца охуеют. — Да я уже наслышан, — рассмеялся Ратибор. — Ну что, мужик, согласен стать членом моей стаи? — Это как стать членом спецназовской команды? — решил уточнить Майский, потому что про стаи он не знал ничего, кроме того, что дело это шабашитское. Но Паладин как-то рассказывал, что была большая война, Саббат раскололся, а несколько стай присоединились к Русскому Двору, среди них была и стая Ратибора. — Почти. Переезжать в наше убежище я не прошу, у тебя Ванька есть, — они уже вышли из здания и уселись в машину Паладина, Ратибор, оказывается, приехал на такси. — Короче, я тебе в Москве все расскажу, или завтра, как попрет. — А с чего должны охуеть-то? — спросил Майский, который испытывал сейчас очень странные чувства. — Да как тебе сказать, Серега, — Ратибор задумался, видимо, подбирая слова. — Даже я в Москве уже наслышан о том, как ты чуть не загрыз Слэшера. А ты только-только вылупился. Ну и, естественно, весь Элизиум Москвы, да и Питера, я уверен, обсуждает, что Натали Каевская позволила себе обратить в клан мужлана и солдафона, который ничего не смыслит в прекрасном. А сейчас узнают, что тебя взяли в офицеры Двора, так они таким ядом изойдут, зато повеселимся. Не среди Тори есть нормальные, ты не думай, да и бойцов тоже много, просто… Мягкотелые они все, что ли. — Сейчас в Элизиуме делать нечего, — сказал Паладин. — Раньше полуночи там вообще никого не бывает. Так что у нас полно времени, чтобы заняться чем-нибудь. — Давайте вы мне расскажете, что теперь входит в мои обязанности, — предложил Майский. — А идея мне нравится, — усмехнулся Ратибор. — Не боись, ты не будешь на побегушках, для этого гули есть. Тем более, Палыч сказал, что ты видишь ауры. А толковый прорицатель — это очень хорошо. Поэтому из всего, что ты умеешь, ты должен заняться изучением именно прорицания. Я бы и сам мог, но тут проблема, это не клановая дисциплина, мне она будет даваться в разы медленнее, чем тебе. Так, мы не о том. Они приехали в какое-то кафе, хостес посмотрела на них очень странно, но нашла дальний угловой столик. Заказали по кружке пива и устроились так, чтобы им никто не мешал. — Так вот, продолжим, — заговорил Ратибор, Паладин плохо знал ситуацию в Москве, кроме как в своем ведомстве. — Султанов, организатор ФЭС, ходит под довольно влиятельным в Москве Вентру, но я не знаю, создали ли ФЭС по его инициативе, или это сам Султанов решил. Где-то нашел деньги, нужных людей. Тут пока непонятно. Но в ФЭС вампиров нет, это точно. Тем более, что организация пока молодая, драться за нее особо никто не хочет. Естественно, тебя управлять этим делом, как вампира, не поставят, ты маловат для этого, но и увольняться тебе не надо. — И откуда и когда ты все это узнал? — спросил Майский, почему-то ни разу не задумавшийся о том, что ФЭС может быть под руководством вампира. — И что за Вентру? — Вентру — это клан бумагомарателей, — рассмеялись Ратибор с Паладином. — Но не только. Считается, что Вентру клан властных и подкованных в финансах вампиров, но среди них есть и простые менты. Короче, за чинушей нашим стоит вампир. Илья Иванович, если я не ошибаюсь, Староваров. Лично я с ним не знаком, без надобности было, но знаю, что Вентру он довольно молодой, ему лет двадцать, но влияние имеет. Так что надо прийти к нему на поклон и поговорить о тебе как о ночном сотруднике ФЭС. И как-то все это объяснить твоей непосредственной начальнице, да еще так, чтобы она нас всех не сочла за психов. В звании тебя, что ли повысить? — А на хера? — спросил Майский. — Ну, мы можем, — пожал плечами Ратибор. — Что, не хочешь стать полковником? — К званию должность нужна, — сказал Майский. — А я оперативник, боец, а не кабинетная болванка. Да и, знаешь, из меня такой начальник аховый. — Ну, как хочешь, — не стал настаивать Ратибор. — Ладно, с ФЭС мы что-нибудь решим. Что же касается функций офицера Русского Двора, то это защищать порядок и покой не только мирных жителей, которые о нас, один черт, ни хера не знают, а еще и вампиров, таких, каких ты сегодня увидишь. Не все вампиры воюют, даже те, кто присягнул Двору на верность. И вот чтобы защищать их, нужны такие как мы. Понимаешь? — Да, — кивнул Майский, — подобная концепция мироустройства мне вполне знакома. — Это хорошо, — Ратибор расплылся в улыбке. — Я пробивал тебя, ясное дело, да и Пал тоже. Ты вообще мужик полезный и правильный. Я возьму тебя в свою стаю, но пока твой крови в чаше не будет. — Кстати, а вы мне можете объяснить все то, что происходило там, на церемонии принятия меня в офицеры? — попросил Майский. — Это аналог шабашитского ритуала Братание, — ответил Паладин. — Плюс ты поклялся на крови, и клятва была услышана. — А ритуал Братания у шабашитов приметно такой же, только же, только возникает аналог уз. Не такой ядреный, конечно… — заговорил Ратибор, но Майский его перебил. — Это что, я тебе на узах у всей этой кодлы? — спросил он с недоверием. — Нет, — обрадовал его Паладин. — Братание редко дает такую же сильную привязанность, как узы. А еще Братание разрушает узы, не давая им создать максимальную привязанность. — А почему моей крови не будет в чаше Ратибора? — решил все же уточнить Майский, хотя мысль о том, что он пока не заслужил, была в голове. — Рано тебе, — ответил Ратибор, подтвердив мысли Майского. — Я помню, ты под узами был. — Да, и не скажу, что мне это понравилось, — признался Майский. — Ничего, теперь ты знаешь, что кровь вампиров пить нельзя, — рассмеялся Паладин. — Только с Ратибором, и смотри, чтобы в чаше была кровь всех участников. Тогда не будет уз. Они долго сидели в этом кафе, даже заказали какой-то нарезки на всех, чтобы не сильно выделяться и не смущать официантку, которая несколько раз прошла мимо них и не могла понять, почему мужики не заказывают ничего. Ратибор просвещал Майского, что будет входить в его обязанности, сказал, что хоть они и друзья, но драть он его будет как всех, а то и больше, на еженощных обязательных тренировках. Обрадовал, что Майскому надо будет научиться владеть мечом, а еще освоить снайперское дело, подходящее стрельбище имеется. Говорили о расколовшемся Саббате, кто стал дружественным Двору и Гостомыслу (это были европейские страны), а вот Американский Саббат обозлился на всех. Что до Камарильи, то с ней у Двора худой мир, но обе стороны готовятся к доброй войне, хотя мир сохранится еще на пятерку лет точно, но это была высокая политика, в которую ни Паладин, ни Ратибор не лезли, хотя и были в курсе происходящего. Расплатившись картой, Паладин с Ратибором скинулись по пятьсот рублей на чай официантке, а Майский понял, что вообще не переложил ничего из карманов и оказался совершенно без денег, на что Ратибор хмыкнул и накинул еще пять сотен. — Ладно уж, заплачу я за тебя, — рассмеялся он грудным, рыкающим смехом. — Не сцы, у нас все в стае общее. Так что, если нужны деньги — не стесняйся. Кстати, понимаю, что забегаю вперед, но ты думал о Пути? — Нет, — признался Майский. — Я не особо пока понимаю, что это значит. Не чувствую. — Ясно, значит, обсудим сегодня после этого высокого собрания. Поехали, — перевел он взгляд на Паладина. — Поехали, — кивнул он. — Наташа скоро прилетит. — Вот за это ее и не любят другие Тори, — рассмеялся Ратибор. — Она больше Гангрел. — Рат, ты же знаешь, что она Тори на всю голову? — не согласился Ратибор. — А что думают другие, неважно. Ей есть где выставляться, так что шли бы они все лесом. — Да, Иву очень нравятся ее картины, — согласился Ратибор. — Или она сама? — Рат… — Паладин очень выразительно посмотрел на Ратибора, а тот рассмеялся. — Ладно-ладно, — все еще смеясь он поднял руки в примирительном жесте. — Просто ну это же Ив. Майский рассматривал ночной Петербург, пока они ехали дворами, а потом выехали снова к старинному зданию. Кажется, это была то ли центральная библиотека, то ли что-то в этом роде. Поднявшись по широкой лестнице, они вошли в просторное помещение, а потом снова спустились в подвальную часть здания, где был просто огромный зал с высокими потолками, и не скажешь сразу, что подземный. Взгляд Майского сразу зацепился за такие же, как у них, белые мундиры, и их оказалось неожиданно много. Майский нашел Наташу, которая уже спешила к ним, чтобы взять Паладина под руку. Их никто не объявлял, но многие повернули головы, а некоторые даже откровенно пялились на их троицу. Внезапно к ним подкатил человек-колобок, очень забавный, но при этом дорого и со вкусом одетый. — Соломон Израилевич Перельман, — протянул он руку Майскому, которую тот автоматически пожал. — Тореадор. Я журналист. — Сергей Майский, — немного растерянно ответил Майский. — О, Сергей, очень приятно, — тот искренне улыбался ему, а потом перевел взгляд на Наташу. — Поздравляю, Натали, вы выбрали прекрасного потомка, тем более, что его уже приняли в офицеры Двора. Поздравляю вас, Сергей, с такой стремительной карьерой. Конечно, уже известно, что Натали обратила не человека искусства, но вы все равно остаетесь темной лошадкой. Вернее, вы тем более темная для нас лошадка. — Без комментариев, — ответил Майский, опередив и Наташу, и Паладина с Ратибором. — Ну как же так? — улыбался Соломон. — Натали, дорогая, может ты мне скажешь несколько слов? А то бытует версия, что ты обратила потомка не для себя, а для Паладина. — Соломон, я обратила Сергея, потому что сама так захотела, — ответила Наташа. — И ты прекрасно знаешь, что мне, да и Палу, еще очень рано обращать потомков “для себя”. — Понимаю. Что ж, не буду вас больше задерживать, — улыбнулся Соломон. — Но ты помнишь, что обещала мне интервью по поводу своей выставки в Иматре? — Да, Сол, помню, — улыбнулась ему Наташа. — Можно сегодня, только чуть позже. — Хорошо, найди меня, дорогая, — и Соломон укатился к той компании, с которой общался. Белых мундиров в ней не было. Майский заметил стайку прелестниц, иначе он их назвать не мог, которые смотрели на него оценивающим взглядом и, похоже, оценили не в его пользу, потому что отвернулись, принявшись обсуждать, похоже, его. И, безусловно, Наташу. — Как вы вообще в этом кубле находите нормальных… сородичей? — вспомнил Майский нужное слово. — Ну, Соломон хороший, — сказал Наташа, — просто очень любопытный. А вообще, ты ведь тоже не со всеми школе дружил, правда? Вот и тут так же. Майскому понравилось сравнение, и стало как-то сразу легче жить. Народу в белых мундирах было не так много, как показалось Майскому изначально, но те, что были, или поздоровались с Палом и Ратибором и познакомились с Майским, поздравляя его с вступление в двор. Про него уже, как понял сам Майский, наслышаны так или иначе. Сработало и то, что он чуть не сожрал Слэшера, то, что его сиром была Наташа и то, что для всего того, что он успел сделать, он был непозволительно молод. Еще Майский был уверен, что многие держат свое мнение при себе из-за Паладина и Ратибора, но на это Майскому было глубоко насрать, он себя зарекомендует своими делами, а пока… Пока просто нужно было смириться, что на него смотрят как на придаток этих двоих. — О, и вы здесь, — радостно сказал подошедшая Косатка, а Майский отметил, что маленькое черное платье ей к лицу. — Чего только про тебя, чувак, не говорят. Поздравляю, ты — первая новость во всем этом бедламе. — Ты надолго в городе? — спросил Паладин. — Нет, чего мне тут делать? — пожала она плечами. — Пополним провиант и боезапас и снова в море. Думаю, еще завтра ночь буду в городе. А потом все. А что, дело какое есть? — Нет, — Паладин посерьезнел, — помощь нужна? — Да нет, — отмахнулась Косатка, — мы так, патрулировать границы, рутина. А ты, Рат, уже лапы наложил на нашего новорожденного? — Наложил, — кивнул Ратибор. — Так что все, он мой. Майскому сказать на это было нечего. Он вообще сейчас предпочитал помалкивать, глядя и запоминая, говорил, только когда к нему обращались, в общем, как новобранец в армии. За этот вечер Майский много с кем познакомился, но Рат обрадовал его, что в Москве свое вампирское общество, и эти рожи там обычно не бывают. Но слух про потомка Наташи уже и до Москвы докатился. А потом показал на телефоне видео, где Майский пытался разорвать Слэшера. Они провели в Элизиуме почти два часа. Майский, как только они покинули высокое собрание, позвонил Ване, и узнал, что тот до сих пор сидит со своими новыми знакомыми, но они уже собираются расходиться. — Скажи, что мы за ним заедем, — сказал Паладин. Они пролетели по ночному Питеру, забрали из кафе слегка поддатого Ваню, который прощался с моргилевцами очень тепло, они даже позвали его на их концерт в Москве через пару недель. — Ну что, у кого какие планы на остаток ночи? — спросил Паладин, когда все уселись в машину. Дел ни у кого не нашлось, и все решили, что можно отметить посвящение Майского в офицеры Двора. Сам он был не против. Пока ехали, он обдумывал одну интересную для себя мысль. Он помнил, с каким презрением на него смотрели некоторые фифы из его клана, даже не пытаясь скрыть, что недовольны Наташей, осуждают ее выбор, а Наташа спокойно держалась за руку Паладина, приветливо улыбалась всем. Майский понимал, что все ждут его провала, не важно, каким он будет, но тогда у них появится еще повод уколоть Наташу. Но давать подобный повод Майский не собирался. Может, он и не хотел быть вампиром, но он им стал, и он был обязан отстоять репутацию своего сира. — Можем Косатку позвать, — предложила Наташа. — Говорят, Злата тоже в городе. — Если Злата приедет, мы ж упьемся, — рассмеялся Ратибор. — Надо крови достать. — А без Златы, значит, нет? — хмыкнул Майский. — Не, без Златы это так, мирные посиделки, — улыбнулся Ратибор, хотя тем, кто его не знал, это выражение лица могло показаться страшным оскалом. — Злата маг-экстатик. “Вечно молодой, вечно пьяный” это про нее. — Они с Косаткой сестры родные, Злата старшая. Еще детьми они блокаду Ленинграда пережили, Злата пробудилась, а Косатка отхватила себе вампирство. — Ничего себе, — поразился Ваня. Он о блокаде Ленинграда знал только из учебников истории, да и то урывками. История явно не была его коньком. А чтобы познакомиться с живыми блокадниками, у него даже идеи подобной не было в голове. — Зовите, кого хотите, — махнул рукой Майский. — Мы с Ванькой все равно никого не знаем. — Окей, — кивнул Паладин и ткнул в телефон. Косатка ответила сразу. — Виделись, чего хочешь? — не заморачиваясь с приветствиями сразу перешла она к делу. — Бери Злату и дуйте к нам, — в той же манере ответил Паладин. — Хватай свою рыбью жопу в горсть и бегом! — вклинился Ратибор. — Я приеду, такую рыбу тебе устрою, — рассмеялась Косатка. — Ждите через час.