Пепел

      Что ж, если так подумать, у Антона сегодня был весьма насыщенный день. Не столько работой, сколько новыми знакомствами: с учителями поближе, например; ещё некоторых учеников ему отправили отметиться; с тех.персоналом школы. Это всё, конечно, занимательно и интересно, но ровно до тех пор, пока он не остаётся наедине с собой. Прямо, как сейчас. Уже минут десять он просто лежит на кровати, так и не переодевшись, и смотрит в потолок. Наверное, он бы никогда не подумал, что его занесёт в школу, он ведь так хотел оттуда сбежать, пока учился. Но сейчас Антон один из тех, кого сам ненавидел, когда был помладше.       Возможно, «ненавидел» – громкое слово, но все мы понимаем о чём идёт речь. Когда маме Антона позвонили какие-то дальние родственники с поздравлениями в день вручения диплома, его посетило слишком уж липкое чувство тревожности. И он не обознался, эти самые родственнички предложили ему, цитата: «сладенькое вакантное местечко в школе-интернат у наших знакомых». Правда до этого местечка часов двенадцать ехать от родного города. Вряд ли кого-то это волновало, кроме самого Антона. Он попытался, конечно, отказаться, но где-то через неделю маминых уговоров – сдался. Не то, что он себе представлял после окончания универа, но, как есть, уже не переиграть. Иногда так жаль, что нет кнопочки «сохранить», чтоб в случае чего, вернуться в определённый момент и поступить как-нибудь по-другому.       Как-то невыносимо хочется домой, к девушке, просто вот полежать вместе, и чтоб кот рядом мурчал. В порыве нежных чувств Антон достаёт телефон из кармана и ищет контакт, подписанный, как «Любимая».

АШ: Спишь?

      Любимая:       Нет       Мгновение и телефон, будто сам по себе начинает вызов. Будто знает, что Антону это нужно сейчас. – Привет. – Привет, кот. Ты как? Ещё не хочешь уволиться? – Да нет, всё нормально. Только скучаю сильно. Сейчас бы тебя под бок и вообще кайф. – Ты чего, два дня всего прошло, – и смеётся. А у Антона сердце ёкает от этого. И так тепло-тепло становится. – Да, но я уже заранее начинаю. Я ж сегодня нормально план поизучал, и, короче, там у меня выходные всегда в субботу и воскресенье. Чисто теоретически, я бы мог вырываться на денёк к тебе, но это получается сутки тратить на дорогу туда-обратно. Да и по деньгам дофига выйдет… – Слушай, ну, ты же сможешь приезжать на каникулах. Там майские какие-нибудь. Всё нормально, мы же уже обсуждали это. И оба понимали, что так и будет. – Это-то понятно. Просто… а, да пофиг. Как у тебя дела? Все преподы с отпуска вышли или, как обычно? – Как обычно, конечно. Тош, ты пойми: я тоже скучаю. Вообще не хотела бы так надолго расставаться, но раз уж так вышло, что тут сделаешь, – слышно, что Ира хочет как-то помочь, поддержать, но слегка дрогнувший голос выдаёт её состояние, – Я через годик перееду к тебе. Пустишь? – Шутишь что ли? Пущу конечно. Ты давай не кисни и уж отучись этот год, а дальше посмотрим, как сложится там. – Лючао, – всхлип, – Пришёл. Мурчит. Хочешь послушать? – и не дожидаясь ответа подносит телефон к коту. – Трактор пушистый, – отвечает на это Антон и замолкает.

***

      В комнате снова тишина: ни стонов, ни шорохов. Дико хочется закурить, но Арсений сегодня уже спалился с алкоголем, не хватало ещё и с сигаретой в зубах запечатлеться в памяти ученицы. Марина лежит на животе и водит пальчиком по плечу учителя, мечтая о чём-то заоблачном. По лицу видно.       Арсений встаёт, натягивает на себя пижамные штаны и открывает окно. Тело сразу обдаёт холодным ночным воздухом, отчего на коже сразу выступают мурашки. Он разворачивается, чтоб сказать, что Марине уже пора идти, потому что обход уже, скорее всего, сделали. И смотрит на часы, которые показывают половину одиннадцатого. – Арсений Сергеевич, – мурлычит Марина и подходит почти вплотную к учителю, – может, сегодня я у вас останусь? – Нет. Тебе нужно вернуться в комнату.       Разочарованный вздох гласит о том, что девушка не собирается спорить, поэтому она просто надевает футболку и джинсы, в которых пришла, и подходит к Арсению. Она улыбается и смотрит влюблёнными детскими глазами, проводит ладошкой по щеке учителя и тянется, чтоб поцеловать того в щёку. Но Арсений от этого уворачивается, приобнимает её, а после уходит к двери и берётся за ручку. Девушке ничего не остаётся делать, кроме как уйти. И уходит.

***

      Знаете, то вязкое ощущение, будто что-то забыл? Так вот, вряд ли вы сейчас его почувствуете в той же мере, что и Антон. Ведь прямо в эту секунду он подрывается с мысленным криком: «Я ж дежурный!» и вылетает с комнаты. Первое, что он замечает, пробегая по коридору, это выходящую Марину из комнаты физика. Но мозг не успевает обработать информацию за короткое мгновение, поэтому он проносится мимо, направляясь в ученическое крыло.       Добежав так тихо, как может, Антон останавливается ненадолго, чтобы дыхание перевести. Думает о том, что надо бы сказать Арсению Сергеевичу проводить допы пораньше, а то какие-нибудь «ребята посерьёзней» из учительского состава могут и подпортить репутацию девочки. А то и в характеристику напишут чего.       Пройдясь по всему крылу, психолог заглянул по пути в душевые и туалет (где, конечно, никого уже не было), а после отправился обратно в свою комнату. Марину он так больше и не встретил.       Сколько времени понадобилось, чтобы Антон добрёл до учительского крыла - неизвестно. Он решил просто прогуляться и освежить мысли, ведь так много чего происходит в последнее время. Антон сам не заметил, как подошёл к двери в комнату Арсения, и, немного помедлив, тихо постучал. Дверь резко открылась, отчего Антон вздрогнул. Перед ним стоит слегка растрёпанный физик. – Арсений Сергеевич, извините, что так поздно…– Ничего, – и отступает, впуская Антона в комнату.       Кровать расправлена, что вызывает вполне логичный вопрос: – Я вас разбудил? – Вроде того. Вы хотели о чём-то поговорить? – Да, могу я попросить вас назначать дополнительные занятия пораньше? – и всё-таки стоило попить сначала, потому что в горле пересохло и из-за этого голос заметно дёрнулся. Антон прокашлялся и продолжил, – А то дети не успевают вернуться до десяти вечера.       В это время Арсений проходит к креслу за рабочим столом и плюхается на него, случайно задевая ногой урну, в которой красовался использованный презерватив, что, конечно притянуло его взгляд. По закону подлости Антон тоже посмотрел туда, но виду не подал. Арсений резко задвигает урну ногой под стол. Неловкое молчание висело не больше минуты, но ощущалось буквально в каждом миллиметре пространства. Снова какая-то «глупая ситуация» и снова с этим новым психологом. Так и хочется спросить: «Ты это специально делаешь, да?». – Несомненно, Антон… – скользит взглядом по «дистрофику», – Как вас по отцу? – Андреевич. – Антон Андреевич. Это всё? – Арсений невозмутимо выгибает бровь. Надо отметить, держится отлично, да и Антон почти не отстаёт, поэтому просто кивает в ответ, – Тогда, с вашего позволения, я лягу спать.       Есть некое сходство между двумя этими людьми, потому что Антон, судя по всему, тоже предпочитает промолчать в ответ на что-то. Собственно, как и сейчас. Он молча выходит из комнаты, но одну маленькую деталь всё же цепляет взглядом. Ту самую, что теперь не даст покоя ему и будет мельтешить фоном, пока Антон пытается сосредоточиться на чём-то другом.       Худи Марины Кравец, валяющееся на полу возле кровати.