Can't Stand the Heat/ Не могу выдержать жару

Миранда редко давала интервью. Энди, возможно, догадывалась об этом за последние шесть месяцев, работая ее личным помощником, но Эмили подтвердила этот факт, когда они носились тем утром. — Понятия не имею, почему она согласилась на это, — заметила Эмили, выходя из маленькой кухни с бутылкой Пеллегрино и передавая ее Энди, когда она входила в офис Миранды. Энди разложила утренние ежедневные газеты на столе Миранды, налила газированной воды в стакан и поставила рядом горячий кофе из Старбакс. Она вернулась в прихожую и помогла Эмили достать блузки из специальных чехлов с одеждой и выровнять их для утреннего внимательного изучения Мирандой. — Что ж, ей нравится держать людей в тонусе, — ответила Энди, — И это не значит, что она делает это совершенно неожиданно. Столетний выпуск Подиума появится на прилавках всего через пару недель, а энергия, окружающая этот вопрос, и его огласка довели всех до безумия. Даже Найджел отчасти перенял властное поведение Миранды, отказываясь от всего, кроме самого лучшего, и потрошил тех, кто не соответствовал этим стандартам. И он, и Миранда встали на тропу войны, которая, к счастью, снова сплотила их после пары месяцев холодных отношений после Парижа. — Да, но телешоу? — Эмили усмехнулась, — И даже не с примесью стиля. — Хэй! Мне нравится The Daily Show! — Точно. Я уверена, что в этом замешено твое доброе сердце. — И мое чувство юмора, — ответила Энди, — Что-то, что мне нужно поддерживать в отличной форме после целого дня с тобой. Эмили закатила глаза и скрыла улыбку, которую Энди, тем не менее, заметила. Они обе быстро выпрямились и замолчали, услышав первые эхо ударов туфель на шпильках, летящих прямо в их сторону. Вошла Миранда. Энди немедленно взяла ее пальто и сумку. С того дня перед Парижем Энди приобрела привычку хватать вещи Миранды, прежде чем та успевала бросить их на стол Эмили. Если каждый раз обращать внимание на ее приподнятую бровь и ухмылку, то Миранда видела маневр Энди насквозь. Они могли быть похожи — одна лишь мысль об этом разговоре на заднем сиденье городской машины Миранды заставила Энди вздрогнуть, — но Энди все еще не хотела заниматься любимым занятием Миранды — сыпать соль на рану. — Доброе утро, Миранда, — поприветствовала Эмили за спиной Энди и начала просмотр расписания. Она вошла с Мирандой в кабинет, а Энди позаботилась о пальто и сумке. Она услышала, как низкий голос Миранды извергает задание, а через мгновение Эмили вышла из кабинета и бочком подошла к столу Энди. — Поздравляю, ты будешь с ней на этом безумном представлении. Энди просияла, — Правда?! — Господи, можешь, пожалуйста, хотя бы немного успокоиться? Пока ты будешь играть в звездного фаната, я буду здесь, чтобы это место не превратилось во всеобщее достояние в ее отсутствие. Эмили фыркнула и посмотрела через стеклянные двери вокруг них, как будто надеясь найти кого-то, кто не спешит в испуге по своим заданиям. — Сомневаюсь, что рядом с Найджелом будет много такого. — Нам остается только надеяться, — пробормотала Эмили, — Вы обе уезжаете в студию после обеда. Постарайтесь не переедать. *** Бесчисленные телефонные звонки и несколько пробежек в модный квартал заполнили остаток утра Энди, пока, наконец, она не вернулась в офис после слегка сытного обеда в кафетерии. Она заглянула в кабинет Миранды, но главного редактора там не было. Энди на мгновение задумалась, не ослышалась ли она Эмили. Неужели они собирались уехать до обеда? Уехала ли Миранда без нее? Нет, нет, уверила себя Энди. Раньше она ни разу не ошибалась в расписании Миранды, да и не собиралась начинать сейчас. Сделав несколько глубоких вдохов, она снова взяла себя в руки и как раз вовремя. Миранда вышла из туалета для руководителей, одетая в совсем не ту элегантную, но все же профессиональную одежду, в которой она пришла утром. Все, что Энди могла подумать при таком виде, было одно слово: кожа. На Миранде было бордовое платье из мягкой и гладкой кожи. Любая другая ткань, и это могло быть просто платье с запахом, но оно было практически вылеплено по телу Миранды, а не просто драпировано. Казалось, будто кто-то взял темную терракотовую глину и подумал, что она может хорошо сочетаться с бледным мрамором ее кожи. И сделал это. Платье открывалось глубоким, но все же в рамках для телевидения вырезом, который заканчивался толстым поясом из того же материала, вшитым в платье. Рукава три четверти заканчивались там, где преобладали несколько кремовых эмалевых браслетов. Когда она оторвалась от матовой кожи, Энди осознала, что весь образ имеет отчетливую атмосферу 1970-х годов, намекая на первую волну работающей женщины, но с явно более беззастенчивой чувственностью. Немного едва заметного макияжа, туфли-лодочки телесного цвета и немного более растрепанный вид ее фирменных волос завершили эффект. Энди стояла там, обдумывая все это, в то время как Миранда вынимала серьги и читала последний экземпляр, брошенный ей на стол. — Андреа, — позвала она, застегнув последнюю серьгу и отвлекая свое внимание от горы работы, которая все еще будет там, когда они вернутся. — Я здесь, Миранда, — ответила Энди и зашла в ее кабинет, — Но мне нужно сбегать и принести тебе другое пальто. — Не беспокойся об этом. Энди могла все еще отставать от остальных, когда дело доходило до скоординированного наряда, но она знала, что утреннее пальто и сумочка не подойдут для образа и папарацци, которые, несомненно, уже ждали у дверей студии The Daily Show. Прежде чем Энди сообразила, что сработает… — Может, больше кожи? Тренч? — Эмили вошла в кабинет и прервала мысль. Она передала Энди шерстяное пальто кремового цвета, что и аксессуары Миранды, и зеленую сумку Gucci из крокодиловой кожи. Энди никогда бы не выбрала эту комбинацию, но затем Миранда двинулась к ней, Энди накинула ей на плечи пальто, передала ей сумку и увидела, как все это чудесным образом сошлось. Энди попыталась представить это как историю, как однажды Миранда наставляла ее, когда они сидели вместе и смотрели Книгу однажды вечером, когда Энди спросила о последней съемке. Ее сумка намекала на смелый сюрприз, пальто убаюкивало зрителя ложным чувством безопасности, а затем открывается то, что так искусно пряталось под ним. Миранда прошла через прихожую и вышла за дверь. Энди потратила миллисекунду на себя, затем схватила свою сумку, пальто и побежала, чтобы догнать Миранду, как раз вовремя, чтобы проскользнуть с ней в лифт и спуститься к машине и, наконец, поехать на большое телеинтервью. *** Энди думала, что Миранда будет использовать время ожидания в гримерной, чтобы звонить, диктовать записи или просто следить за тем, все ли в офисе по-прежнему выполняют свою работу. Вместо этого они обе сели на диван и смотрели первую половину программы, в которой были отрывки и сценки, посвященные политическим новостям дня. Миранду даже позабавили некоторые из представленных корреспондентов. Энди видела это, потому что, в отличие от других людей, которые просто смеялись над шуткой, Миранда либо тихо напевала, либо выдыхала легкое раздражение. Энди откровенно смеялась, не в силах ничего поделать. Ей нравилось это шоу, и было потрясающе сидеть за кулисами со своим боссом, ожидая момента, чтобы стать его частью, пусть даже косвенно. — Тебе нравится, — заметила Миранда после того, как Энди усмехнулась во время выступления Стивена Колберта. — Да, — ответила Энди, — Я не использую сатиру в своих произведениях, но я всегда восхищалась людьми, которые делают это лаконично. Здесь лучшие из лучших. Миранда лишь дважды кивнула в знак согласия. — Станут ли политические репортажи видом новостей, которые ты хотела бы освещать в будущем? Энди оторвала ее взгляд от маленького экрана в их комнате. — Может быть. Хотя обычно меня заинтриговывают социальные проблемы, которые политики часто забывают или игнорируют. — Понятно, — пробормотала Миранда, все еще глядя на экран, — Так больше The Atlantic, чем The New York Times? — Ну, э… я думаю… я имею в виду, если мы просто сравниваем этих двоих, — запнулась Энди, — тогда да, The Atlantic больше мой… стиль. Хотя я всегда видела себя в маленькой местной газете. Миранда повернула голову к Энди и приподняла бровь, — Мы не принижаем себя, Андреа. Миранда начала добавлять подобные комментарии в их короткие беседы то тут, то там. Всякий раз, когда она задерживала Энди немного дольше после того, как девушка доставляла книгу, Миранда могла объяснять свои редакционные решения с точки зрения моды, но затем она также могла адаптировать эти решения для разных контекстов. Или она подчеркивала статью не о моде, а о женских проблемах или национальном духе времени. Энди знала, что Миранда не обязана этого делать, но ценила эти мелочи и задавалась вопросом, предвещают ли они перемены в их общении. Как ни странно, она почувствовала странную боль при мысли о том, чтобы двигаться дальше после такого головокружительного времени в Подиуме. Один год с ней, и ты сможешь получить любую работу, какую захочешь, — вспомнила она, как сказала Эмили в тот первый день. И все же… Когда мысли Энди забрели в эту область, она просто покачала головой и напомнила себе, что Эмили еще не повысили. Еще было время учиться и расти, следуя тихим замечаниям Миранды и удивительно добрым советам. За дверью раздалось три громких стука, затем крик, — Готовность пять минут! Энди ахнула и вскочила с дивана, а Миранда плавно встала и поправила юбку. Миранда снова подошла к зеркалу, проверив свои волосы и макияж. Энди хотела сказать что-нибудь о том, как она чудесна, но вместо этого покачала головой. Главному редактору не понадобится Энди Сакс, недавно открывшая предвзятые сокращения и шаблоны смешивания, чтобы сказать ей, что она выглядит великолепно. Прошло еще время, а Миранда продолжала стоять перед зеркалом. Она продолжала смотреть на себя, и, когда Энди присмотрелась, казалось, что ей удается контролировать свое дыхание. Энди не знала, вести ли себя так, как будто она ничего не замечает, но она решила делать то, что привыкла делать для людей, которые ей нравятся. — Сразите их наповал, босс, — Энди подарила ей одну из самых широких ее улыбок. Похоже, это вывело Миранду из транса. Она кивнула и двинулась к двери, но ненадолго остановилась, проходя мимо. Ее рука протянулась, чтобы схватить Энди за предплечье, затем соскользнула вниз, чтобы ненадолго сжать ее ладонь. Теперь Энди почувствовала себя так, словно она была сбита с ног. — Это обычное телевидение, — пробормотала Миранда про себя и ушла. Энди стояла ошеломленная посреди комнаты. Почему эта женщина продолжала показывать ей эти мучительные моменты уязвимости? Все началось в Париже с покрасневших глаз и серого халата — образ, который перевернул ее отношения с Мирандой, когда она чуть не ушла после «предательского обеда», как она мысленно называла это. Однако это не прекратилось. Они обсуждали прогоны спускаясь на лифте. Миранда делилась с ней шутками, которые дочери рассказали ей за завтраком. Сидела на диване со скрещенными ногами, а ее колено упиралось в бедро Энди, когда она задавалась вопросом, смогут ли они решить проблему со столетним выпуском. Аплодисменты и музыка вернули внимание Энди к экрану, где она наблюдала, как Миранда наконец вышла из-за кулис и села за стол новостей Джона Стюарта. Миранда сидела на самом краю своего стула, уравновешенная и полностью владеющая своими способностями, благодаря любой технике дыхания, на которую ей приходилось полагаться всего мгновение назад. Работая с ней в непосредственной близости, Энди, тем не менее, знала, что она слишком собрана и ее поза слишком жесткая. Никто не мог превзойти уравновешенность и самообладание Миранды, но Энди нравилась ее естественная плавность, то, как она, казалось, двигалась больше как балерина или танцовщица, чем редактор, каждое движение сопровождалось излишеством. Энди выдохнула и мысленно попросила Миранду двигаться именно так. Когда аплодисменты закончились, и теперь, когда Миранда сидела перед камерами, Энди повернулась к столу, набитому закусками и напитками, и рассмотрела варианты, наконец, решив просто придерживаться кофе. Кто знает, как долго продлится этот день? Джон поприветствовал Миранду и представил ее аудитории, объяснив причину ее визита. Он упомянул столетие первого выпуска и намекнул, что они будут говорить об этом более подробно. Затем его традиционное вступление в ночное ток-шоу резко перетекло в другое русло. — Знаешь, — начал он, — все говорят о журнале, твоем таланте, твоих способностях, и я думаю, что это цитируются не так часто или эту тему не поднимают вовсе, — он немного подождал и улыбнулся, — Сексуальность. Ты привносишь сексуальность. Энди подавилась кофе, который обжег все горло и мгновенно навлек на нее слезы. Ей удалось сглотнуть, и она задохнулась от нового глотка кислорода, но все еще кашляла от боли и нового невыносимого сдавливания в горле. К тому времени, как она восстановила способность дышать, момент по телевизору прошел, и интервью, казалось, было в самом разгаре. Каким-то образом Миранда все еще сидела, отвечая на беззаботные вопросы Джона о годовщине и ее значении для нее и Подиума. Энди решила взять все под свой контроль. Миранда так нервничала перед выходом туда, что этому клоуну пришлось сделать такой выпад, чтобы вывести ее из себя. Что ж, она не позволит этому выйти в эфир. Она вылетела в коридор, ища аппаратную, продюсера или кого-то из ответственных лиц. Она решила начать со сцены и, когда она пришла, наткнулась на двух мужчин, которые выглядели так, как будто только что вылезли из постели после вчерашней вечеринки. — Извините, мне нужно поговорить с одним из продюсеров сейчас, — Энди услышала смех публики и снова посмотрела на сцену. Джон тоже улыбнулся, в то время как Миранда выглядела как ее обычная непроницаемая личность, хотя, казалось, на ее лице появилась небольшая ухмылка. Гнев Энди только усилился. — Ты разговариваешь с ними, — ответил один из мужчин в толстовке с капюшоном. Борясь со своей первоначальной снобической реакцией на то, как одеты эти продюсеры шоу — Подиум действительно влиял на нее — она ​​сразу перешла к делу. Она представилась, а затем объяснила, что ей нужны ленты из шоу, чтобы проверить их у себя в офисе. Когда продюсеры быстро сменили откровенный шок на отказ, Энди повысила уровень своей игры. — Послушайте, я не знаю, какое гребанное шоу вы пытаетесь устроить здесь, но в Подиуме мы очень серьезно относимся к нашей рекламе. Миранда Пристли соизволила появиться на вашем шоу, но мы совершенно ясно дали понять, что мы будем решать, что можно, а что нельзя транслировать. Секретность, окружающая следующий выпуск, является непроницаемой, так что вы можете либо передать мне записи, когда мы закончим, либо мы снимем с эфира интервью целиком. Выбор за вами. Энди выдохнула и почувствовала, как будто она выдохнула огонь. Судя по реакции продюсеров, она не удивилась бы, если бы это произошло в буквальном смысле. — Хорошо, хорошо, черт возьми, — пробормотал один из них, — Мы отдадим тебе запись ее интервью, но она нам понадобится через пару часов. Трансляция будет сегодня вечером. — Возможно будет сегодня вечером, — пояснила Энди, сузив глаза. — Конечно, — сказал другой, — Не думаю, что у тебя будет много проблем. Джон в значительной степени придерживается вопросов, которые ваш босс одобрила заранее. Чушь собачья, — подумала Энди. Интервью подошло к концу, и Энди повернулась, чтобы посмотреть, как оно заканчивается. Она даже не заметила, что стояла так близко к сцене и комику, которого смотрела по телевизору каждый вечер с тех пор, как поступила в колледж. А потом этот ублюдок сделал это снова! — Что ж, я уверен, что после этого люди толпами выйдут покупать следующий номер, потому что теперь они знают, — Джон ждал и Энди прокляла его комедийные трюки, — Это не просто талант. В этом кроется еще и сексуальность. Энди тут же повернулась к продюсерам и прошипела: — Запись. Сейчас! — Господи, хорошо. Я возьму их из аппаратной и кину в твою гримерку. Под аплодисменты публики Энди вернулась в гримерку и начала собирать их вещи. Она чувствовала себя странствующим рыцарем, который только что защитил честь прекрасной дамы, но вместо того, чтобы испытывать гордость и чувство выполненного долга за ее поступок, Энди по-прежнему злилась и даже немного обижалась. Она не могла анализировать свои эмоции прямо сейчас, но, тем не менее, ее руки дрожали, когда они поднимали пальто Миранды, мягкая шерсть царапала ее чрезмерно чувствительные кончики пальцев. Дверь снова распахнулась, и вошла Миранда, все еще выглядящая безукоризненно, хотя и немного покрасневшая. Энди старалась не злиться, увидев смущенную Миранду, но у нее ничего не вышло. — Мне очень жаль, Миранда, — пробормотала она, помогая Миранде надеть пальто, — Я уже забочусь об этом. Руки Энди все еще сжимали воротник пальто, и Миранда повернулась к ней. Они были достаточно близко, чтобы Энди могла видеть, как сияют ее голубые глаза. Тем не менее, она нахмурилась, когда она вопросительно посмотрела на Энди. — Заботишься? О чем именно? — спросила она, выскользнув из рук Энди и направляясь к двери. У них была встреча в офисе через двадцать минут. — Его неуместный комментарий, — ответила Энди и увидела, как плечи Миранды опустились в облегчении. Однако любопытно, что она остановилась у двери и снова посмотрела на Энди, ее поведение сменилось на тревогу. Энди на мгновение задумалась почему, но затем дверь снова открылась снаружи. Один из продюсеров вошел и предложил Энди кассету, протягивая ее ей, как если бы это был меч капитуляции. — Ваше высочество, — усмехнулся он. Энди выхватила вещицу у него из рук, — Вы получите ответ в течение часа. — Понятно, дорогая, — сказал он с ухмылкой и повернулся к Миранде, — Мы действительно рады, что вы смогли посетить наше шоу, мисс Пристли. Я не знаю, что привело вас к нам, но это очень много значит, когда к нам приходят такие личности, как вы. Обычно мы ограничиваемся только авторами и друзьями друзей. Миранда просто кивнула и собиралась обойти его, но остановилась. Она пару раз открыла рот. Колеблясь! Энди в шоке смотрела. — Скажите мистеру Стюарту, что мне было приятно. Он был…приятным сюрпризом. Энди казалось, что она попала в параллельную вселенную. Но прежде чем она успела сориентироваться, Миранда уже выскользнула за дверь и направилась к лифтам. Энди побежала вслед за ней через лабиринт коридоров и наконец догнала ее, когда открылись двери лифта. Миранда проскользнула внутрь и быстро нажала кнопку «Закрыть дверь», хотя Энди уже давно привыкла занимать свое привилегированное место рядом с Мирандой в том же лифте. Вместо этого Энди отпрыгнула и смотрела, как закрываются двери, и бледное, холодное лицо Миранды было направлено прямо на нее. Сердце Энди колотилось. Она подождала, пока лифт двинется. Еще одна поездка на лифте, и она снова мчалась по тротуару Нью-Йорка и пролезла в открытую дверь седана, которую Рой придерживал для нее. Дверь за ней закрылась, и Энди сразу же почувствовала себя так, как будто она вернулась в Париж, сидя на заднем сиденье городского автомобиля в атмосфере аномальной магнитной бури. Миранда смотрела в окно, рефлекторно сжимая и расслабляя одну руку в своих кожаных перчатках. Энди наблюдала за этим ерзанием и почувствовала, как этот сжатый кулак сжал ее собственное горло. Она едва могла дышать. Она сделала что-то не так? Перегнула палку? Но это то, чего Миранда хотела от нее и хвалила за ее работу, не так ли? Она решала проблемы еще до того, как они становились таковыми. Собственная рука Энди дрожала от записи интервью, которую она сжимала вспотевшей ладонью. — Это действительно так шокировало тебя? — едкий шепот Миранды переместился через заднее сиденье, хотя она не спускала глаз с окна. — Что кто-то мог сказать мне такое? Кто-то нашел твоего злого босса привлекательным, заявил об этом вслух, а ты сошла с ума, поставив под угрозу нашу связь с новой аудиторией. Энди почувствовала, что ей стало холодно. Ее хотели уволить. Наконец-то это произошло. От пары тревожных звоночков и проколов ранее ей удалось уклониться, но все же она сидела здесь, ожидая неизбежного исхода. Она не знала, что сказать. Миранда, с другой стороны, повернулась к ней, и Энди почувствовала, как этот взгляд падает на нее, как пощечина. Миранда посмотрела на нее сквозь трагическую смесь удивления и, если Энди правильно ее поняла, чего-то вроде горя. — Конечно, я все еще монстр для тебя, — Миранда усмехнулась, а затем покачала головой, как бы отговаривая себя от какой-то глупости, — Сука, которая предала Найджела. Твой требовательный, бессердечный босс. — Нет, это не… — выдохнула Энди, но Миранда не позволила ей закончить. — У меня нет времени на твои бесполезные дополнения или оправдания, Андреа. Мне жаль, что тебе пришлось пережить такой шок сегодня. По крайней мере, ты можешь быть уверена, что это не повторится в ближайшее время, — сердце у Энди сейчас действительно упало. Кончики ее пальцев онемели, — Позволь мне кое-что прояснить. Ни ты, ни кто-либо другой не может контролировать то, как я представляю себя или журнал публике. Ты позвонишь продюсерам шоу, как только мы вернемся в офис. Ты принесёшь свои извинения и попросишь их транслировать интервью в том виде, в каком оно должно быть. Это все. Теперь во взгляде Миранды отражалась лишь слегка сдерживаемая ярость. Она надела солнцезащитные очки, затем повернулась, чтобы снова выглянуть наружу, оставив Энди сидящей напротив нее и тихо пытающейся восстановить дыхание. Миранда, должно быть, знала что-то еще в Париже, когда сказала, что они похожи, потому что Энди едва сдерживала свою ярость. Это был уже второй раз, когда она пыталась помочь Миранде, а Миранда снова бросила это ей в лицо. Разве Миранда не видела, что она просто выполняет свою работу? И делает это чертовски хорошо? Она помнила только об интересах Миранды, как и в то раннее утро, когда она помчалась через весь Париж, чтобы рассказать Миранде о захвате Подиума. Миранда не захлопнула дверь перед ее носом или случайным вопросом о фрезиях как тогда, но сильно ранила язвительными словами и едва скрываемым презрением. — Да, Миранда, — прошипела Энди сквозь стиснутые зубы, затем воцарилась тишина, пока они, наконец, не достигли здания Элиас — Кларк. Миранда поднялась на собственном лифте, оставив Энди в одиночестве кипеть от ярости. Когда она добралась до офиса, Энди решила даже не останавливаться у своего стола, чтобы снять пальто. Она направилась прямо к офису Найджела, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться в их приватности и закрыла дверь. — Она неблагодарная строптивая садистка! Я задолбалась! Найджел даже не взглянул на брюнетку, сосредоточившись на развороте, который он создавал с нуля в последнюю минуту сразу после того, как Миранда забраковала предыдущий вариант, над которым работал весь его отдел. Он держал во рту карандаш, вырезая сразу несколько различных снимков. — У меня чувство, будто мы уже говорили об этом раньше, — пробормотал он с карандашом в зубах. — В тот раз я был идиоткой. Теперь она виновата. — По твоему это новость? Помни, с кем ты говоришь, Шесть. — Я точно знаю, с кем разговариваю, — воскликнула Энди, — Она подставила тебя, даже не моргнув глазом. Ты лучше всех знаешь, как она … Найджел выхватил карандаш из зубов и поднял его в воздух, приказывая Энди замолчать на полуслове… во второй раз за последние пятнадцать минут. — Тут я тебя остановлю, — сказал Найджел, — Она сделала то, что должна была, а я все еще здесь. Что сделано, то сделано. Если я не злюсь, я не позволю тебе получить эту привилегию вместо меня. А теперь объясни, что она могла сделать за последние два часа, что дает тебе больше прав уволиться, чем мне. Найджел повернулся к ней и скрестил руки. Энди дрогнула, понимая, что идти прямо к Найджелу, возможно, было не лучшим планом, но ей уже не выкрутиться. — Хорошо, — сказала она, размахивая кассетой в руке, — У тебя есть место, где я могу тебе это показать? Найджел указал на маленький телевизор и видеомагнитофон в углу, где транслировались показы после возвращения с недель моды. Энди вставила кассету, быстро пролистала первую половину эпизода и нажала кнопку воспроизведения, когда увидела, что вошла Миранда. Энди снова повернулась к Найджелу, теперь уже скрестив руки, и ждала его реакции. Он уставился на экран со скучающим выражением лица. Когда Джон произнес эту печально известную фразу, Энди ничего не могла с собой поделать. — Видишь! Как бы ты на это отреагировал, Найджел? Я услышала это и сразу… — Ты заткнешься? — сказал он с раздраженным стоном. — Смотри кассету! Промотай назад. 
 Энди закатила глаза, разочаровавшись в том, что ей придется снова это слушать. Она перемотала интервью и на этот раз стояла рядом с Найджелом и смотрела. После того, как фраза сошла с губ Джона, Энди почувствовала подступающее потрясение. 


— Подожди секунду, — пробормотала Энди, — Она…? — Краснеет! — воскликнул Найджел. — Она…о боже, я не видел такого выражения на ее лице целую вечность. Она ​​довольна. Найджел был прав. Энди наблюдала, как Миранда на мгновение отвела взгляд от аудитории, уткнувшись подбородком в грудь в классической позе застенчивости, затем она повернулась к Джону с легкой улыбкой на губах. Интервью продолжилось, когда Джон перешел к обсуждению журнала, его истории и огромного влияния Миранды на возрождение медленно умирающего бренда за последнее десятилетие. Энди почувствовала, как ее внутренности сжимаются и медленно тлеют. Это было потрясающее интервью. Конечно. Это был Джон Стюарт, и Энди как фанатка была уверена, что он и его команда никогда не ошибаются. Она начала медленно осознавать, что могло действительно спровоцировать ее реакцию, и теперь увидела выговор Миранды в новом свете. Она крупно облажалась. За долгое время. — Она наливает ему кофе или что-то в этом роде? — голос Найджела прервал мысли Энди, — Я все жду, когда она будет вести себя — что ты сказала? Строптиво? Но что-то мне подсказывает, что этого не будет. 

 Она посмотрела на Найджела пристыженными глазами и прошептала: — Ладно. Значит это я. Я облажалась. — Теперь у меня действительно дежавю. Что ты сделала? Энди рассказала всю сцену Найджелу. Как она выскочила из комнаты, как только слова Джона сорвались с его губ, и поэтому не заметила реакции Миранды. Как она оскорбляла продюсеров The Daily Show и пригрозила им отменить трансляцию интервью. Глаза Найджела расширились почти комично, но Энди было не до смеха. Она была напугана и теперь действительно задавалась вопросом, почему Миранда не уволила ее сразу же. Она ждала, пока Энди позвонит продюсерам? — Слушай, давай честно, — сказал Найджел после того, как Энди описала обратную дорогу в машине. Она держала большую часть деталей при себе, но объяснила, как Миранда приказала ей позвонить на шоу и извиниться, — Я шокирован, что она не уволила тебя. Единицы встают между Мирандой и ее журналом. Я один из тех немногих, кто может иметь свое мнение, и мне неприятно говорить таким образом, ты — всего лишь второй помощник. Ты не можешь позволить себе такую роскошь. Зачем ты это сделала? Что тобой двигало, когда ты вела себя как ревнивая идиотка? Энди едва держала себя в руках. Она смотрела вниз и пыталась восстановить контроль над своей дрожащей челюстью, бьющимся сердцем и трясущимися руками. Она почувствовала под подбородком карандаш Найджела, поднимающий ее лицо и позволила ему хорошенько разглядеть ее слезящиеся глаза. — Вот дерьмо, — пробормотал Найджел, — Нет, Энди. Ты можешь ненавидеть ее, но не, — он остановился на мгновение и с жалостью посмотрел на Энди, — Ты не можешь влюбиться в нее. — Я не, — всхлипнула Энди, — Я не могу. Она… Она покачала головой и закрыла лицо все еще трясущейся рукой. Найджел шагнул вперед и схватил Энди за запястья, потянул их вниз и успокаивающими движениями гладил руки. — Давай пока отложим это в сторону, — сказал Найджел, — Вернись на свое рабочее место, позвони им и все уладь. У тебя это хорошо получается. Просто скажи, что между тобой и Мирандой было какое-то недопонимание, но интервью было отличным. — Она даже сказала им, — ахнула Энди, — Как ей понравилось. Я должна была понять еще тогда. Мне не надо было отнимать запись. — Все в порядке! Ты всегда справлялась с катастрофами. Позвони им, и я уверен, они над этим посмеются. Энди кивнула. Она положила кассету в сумку и попыталась взять себя в руки, чтобы вернуться к своему столу и к Миранде. Найджел безмолвно похвалил ее и вернулся к работе, зная, что им придется вернуться к этому разговору снова, когда они преодолеют этот марафон с выпуском. — Есть еще одна вещь, которую я не понимаю, — сказала Энди прямо перед тем, как уйти. Она переминалась с ноги на ногу, но наконец сказала то, о чем думала весь день. — Ее удивление. Когда он это сказал. Она должна знать, насколько она прекрасна. — Красота и сексуальность — разные вещи, Шесть, — ответил Найджел, снова пытаясь не привлекать внимание к тому факту, что Энди не следовала его совету, и явно позволила себе влюбиться в их босса, — Я сомневаюсь, что Миранда получала такие комплименты в свой адрес. Лучшее, что я когда-либо слышал, что кто-то придумал для нее, это «устрашающая», что является просто обратным комплиментом. Чаще всего этот метод мужской манипуляции. Во время выступления Найджел с силой вычеркнул несколько негативов, и Энди подумала, сколько раз он получал тот же самый «комплимент»? Она на мгновение задумалась над словами Найджела и сразу же нашла в них правду. Она вспомнила, как Миранду описывали в прессе, обсуждали ее сотрудники и даже высмеивали ее бывшие мужья. Её нужно было бояться, а не любить. Эта мысль опечалила Энди, но она, тем не менее, оставила Найджела и вернулась к своему столу, чтобы позвонить продюсерам и закончить работу на сегодня. *** — Пальто. Сумка. Это были первые слова, которые Миранда неопределенно произнесла в ее сторону с тех пор, как они вернулись с The Daily Show. За последние несколько часов настроение Энди не улучшилось. Она предположила, что ей потребуется больше времени, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что она хочет своего босса и что может потерять работу в конце рабочего дня. Она старалась не быть слишком суровой к себе, за то, что она отказывалась принимать эти факты так быстро. По команде Миранды Энди вытащила пальто и сумку из шкафа, затем вернулась к Миранде, широко распахнув пальто, чтобы помочь ей одеться, как она начала делать со времен Парижа. Миранда схватила сумку и оставила Энди стоять в уже пустом офисе. Эмили ушла по делу, после чего уехала домой, так что Энди ничего не оставалось делать, кроме как дождаться книги и подумать. Она последовала совету Найджела и сказала Daily Show, что не видела последних заметок Миранды для интервью. Она думала, что они не должны касаться конкретных съемок и имен, связанных со столетним выпуском. — Вы, ребята, были правы! Она дала понять, что это безопасная территория. Извините за это. Я еще новичок в этой работе. Энди ненавидела так унижаться, чтобы спасти свою шкуру, но продюсеры восприняли это спокойно и разговаривали с ней не больше двух минут. Они предложили ей насладиться выпуском и повесили трубку. А теперь она сидела в затемненном офисе, дважды проверяя расписание Миранды на оставшуюся неделю и снова задаваясь вопросом, почему она так поступила сегодня днем. Оглядываясь назад, она не могла припомнить другого случая, когда внезапный импульс подтолкнул ее к действию, которое теперь, после размышлений, казалось абсолютно бессмысленным. Реакция Миранды и Найджела лишь доказала абсурдность ее поведения. «Ты сошла с ума», — сказала Миранда. И Найджел лишь подтвердил суждение Миранды: «Что тобой двигало, когда ты вела себя как ревнивая идиотка?» Найджел, конечно, пошел еще дальше и пролил болезненный свет на действия Энди, прояснив ее мотивы. И, конечно, он был прав. Как всегда. Жестоко, но до боли верно. Прямо как их босс. Энди вспомнила тот момент в гримерной перед тем, как Миранда вышла на сцену, и когда она обратилась к Энди за поддержкой. Тогда Энди почувствовала непреодолимую потребность помочь этой женщине, которая в данный момент значила для нее больше, чем кто-либо другой в ее жизни. Нейт ушел. Ее друзья ушли. Не поэтому ли она так себя чувствовала? Неужели она просто сместила потерянные отношения на одного человека, который все еще держал ее рядом? Нет, она знала, что это было нечто большее. Энди не хотела влюбляться в своего гетеросексуального, разведенного, более взрослого, упрямого и требовательного босса, но она опасно приближалась к чувству, которое полностью вышло из-под ее контроля. Любите вы это или нет, но она чувствовала себя на грани, и сегодняшние невольные действия только подтолкнули ее еще дальше в глубокие воды. Книга упала ей на стол. Помощник печатника пробормотал доброй ночи. Что это было? Третий сеанс транса? Она собрала вещи, спустилась к Рою и поехала на машине в таунхаус. Поездка длилась считанные минуты. Энди снова пыталась разобраться в своих чувствах и задавалась вопросом, Миранда уволит ее прямо сейчас в таунхаусе, или завтра утром в офисе? Она взяла ее в Париж, сидя в своем кабинете, со скрещенными ногами, в вязаной одежде с открытыми плечами, так что, возможно, было бы уместно уволить ее там, где она продвигала ее. Энди фантазировала, во что Миранда будет одета сейчас. Она поднялась по ступеням таунхауса, перетащив на одно плечо одежду из химчистки и прижимая книгу к груди. Она распахнула дверь и, споткнувшись, зашла, сразу оставив химчистку в чулане и бросив книгу на стол с цветами. Энди уставилась на обложку, на которой были изображены величайшие дизайнеры современной моды и их музы. Она вспомнила все телефонные звонки, прогоны и макеты, которые потребовались для создания этой книги. Впервые с тех пор, как она пришла в Подиум, она почувствовала себя частью чего-то, что вышло за ее пределы, и задалась вопросом, получит ли она такую ​​возможность снова, где бы она не оказалась в следующий раз. Мягкая походка босых ног по лестнице привлекла взгляд Энди к Миранде. Беспокойный день, казалось, утомил ее больше всего. Часть макияжа все еще оставалась, но она уже не раз проводила руками по серебряным прядям, чтобы смягчить лак для волос, и переоделась в мягкие пижамные штаны и большой свитер, из которого проглядывались только кончики пальцев. Она выглядела достаточно комфортно и соблазнительно, чтобы сжать и найти мягкое тело, спрятанное под слоями тонкой ткани. Энди чуть не рассмеялась над собой. Она даже не могла контролировать свои мысли, стоя перед женщиной. Миранда, казалось, собиралась сказать что-то, что Энди не хотела слышать. Поэтому Энди решила применить трюк, которому она научилась еще в старшей школе, когда пыталась опередить своего парня и расстаться с ним, прежде чем он расстанется с ней. По-детски, но ей было невыносимо смотреть, как Миранда готовилась, чтобы что-то сказать. — Сегодня ты выглядела прекрасно, — начала она тихим шепотом, глядя куда-то между собой и Мирандой, все еще стоящей на нижних ступенях своей лестницы, — Потрясающе, правда. Неудивительно, что он сказал это тебе, и мне жаль, что я так отреагировала. Я подумала, что тебе не понравится но, может быть… Энди сделала глубокий вдох и подняла глаза, встречаясь с лицом Миранды, которое оставалось стоическим. Однако она не могла не заметить, как затруднилось дыхание Миранды и проявился румянец на шее. — Возможно, я не хотела, чтобы это увидели, — продолжила она, — Потому я едва могла вынести, как кто-то другой говорит тебе то, что я хотела бы говорить тебе каждый день. Ты заслуживаешь слышать это каждый день. — Энди сглотнула и решила идти ва-банк, — Ты самая сексуальная и горячая женщина, которую я когда-либо знала. Сердце Энди безрассудно забилось при ее последних словах. Миранда уставилась на нее, даже не изменив черты лица. Однако ее дыхание все еще учащалось, а бледность плавно перетекала в заметный алый оттенок. То, что Миранда собиралась сказать несколько мгновений назад, так и не слетело с ее губ, а Энди не могла этого допустить. Она развернулась и пошла к двери, взявшись за ручку, как за спасательный круг, и потянула к себе, чтобы посмотреть, не стал ли воздух снаружи менее удушающим. Ее глаза слезились, но она списала это на недостаток кислорода, а не на сокрушительную боль в груди.