Can't Stand the Heat/ Не могу выдержать жару

Игры начались следующим утром. Энди только что поставила обжигающий кофе Миранды на стол и старалась не думать, что, возможно, делает это в последний раз. Прошлая ночь прошла для нее как в тумане. Она едва могла вспомнить, как вернулась в свою квартиру после того, как высказала все свои неуместные чувства своему боссу и скрылась с места преступления. Утром, выключив будильник и застав еще темный рассвет, Энди спрашивала себя, есть ли вообще смысл идти на работу, но она решила довести это дело, несомненно, до неловкого конца. Эмили простонала ей в своем обычном приветствии, когда она пришла этим утром. — Так эээ …- начала Энди, когда они занимались утренними делами, — Ты смотрела интервью вчера вечером? 
— Нет, — ответила Эмили, загружая расписание на компьютере в облако. — Почему нет? — спросила Энди, уже с тревогой придя к абсурдному выводу, что Эмили слышала обо всей сцене, которую учинила Энди, и отказалась смотреть интервью из принципа. — У меня нет телевизора, — усмехнулась Эмили, как будто говорила, что у нее нет пары джинсов Old Navy, — Как все прошло? Вчера, когда вы вернулись, ты не упомянула ничего примечательного. — Это было… — то, из-за чего меня уволят примерно через пять минут, — Отлично. Ты знаешь. Стандартное интервью, стандартные вопросы. Эмили почти не слушала, когда вытащила еще одну вешалку с одеждой в холл и крикнула проходившему мимо стажеру, чтобы тот убрал ее с дороги до прибытия Миранды. Тем временем Энди пробралась в кабинет Миранды, чтобы разложить ежедневные газеты и принести ей утренний кофе. Проверив стол, чтобы убедиться, что все ли находится на своих местах, Энди повернулась и заметила Миранду, идущую по коридору. Ее твердые черты лица и решительная походка говорили о том, что идет она по тропе войны. Однако вместо того, чтобы игнорировать ее, как и всю вторую половину вчерашнего дня, Миранда бросала вызов Энди своим взглядом и с силой делала каждый шаг вперед, приближаясь все ближе и ближе к оцепеневшей Энди. На Миранде была простая черная юбка-карандаш, белый шелковый топ с вырезом «лодочка» и тяжелая шуба из белого и черного цветов. Энди сразу поняла послание: после вчерашнего завораживающего ансамбля одежды, она больше ничего похожего не получит. Энди больше никогда не получит ни дюйма кожи. Но она согласна и на это, если так она сможет сохранить работу. Зайдя в офис, Миранда дала Эмили задание, которое заставило рыжую выбежать из двойных дверей. Энди с нарастающим ужасом наблюдала за происходящим, зная, что Миранда отослала Эмили только для того, чтобы лично что-то сказать Энди. В конце концов, Миранда встала прямо перед Энди, склонила голову и прошлась по ней взглядом, с которого начинался их день. Она посмотрела сверху вниз, затем снова посмотрела на дрожащую Энди. На этот раз, вместо легкой улыбки, которая проявлялась почти всегда на лице редактора, Миранда смотрела на брюнетку с вызовом. И отвернулась. Это заняло какое-то время, но, в конце концов, у Энди активизировались рефлексы. Она вцепилась пальцами в вырез пальто, затем медленно его сняла. Тыльная сторона суставов коснулась кожи плеч Миранды и спустилась вниз по ее рукам. Энди застыла при виде того, что она обнаружила. Каждому хорошему ансамблю нужен сюрприз, Андреа. Она вспомнила, как Миранда однажды сказала это ей, когда пригласила Энди просмотреть вместе с ней книгу. Да, вырез «лодочка» под верхней одеждой мог послать ей скромное послание, но сними его, развернись, и тебя ждет сюрприз. Задняя часть блузки Миранды проваливалась вниз, оставив открытыми ее лопатки и половину позвоночника. Как только Энди стянула с нее шубу, бледная идеальная кожа покрылась мурашками. Энди выдохнула при виде этого зрелища. Затем, в своем третьем импульсивном действии за такое короткое время, она протянула руку и нежно коснулась спины Миранды, как если бы она проверяла поверхность неподвижной воды. Миранда на мгновение позволила своей голове наклониться вперед, и Энди почувствовала, как легкие ее босса наполняются, как позвоночник прижимается к ее ладони. Кончики ее пальцев покалывали на гладкой коже, пока она мягко не провела ими по спине Миранды, останавливаясь только на белом шелке блузки. Как только Энди дошла до этой точки, Миранда развернулась на своих каблуках Prada, снова посмотрела на Энди и стала ждать. Энди все еще пыталась понять происходящее. Как долго это длилось? Несколько секунд? Пять минут? Все утро? Но буйство внутренних вопросов закончилось тем, что Миранда снова подняла бровь и поджала губы. Энди поняла. — Так горячо, — выдохнула она и невольно покачала головой в недоумении, то ли от своих слов, то ли от всей сцены. — Это все. — Миранда подошла к другому краю стола, и взяла свой кофе.

 Энди удивилась, как Миранда могла пить что-то такое обжигающее после этого. ***
 Следующее утро казалось спокойным. Миранда на мгновение остановилась, чтобы Энди взяла её пальто. После вчерашнего, она делала это с трепетом и дрожащими руками. Платье, которое Миранда носила сегодня, закрывало ее спину. Энди старалась скрыть разочарование. Маленькое черное платье, ноги, обтянутые таким же черным капроном и заоблачные туфли привлекли внимание брюнетки. Энди смотрела на юбку, которая плотно прилегала к бедрам Миранды, пока она шла. Она не имела ни малейшего представления о том, что происходит и в какую игру намерена сыграть Миранда, но решила не беспокоить себя вопросами, как вчера утром и за день до этого. У нее все еще была работа и близость к Миранде; остальное разрулится само собой. Миранда обернулась и увидела, как она пялится. Энди вскинула брови и вдохнула, что, как она надеялась, Миранда сможет видеть даже на таком расстоянии. Ее, казалось бы, непроизвольная ухмылка, казалось, говорила, что да, поэтому Энди улыбнулась в ответ и повернулась, чтобы убрать пальто. Энди подумала, что на сегодня игры закончились. Она ошибалась. В тот же день у них была встреча с Саксом, и Энди было поручено вести записи. Они сидели в конференц-зале конгломерата универмагов. Миранда была во главе стола, а Энди заняла свое место в угловом кресле сразу за Мирандой. Встреча началась как обычно: попросили больше места для рекламы, а Миранда попросила еще денег. Переговоры продвигались медленно, и пока представитель Сакса говорил, Миранда откинулась на спинке кресла, повернула его в сторону Энди и закинула левую ногу на правую. При этом она показала боковой разрез своего платья, который доходил более чем до середины бедра. Энди перестала делать заметки. На Миранде были не просто колготки. На ней были высокие чулки, украшенные сверху черной лентой, переплетенной через темное кружево. Энди не видела ничего более сексуального. Когда она наконец перевела взгляд с бледной кожи бедра Миранды на черное кружево, она заметила, как Миранда хитрым периферийным зрением взглянула на нее, чтобы убедиться, что она заметила. Затем она заговорила с корпоративными костюмами, как будто не сводила с ума свою помощницу. — Мы оба знаем, что вам понадобится дополнительный маркетинг, когда начнется праздничный сезон, — сказала Миранда нараспев, — и если вы хотите привлечь своих основных клиентов, вам понадобится мой журнал. Так что либо берите, либо уходите. Миранда немедленно покинула конференц-зал, и Энди последовала за ней. Однако Миранда все еще не позволяла Энди делить с ней поездки в лифте. Казалось, что наказание будет длиться долго, по крайней мере, чтобы добавить дополнительные пытки к этой и без того садистской игре. Наконец Энди вышла на улицу и села в автомобиль, который с легкостью въехал в дневное движение Манхэттена. У нее на мгновение перехватило дыхание. Миранда снова села, положив левую ногу сверху, в то время как остальная часть ее тела была повернута к окну. Энди подумала об ухмылке Миранды в то утро и о том, как она все еще не позволяла ей ехать с ней в лифте, затем решила, что в эту игру могут сыграть двое. Она протянула руку и легким прикосновением большого и указательных пальцев ухватилась за конец тугой завязки, позволявшей чулку плотно держаться. Похоже, это привлекло внимание редактора, потому что Энди услышала ее шепот: — Ты не посмеешь. Даже не взглянув вверх, Энди потянула ткань, пока тугой узел не развязался. Она услышала, как Миранда вздохнула, но сосредоточила свое внимание на ноге Миранды, бледной коже на фоне черного капрона, медленном ослаблении ленты и ее движении, когда она скользила от одной петли к другой, пока, наконец, она не протянула ее через последнюю петлю. Она посмотрела на Миранду, которая в какой-то момент повернулась к ней в машине, и смотрела с отвисшей челюстью и широко раскрытыми глазами. — Ты не запугаешь меня, Миранда, — сказала Энди, наблюдая, как Миранда задержала дыхание. Энди с вызовом приподняла бровь и растянула ленту между руками. Ее глаза остановились на женщине, пока она натягивала ленту на шею, медленно оборачивая ее вокруг, ощущая, как туго она прилегает к коже. Она носила его как колье, и, если уж на то пошло, расширенные зрачки Миранды имели желаемый эффект. Она проходила так весь день. Даже критика Эмили («Что это — 1998 или 1971 год? Мы все хотели бы знать») не могла убедить ее отказаться от этого. *** Несколько дней Энди гадала, не зашла ли она слишком далеко с Мирандой, успев напугать её в самом начале. Она почти надела импровизированное колье на работу, но сейчас была рада, что не сделала этого. (Намного лучше было его привязать к собственному бедру, когда она спала в своей постели по ночам) Вместо ухмылки и вызывающих взглядов, Миранда безмолвно наблюдала за Энди взглядом, полным вопросов, надеясь оставаться незамеченной. Конечно, Энди регистрировала каждый взгляд, но она наблюдала за поведением Миранды еще внимательнее. Мало того, что Энди по-прежнему не разрешалось пользоваться своей привилегией с лифтом, но и Миранда теперь, казалось, держалась подальше от нее. Энди чувствовала себя диким животным, которого посадили обратно в клетку после того, как она сыграла против воли своего дрессировщика. Энди не любила так себя чувствовать. Она думала, что обнаженная спина и вспышка бедер ясно говорили: «Если ты думаешь, что я горячая, то позволь мне дать тебе возможность доказать это». Судя по всему, она ошибалась, из-за чего она чувствовала себя такой же потерянной, как и в той машине, возвращающейся с The Daily Show, думая, что поступила правильно и сильно промахнулась. Она теряла свою хватку? Остальной персонал на работе стал звать ее «Заклинатель дракона». Теперь она краснела при этом упоминании, учитывая принятие собственных чувств и промежуточных событий, но она знала, что это было правдой. Она не могла превратиться из всезнайки в полную идиотку, разговаривая с Мирандой день за днем. Энди ела свой ланч в одиночестве и вспомнила ту первую встречу, когда она вела себя как такая идиотка. Тогда она ничего не знала о Миранде, но теперь знает, особенно после Парижа и последних нескольких дней. Без тучи ревности, вставшей на пути (по крайней мере, не так ужасно, как раньше), она вспомнила, как выглядела Миранда, когда Джон Стюарт сделал ей комплимент. Может быть… Энди перестала жевать гренки и при мысли, что вместо того, чтобы приручить её как дикое животное, Миранда решила приручить себя. Энди пробежалась по ее накопленным знаниям обо всем, что касается Миранды, и остановилась на одной общепризнанной истине: Миранда никогда не теряла чувства самоконтроля. Было ли это чертой личности или защитным механизмом? Энди сглотнула, набирая еще несколько кусков салата и курицы на уже перегруженную вилку, съела последние кусочки и быстро направилась обратно в офис. Пришло время проверить ее теорию. Она уже полдюжины раз предотвращала увольнение и последующее занесение в черный список. Какое значение имеет еще одно испытание судьбы? К тому времени, как она добралась до своего этажа, войска уже собрались в кабинете Миранды. Энди схватила молескин со стола и бросилась в бой, пробираясь между Найджелом и Джоселин, чтобы делать заметки. На Миранде был костюм-тройка Фенди темно-синего цвета, который подчеркивал оттенок ее глаз. Белоснежная рубашка покоилась под облегающим жакетом. Она выглядела как бизнесвумен, хотя легкие расклешенные брюки и более острые, чем обычно, плечи выдавали то, что она работала в сфере высокой моды. Но все же любимым предметом Энди был аксессуар — очки с толстой оправой от Тома Форда лежали на носу Миранды, и она либо критически оценивала, либо внимательно смотрела сквозь них. В любом случае, Энди это нравилось. Энди следила за обсуждением, записывая все комментарии и критические заметки Миранды, а также придумывала способы претворить в жизнь свое прозрение во время обеда. Она была на полпути к следующей записи, когда услышала, как Миранда наконец объявила все это катастрофой и отправила работать. К счастью, планы выпуска к столетию уже были окончательно согласованы и включены в книгу, так что это были лишь черновики на несколько месяцев вперед. Еще много времени, чтобы переделать и отредактировать, пока босс не будет довольна. Энди планировала задержаться подольше, когда остальные вышли из комнаты. Миранда взглянула поверх очков, сползших до кончика носа, и заметила, что Энди все еще присутствует. Она протянула руку для обычного прочтения заметок Энди, которые Энди передала без единого слова. Пока Миранда читала их и взяла ручку, чтобы добавить еще несколько собственных наблюдений для протокола, Энди передвигалась взад и вперед на своих каблуках, подготавливая себя. — Я не знаю, что горячее, — наконец прошептала Энди. Ручка Миранды мгновенно остановилась, — Или образ сексуальной библиотекарши из-за этих очков, или твоя мужественность в костюме-тройке, или тот факт, что ты делаешь и то, и другое одновременно. Миранда пыталась сосредоточиться на блокноте, когда, наконец, с едва скрываемым страхом подняла глаза. Энди мгновенно почувствовала себя ужасно и выбросила все свои предыдущие теории в окно. Она зашла слишком далеко и неправильно все поняла. — Мне очень жаль, — она заикалась, опустив голову от унижения, — Я думала, что ты… — Нет, прости меня, — пробормотала Миранда. Голова Энди вскинулась вверх, и она увидела, как Миранда, казалось, собралась с мыслями и устремила взгляд на дверь, чтобы убедиться, что никто не слушает, — Я не знаю, как ответить. — На то, что я только что сказала? — спросила Энди. — И, — проглотила Миранда, — на все остальное. Энди предположила, что расшнуровывание ленты, связывающей её бедро, считается остальной частью. — Необязательно, — ответила Энди, пытаясь придать своему голосу немного радости, — Ты можешь просто… — Я не привыкла к этому, — продолжила Миранда, как будто Энди и не говорила вовсе, — То, что ты сказала на днях в машине… Энди старалась скрыть самодовольное выражение лица, но за обедом она догадалась, что в этом проблема. Возьмите ее поведение на The Daily Show, соедините его с тем, что сказал Найджел о «устрашающем» поведении Миранды, затем решите, почему она вела себя так странно после поездки на машине и вуаля. Очевидно, это была новая территория для Миранды. Она не знала, как реагировать, когда человек напротив не боялся ее до смерти и не осуждал ее за все ее неудачи в качестве хорошей женушки. Энди решила, что начнет с малого. — Может быть, попытаться послать пару комплиментов в ответ, — предложила она. Брови Миранды нахмурились и Энди продолжила, — Когда захочешь, конечно. Если тебе удобно. Или, если я когда-нибудь… произведу на тебя такое впечатление. Она только что сказала Миранде Пристли дать ей несколько золотых звездочек за хорошее поведение. Она не могла не зарыться глубже в эту нору, не так ли? Она покачала головой и собиралась вернуться к тому моменту, когда говорила Миранде, что ей не нужно ничего делать, но затем Миранда остановила ее мысли. Она сделала шаг к Энди и притянула ее к себе за одну лямку платья, потирая пальцами камуфляжно-зеленую ткань. — Кельвин Кляйн, — определилась она, — Несколько не по сезону и неоднократно повторяющийся образ, — Энди серьезно подумала, знает ли эта женщина, что такое комплимент, и почти вмешалась, чтобы объяснить суть, — Я помню дебют этого платья на тебе. Я была так зла, что ты решила надеть его в тот день, когда я должна была тебя уволить. Энди вспомнила то утро, как будто это было вчера. Миранда дала ей невыполнимую задачу — получить рукопись о Гарри Поттере. Комментарий Миранды теперь напомнил ей, когда носила это раньше, и она сказала вслух: — У тебя хорошая память, — усмехнулась она. Миранда хмыкнула в знак согласия, а затем провела обеими руками от лямок платья вниз по вырезу и к пуговицам наверху. В этот момент у Энди остановилось дыхание. Она попыталась использовать оставшиеся у нее чувства, чтобы подумать, задерживается ли кто-нибудь в холле, но она не могла слышать ни лихорадочного набора текста Эмили, ни чьих-либо шагов. Они были одни — необычно тихий момент среди урагана. — Я думала о том, как ты в этом бегаешь по Манхэттену, чтобы удовлетворить мои требования, — Миранда расстегнула две верхние пуговицы платья Энди — недостаточно, чтобы полностью обнажить ее, но достаточно, чтобы Миранда хорошо разглядела со своего роста и провела кончиками пальцев по шершавому краю бюстье, — Отвлекает даже меня. Энди стояла ошеломленная. Миранда успешно улыбнулась и продолжала наслаждаться видом декольте Энди, в то время как сама Энди пыталась дышать. — Думаю, мне нравится эта игра, — размышляла Миранда, — Снова и снова. — затем она встала и расстегнула пиджак, положив одну руку на талию. Костюм в сочетании с надменной позой и опасным взглядом Миранды были зрелищем. Энди попыталась сохранить это в памяти. Она кивнула в ответ на замечание Миранды, затем, застегивая пуговицы на своем платье, пробормотала: — Это работает. В замешательстве, Энди вернулась из офиса и спросила, не создала ли она монстра. *** Она этого не сделала. Ну, по крайней мере, не такое чудовище, как ожидала Энди после того поворотного момента. Если сейчас каждая встреча с Мирандой заканчивалась такой эмоционально — сексуальной бурей, то что будет дальше? Они не могли допустить большего в офисе, то, что им сошло с рук больше походило на галлюцинацию, чем на реальный жизненный опыт. Энди истерически рассмеялась, когда увидела себя в бюстгальтере и сразу же вспомнила взгляд Миранды. Она с трудом могла поверить в то, что произошло, и заснула той ночью, размышляя, не сойдет ли она с ума, а не о том, что произойдет на следующий день. Утро не обошлось без экстренных правок в уже готовый столетний выпуск. Придя на работу, Миранда внезапно почувствовала, что в последнем развороте «чего-то не хватает». Когда Найджел с легким раздражением и страхом призвал ее быть более конкретной во время утреннего брифинга, Миранда глазами скользнула по Найджелу, по Энди и вернулась к креативному директору. Наконец она заявила: — Еще немного секса, Найджел. Вот и все, чего не хватает макету. Поменяй Mugler на Marchesa. Перед тем как уйти, Найджел успел схватить Энди за руку и потащить за собой вплоть до своего отдела, где он закрыл дверь и повернул ее к себе. — Что ты сделала на этот раз? — потребовал Найджел. — А? — в ужасе ответила Энди. Она пыталась не думать о Миранде, ее взгляде на ней поверх толстых бордовых колготок и вельветовой мини-юбки, которая едва выступала из-под рваного свитера Marc Jacobs. Из-за образа в стиле гранж она выглядела молодой и опасной. Миранда заметила, и, похоже, Найджел тоже. — После интервью она вела себя странно. Она либо в трансе, либо в легком маниакальном состоянии, — заметил Найджел, — Я спрашиваю, было ли продолжение твоего маленького фиаско на The Daily Show? Энди бросила на него лучший потерянный и невинный взгляд, затем естественно продолжила: — Ты знаешь, какая она, Найджел. Я просто думаю, что эта проблема привела ее в еще большее безумие, чем обычно. Найджел прищурился. — Значит, после интервью у тебя не было никаких неприятностей? Смотря какие, — хотела сказать Энди, но вместо этого: — Не совсем, но я думаю в основном потому, что продолжаю отвлекать ее. — Можно и так сказать. — Каждый раз, когда кажется, что она собирается со мной поговорить, я просто отвлекаю ее. Не полная ложь, но около 90%. Найджел все еще смотрел, зная, что Энди что-то скрывает от него, но также осознавая тот факт, что она не собирается сдвинуться с места в ближайшее время. — А как ты? — помахал Найджел, — Что ты чувствуешь по поводу своих… чувств? Он выглядел слегка тошнотворным, и Энди была готова рассмеяться. Потому что каждый человек, работающий в «Подиум», казался неспособным к какой-либо слегка интимной беседе. Стойкое поведение, ориентированное исключительно на бизнес, исходит от их бесстрашного лидера и вызывает у всех аллергию на эмоциональные регистры. — Я в порядке, — ответила Энди с улыбкой, — Я просто нервничала, если честно. Она сильно давила на меня последние несколько месяцев, и я думаю это был приступ безумия. — Ты уверена? — спросил Найджел. Его голос стал более твердым, чем когда он впервые затронул эту тему. — Ага, — кивнула Энди, — Это было смешно. Мне повезло, что я все еще здесь, учитывая все обстоятельства. — Это потому, что ты ей нравишься. Я не могу припомнить, чтобы она так любезно поступала с чьей-либо серьезной оплошностью, но она знает, что твои положительные качества намного перевешивают твои маленькие «приступы безумия». — Мне повезло, — Энди нервно рассмеялась, не зная, что делать с подтверждающими доказательствами того, что Миранда действительно любила ее на каком-то уровне, даже если Найджел имел в виду это только с профессиональной точки зрения. — Удача на ее стороне, дорогая, — заметил Найджел, доставая негативы с фотосессии и приступая к делу, — Увидимся позже для предварительного просмотра. Ах да, превью. Миранда взяла под свое крыло нового дизайнера. Джеймс Холт превратился в известный бренд и вызвал небольшой скандал среди сотрудников. На его имя был фактически введен мораторий, который, вернувшись из Парижа, Миранда призвала Энди ввести в действие в офисе. Казалось, что Миранда осознала, как она предала Найджела, и хотела свести любые провокации к минимуму. Энди знала, как дорого Миранда ценила Найджела как своего арт-директора, и не хотела бы потерять его из-за своих безжалостных, но необходимых действий. В тот день они все сели в машины и направились через Манхэттен в район моды, где дизайнер готовился показать свои последние работы Миранде. Как обычно, Энди и Миранда прибыли немного раньше остальных, благодаря безупречному вождению Роя и неспособности Миранды дождаться еще одного квартала, не выпрыгнув из машины на высоких каблуках. Они вместе прошли через вестибюль, но Энди тут же остановилась, поскольку Миранда в значительной степени отстранила ее от совместного использования лифта. Однако на этот раз она почувствовала, как рука Миранды снова схватила ее и втащила в маленький лифт. В этом старом здании лифт мучительно медленно скрипел на каждом этаже. У Энди, вероятно, случилась бы паническая атака от звуков и скрежета, если бы не Миранда. Энди встала прямо перед ней, потому что они не могли стоять рядом в узком пространстве. Она стояла, глядя прямо перед собой и гадая, будет ли лифт тем местом, где начнутся или закончатся их странные отношения. Затем кончики пальцев Миранды начали обводить ее собственные, лаская мягкую кожу между каждым пальцем, пока, наконец, она не переплела свои пальцы полностью не взяла Энди за руку. — Красивые руки, — выдохнула Миранда через плечо Энди, отчего у нее по коже пробежал холодок, — Я замечала их в те вечера, когда ты указывала что-то в книге, удивляясь дизайну. — Твои тоже великолепны, — выдавила Энди, пытаясь удержать сердцебиение и слегка наклонив голову к плечу, но продолжая смотреть вперед, — но больше потому, что ты… И тут Энди подняла обе ее руки — одна все еще сжимала руку Миранды — и несколько беспорядочно взмахнула ими. Она не могла видеть выражение лица Миранды, но почти чувствовала недоверчивый взгляд и нахмуренные брови. — Потому что я дирижирую оркестром? — ответила Миранда невозмутимо. Энди покачала головой с унцией раздражения и повернулась к Миранде, чтобы увидеть — да, вот оно, — приподнятая бровь и невпечатленный взгляд. — Твои маленькие штрихи, — пояснила Энди, регулируя свои жесты, чтобы она больше походила на хорошего танцора, чем на сумасшедшего дирижера. Одним таким движением она провела тыльной стороной пальцев по плечу Миранды, а затем по шее, — Заставляют меня задуматься, каково это чувствовать… прикосновения. Глаза Миранды изменились, остекленевшие в явном одобрении и возбуждении, но когда Энди двинулась, чтобы просунуть пальцы в завитки низко свисающих серебряных волос, ее рука была внезапно остановлена ​​снова рукой Миранды, она крепко сжимала ее и медленно поворачивалась. Энди повернулась к двери лифта, который наконец остановился. — Может быть, однажды ты узнаешь, — прошептала Миранда через плечо Энди, и влажные слова коснулись ее уха. Раздался звонок, и они обе вышли из лифта, выглядя профессионально, в полной готовности критиковать нового дизайнера. Несколько дней спустя правая рука Энди дрожала, когда она передавала Миранде кофе, помогала ей надеть пальто или открывала перед ней дверь. В кажущейся переписке левая рука Миранды легонько опиралась на поясницу Энди в мимолетные моменты или ласкала заднюю часть ее шеи, выпуская густые волосы Энди из куртки, которую она случайно накинула. Но самое горячее из всего этого произошло однажды, когда Миранда позволила ногтям скользить по внутренней стороне нежного запястья Энди, а затем, со смертельным взмахом, отпустила.