Anemoia

— Тадаши, это нелепое рандеву есть в моём расписании? — Нет, господин. — Поищи повнимательнее, оно там где-то между открытием картинной галереи и дарением цветов несовершеннолетним скейтбордистам, — охотно подсказывает Джо. Адам столь упорно его игнорирует, что этим невозможно не наслаждаться. — Потрудись объяснить, — Адам успевает закинуть ноги между передними сидениями. Ступни его сутенёрских сапожек утыкаются несчастному (а может, счастливому) слуге в щёку. — Господин, — Тадаши никак не реагирует на неудобство, выдавая регулярность подобных выкрутасов хозяина, — он всё знает. — Я всё знаю, — подтверждает Джо, вальяжно откинувшись на сверхмягкую спинку сидения. Он неплохо изображает расслабленность, но почему-то Адам единственный, при ком ему хочется застегнуть куртку наглухо. Однако дискомфортно не одному Джо: Адам наконец поворачивает к нему окаменевшее лицо. Он серьёзен и будто готов напасть. Джо понимает, что дальше придётся очень внимательно выбирать выражения. Только сейчас до него доходит, как он сглупил: собрался разыграть грандиозный блеф на поле оппонента, не подумав, что с ним сделают, окажись его мимолётная теория правдой. Эх, и отругал бы его Черри за такое! — Что именно ты знаешь? — голос Адама звучит спокойно и настороженно, разительно отличаясь от его обычного кукареканья на бесшабашную публику «S». Он хочет получить ответ, и прямой. Как ни странно, Джо хочет того же, так что решает подать бывшему другу пример. — Ты вампир. —…Ах, всего-то! — Адам на радостях закуривает прямо в салоне авто, с заметным облегчением выдыхая дым в щёлку окна. — Только не говори, что ты заодно с этой красоткой-охотницей, Кирико или как её там. Она меня как-то святой водой обрызгать пыталась, какая несуразица! — Не парься, я не от неё. — Тогда откуда узнал, кто я? — На тебе написано. Адам обиженно надувает губы. — Не то, чтобы я сильно скрывал, конечно… Но без интриги скучно, право слово, — он вроде как смотрит вперёд, но край его мерцающего кровавым отливом взгляда крепко цепляется за Джо. — Ты ведь не просто пришёл сообщить мне это? — Конечно, нет. Я хотел спросить, как тебе на вкус моя кровь, — Джо потягивается и фиксирует отражение Адама в зеркале заднего вида. Он не должен упустить ни малейшей детали в его реакции. Словами Адам умеет врать куда лучше, чем поведением. Вопреки ожиданиям, однако, неловкой паузы не повисает. — Хочешь её мне предложить? — А надо? Ты уже её пьёшь. — Странно, что я такого не припомню. — Ирония в том, что я тоже. Обмен отрывистыми фразами походит на быструю гонку двух профи на извилистой трассе, где на первом повороте ведёт один, на следующем лидерство вырывает другой. В конечном счёте оба едва успевают затормозить, поняв, что свернули в тупик. Первым приходит в себя Адам: — А ведь я могу иметь всю донорскую кровь Окинавы, коль захочу. И зачем же мне, интересно, именно твоя? Сам как думаешь? Джо не думает никак. Он столько раз задавал себе этот вопрос и успел убедиться, что лучше самого хищника на него никто не ответит. Но кое-какие размышления он всё-таки предлагает: — Допустим, адреналин. У меня его бывает предостаточно, а ты… такие, как ты… вы находите его хорошей специей. — Адреналин, значит. А давай проверим? — Адам щелчком швыряет в окно сигаретный бычок и делает рукой жест, по которому Тадаши выходит из машины. Сам Адам усаживается за руль и манит Джо пальцем, чтобы тоже переползал к нему вперёд, на пассажирское. Задумал что-то, как в старые добрые времена. Тогда, в старшей школе, ни одно предложение Адама не кончилось без идиотских приключений, но Коджиро с Каору потому их и любили. Сейчас Коджиро и так хватает приключений на его голову и прочие покусанные непонятно кем части тела, но всё-таки он решается. Если это необходимо, чтобы узнать ответ на мучающий его вопрос, то пускай. Но ремень, пожалуй, лучше пристегнуть. Стоит Джо это сделать, как автомобиль срывается с места, подброшенный внезапным давлением красного сапога на газ. Но резкий старт оказывается ерундой по сравнению с тем, какую скорость они набирают, вылетев на проезжую часть. Ночью здесь пусто — ни людей, ни машин — и светофоры, которые точно под гипнозом Адама светят зелёным. — Чувствуешь его, адреналин? — Адам улыбается, в его голос возвращается задор, а клыки нехорошо сверкают между губ. Джо чувствует себя вжатым в кресло, летящим на Луну, и он боится повернуть голову к спидометру, потому что кажется, что тот уже давно должен был разлететься вдребезги. Адам и ухом не ведёт. Ещё бы: этот псих сейчас в том мире, который ему больше всего подходит.  — Я не считаю себя однолюбом, Джо. В конце концов, Адам способен подарить любовь многим, знаешь? — вампир не дожидается ответов, они ему ни к чему. — Ева создана для Адама, и потому их любовь идеальна и благословлена свыше. Но до Евы Адам дарил любовь ещё одной женщине, Лилит. И хотя его любовь была взаимна, Лилит не готова была расстаться со свободой и сделаться с Адамом единым целым. Чтобы убежать из Эдема, Лилит пришлось вкусить крови своего возлюбленного. За это, а также за побег Лилит была жестоко наказана Господом. Теперь солнце было способно испепелить её заживо, а питаться она могла лишь кровью человеческой. До момента, когда Землю населили смертные люди, Лилит мучилась страшным голодом, но даже он не мог даровать ей столь желанную смерть. Дети Лилит разделили её страдания и не появлялись в мире под солнцем. Но время шло, и Господь помиловал её отпрысков, но не всех, а лишь тех из нас, что согласились возлюбить человека. Вкушать кровь, не убивая. Не выпивать более, чем требуется для утоления голода. Соблюдать культуру согласия, насколько это возможно. Сделать всё, чтобы наше греховное существование никак не сказалось на благополучии мира при свете дня. В ответ на нашу любовь солнце больше не испепеляет нас до смерти, и мы способны насладиться человеческой пищей даже при том, что она не дарит нам насыщение. Адам вдруг замолкает, но лишь затем, чтобы сделать крутой вираж вправо, отчего Джо припечатывает к двери. Фонари тревожно отмеряют не первый километр сумасшедшей гонки, на которую пассажир не давал согласия. Адам вдруг резко тормозит посреди широкого шоссе, и машину разворачивает на полукруг. В тишине клыки смыкаются, размыкаются в безмолвных словах, затем вновь слышится вкрадчивый вопрос: — Ты когда-нибудь просыпаешься будто укушенным, но без воспоминаний о том, что кто-то тебя кусал? Джо стискивает зубы от того, насколько в цель это бьёт. Адам принимает реакцию за ответ: — Понятно. Если некто пьёт твою кровь исподтишка, вопреки принципу любви к смертным, и стирает тебе память об этом, у него должна быть веская причина. — Например, какая? — Ах, как бы я хотел сказать! Но у детей ночи есть свои неписанные законы, и нет такой власти, что давала бы мне право их нарушить. Джо приподнимает брови: неужели есть что-то, чему беспрекословно подчиняется даже этот безумец? Раз так, нарушением не будет, если ответ Адаму предложит сам спросивший. — Это делает кто-то, с кем я знаком. Возможно, довольно близко. Пометил и мой ресторан, и мой дом, значит, знает, где я живу и работаю, а не просто проходил мимо. — Не такая уж недоступная информация. Ты не скрываешься. Более того, весь форум знает, что ты не против нас угостить, — в ответ на недоумение собеседника Адам лишь неприятно подмигивает через маску, а Джо невольно удивляется, чего он сам ожидал. Многие вампиры сидят на форуме, чем Адам отличается от них? — В том-то и дело. Зачем кому-то кусать меня тайком, если он в курсе, что я позволю это добровольно? Он или она хотят спрятать от меня свою личность. — И ты решил, что это могу быть я, — констатирует Адам с легкой насмешкой в голосе. Машина в этот раз трогается мягко и плавно, а колёса едва шуршат о сухой асфальт. Крутые склоны «Крэйзи Рок» вдали плывут им навстречу. — Предположил, — решает уточнить Джо. — Про тебя всякие слухи ходят на «S», знаешь… — Разумеется. Вот только проясню одну вещицу: мне уже давным-давно плевать, что вы с Каору обо мне думаете. Даже если бы я захотел именно тебя, играть в прятки мне с тобой незачем. Да и не до тебя мне вовсе… Пойми, я влюблён! — Адам драматично протягивает руку в открытое окно, ловя ветер пальцами, когда они едут вверх по склону. Ну вот, вздыхает Джо. Начинается. — Только не говори, что ты про Лангу… — Зачем говорить? Смотри, ты и сам всё знаешь! Моя Ева — единственная, кого я желаю вкусить, — Адам останавливает авто, едва не касаясь передним бампером Тадаши, который, очевидно, не сходил с места всё это время. Джо отстёгивает ремень: раз поездка окончена, ему нет больше смысла здесь оставаться. В конце концов, он попросил Мию присмотреть за своей доской на пятнадцать минут, а прошло явно больше. Парнишке, должно быть, уже домой пора. Прежде, чем дверь автомобиля захлопывается, Джо слышит в спину эхо последней чужой фразы, которая с каждым новым витком в его сознании начинает тревожить его всё больше.

***

JOE: Привет, Кара! С: Доброе утро, Джо. JOE: Кара, если бы тебе предложили быть или Волком, или Красной Шапочкой, кого бы ты выбрала? С: Волка. JOE: А я вот выбрал Красную Шапочку. А знаешь, почему? С: Не знаю. JOE: Вот и я тоже не знаю Джо откладывает мобильник и поворачивается лицом в подушку с недовольным «Мх». Его обычно пушечным выстрелом не разбудишь, но в последние дни что-то изменилось. И это не единственная странность. А он, оказывается, скучал по Каре! В последнюю их встречу Каору свою миледи с собой не припёр и даже браслет со смартфоном отложил на то время, что обсыхал в квартире Коджиро. Последний успел потешить себя мыслью, что компания его, живого и тёплого, наконец-то перевесила по ценности, а потом оказалось, что чёртов киберманьяк просто боялся промочить свою киберблаговерную. И всё-таки этот тупиковый диалог с набором электронных кодов прямо сейчас принёс Джо некоторое успокоение. Может, он уже хватается за любую нить, способную связать его с Черри? Точь-в-точь как влюблённый пятнадцатилетка, которого никак семпайка не заметит, и он начинает тусоваться с её подружкой: вроде как чтоб она их потом ненароком свела. Смешно даже: с Карой такое вряд ли выйдет. А если и выйдет, как это должно работать? Одним утром Сакураяшики спросит у неё погоду на день, а она в ответ: «Хозяин, сегодня метеослужба обещает отличный день для того, чтобы наконец отдаться Коджиро Нанджо, чьим сердцем вы который год играете в пинг-понг». А что, зная доверие Черри к этой чудо-женщине, вполне может прокатить. Джо сталкивает покрывало ногой на пол и нервно чешет ногу. Одну, потом другую, затем принимается расчёсывать оба предплечья. По дороге в ванную чешет живот. Лишь представ перед зеркалом и увидев следы расчёсов на своём теле, он вдруг осознаёт причину своей бессонницы. Нервный зуд. Ощущение, будто по тебе что-то ползает. Что-то или кто-то. Невыносимое. Несколько раз за ночь Джо просыпался и осматривал кровать в свете телефона. Никого. Ни букашки. Но чувство никуда не девается. С самого разговора с Адамом оно лишь нарастает. Джо умывается и аккуратно сбривает тёмно-зелёную щетину с лица и шеи. Или думает, что аккуратно: пара ранок выдают едва заметную неуверенность его рук. Пожалуй, сегодня грудь и живот брить не стоит: себе дороже. Перед тем, как порезы успевают затянуться, Джо смазывает с них пальцем немного крови и пробует на вкус. Что же в ней такого для этих существ? Кровопийцы. Их в природе гораздо больше, чем можно себе представить. Некоторые из них столь малы, что человек вполне способен раздавить их, не заметив. Но даже тогда они раздражают. Почему тонкое пение комара становится пыткой для людских ушей? Почему постельного клопа, чей укус в ночи не приносит боли, боятся не меньше дикого льва? Джо давно уже ответил себе на эти вопросы. Потому что они не оставляют жертве выбора. Джо всё-таки решается. Открыв шкаф, он пробегается глазами по небрежному ряду футболок, маек и рубашек. Из них выбирает одну ветровку с капюшоном и напяливает на голое тело — сегодня не на работу. Цвет у ветровки вишнёво-красный. Даже Красной Шапочке положен выбор: быть ею или не быть. И когда Красная Шапочка надевает свою накидку и входит в спящий лес с корзинкой наперевес, она уже знает, чего хочет. А Джо знает, чего точно не хочет: чтобы его кусал хрен пойми кто без его ведома. И чтобы ещё один хрен пойми кто впился своими зубами в юнца, который просто хочет кататься на скейте и знать не знает об аппетитах своего волка. Джо не привык вмешиваться в дела вампиров и, тем более, втягивать в мир ночи других смертных, но если пару дней назад он ещё раздумывал, сегодня сомнений нет. Как знать, на что Адам решится завтра? Возможно, он и не лгал о вампирском негласном кодексе чести, но у Джо нет оснований ему доверять. В конце концов, это уже не тот человек, с которым он и Каору когда-то были связаны сердцем. И лишь в одних его словах нет причин сомневаться. «Моя Ева — единственная, кого я желаю вкусить».