Anemoia

— Так ты поэтому предпочитаешь игры дружбе с ровесниками? — спрашивает Джо. — Не совсем, — отвечает Мия. — Просто с десятилетиями игры хоть как-то меняются, апгрейдятся. Люди — нет. Лаконичного ответа для Джо достаточно, чтобы прикончить бокал вина. Не в его правилах спрашивать возраст у девушек и вампиров, но в случае с Мией Чинэн знать очень хочется и не хочется одновременно. Уже одного факта, что из всех его знакомых он встретил здесь не кого-нибудь, а Мию, хватает для взрыва мозга, который в последнее время и так не в порядке. — Ты не стал от меня прятаться, — начинает Джо. На самом деле он не знает, как спросить всё, что его мучает, так что полагается на соображалку Мии. И тот не подводит. — А стоило? Ты уже меня заметил. Легче прояснить всё сразу, чем сбегать. И потом, ты ведь здесь тоже не просто так? — Мия болтает ногами перед собой. Он явно расслаблен, будто всё идёт как обычно или по какому-нибудь тщательно заготовленному плану. Джо окидывает мальчика (если его теперь можно так звать) взглядом: на нём парадная школьная форма, чёрный пиджак которой расстёгнут и, поблёскивая золотистыми пуговками, висит на плечах, как мундир. Даже в столь строгом наряде Мия ухитряется смотреться так же естественно, как в своих пацанских кошачьих кофточках с капюшонами. — Не просто, — соглашается Джо. — Я собирался кое с кем встретиться. — С кем-нибудь, кто тебя укусит? — Скорее, с тем, кто уже меня кусает, но в тайне от меня. — Оу, — Мия едва заметно приподнимает брови под чёлкой, но особо удивлённым не выглядит. — И как ты собрался его узнать? По слепку зубов? — Где ты был раньше с таким отличным планом? — Джо впервые за ночь улыбается. Эх, если бы и правда так было можно… — Но, думаю, я справился бы без этого. Это кто-то, кого я знаю. И кого знает Адам. А учитывая, что мы оба тусим на «S», список получается приличный. Но… — Из ребят с «S» тут нашёлся только я, да? Джо молчит. Молчит при всей своей природной прямолинейности. Предположение (обвинение?) напрашивается само, но даже его не произнести. Они с Мией не так уж давно сдружились, да и в ресторан Чинэн исправно заглядывает между уроками. Чем не идеальный кандидат? Если это и правда он, в чём резон что-то от него таить? И всё-таки нечто заставляет Джо выдавать информацию с осторожностью, бережно обдумывая каждое сказанное слово. На охоте малейший шум способен спугнуть зверя. — Если хочешь поболтать об этом, лучше не здесь. Вампиры умеют хранить секреты, но без лишних-то ушей всегда лучше, если, конечно, они не кошачьи. Пойдём-ка, — Мия решает всё за него, и Джо ему за это сейчас чертовски благодарен. Иногда только встав на ноги после долгого сидения, понимаешь, насколько ты пьян. Джо не верит, что его так ведёт с одного бокала, но ходящие ходуном колонны говорят сами за себя. Мраморный ангел провожает двоих ушедших грустным взглядом. На втором этаже сейчас тихо. В открытом лекционном зале темно, а допотопный проектор светит на стену большим белым прямоугольником. Коджиро вспоминаются школьные экскурсии в этот музей и то, как их с Каору выставили в коридор за игру в приставку во время лекции про Древний Египет. Пожалуй, не подерись они тогда, всё прошло бы мирно. Их с Мией, сидящих на последнем ряду на удобных новых стульях, можно было бы принять за отца с сыном или за старшего и младшего братьев. И чем правдоподобнее это сравнение на вид, тем более нелепо оно выглядит, если знать правду. — Вы здесь фильмы смотреть собираетесь? — не выдерживает Джо. — Мм, не совсем, — Мия стучит по губам соломинкой. — Тут посерьёзнее сборища. Ты ведь не думаешь, что наказания непослушным вампирам на голову сами падают? Есть те, кто… принимает решения. Как-то так. — Адам? — Он лишь организатор. Знаю, выглядит всё так, будто мы собрались к нему на днюху, но поверь, я бы ради такого от компа не оторвался. — Охотно верю, — Джо наконец поворачивается, чтобы увидеть профиль маленького лица, очерченный лунным отсветом стрекочущего сзади проектора. — Мия… Мия отзывается взглядом, и Джо внутренне замирает. Ему вдруг кажется, что возле него сидит вовсе не человек и даже не вампир. Нечто, сотканное из теней в комок хаоса, игривого и хищного, совершенно потустороннее, с мерцающей пустотой вместо глаз. И это нечто приоткрывает рот, чтобы обнажить свои кошачьи клыки в полуулыбке. — Это не я, — после этих слов Мия какое-то время молчит под пристальным взглядом Джо, а потом едва не прыскает со смеху: — Что-о? Не надо так смотреть: просто не я и всё. Или ты ждёшь пруфов? Даже говоря это, Мия продолжает воровато улыбаться, будто укравший сосиску кот, и покачивать туда-сюда смешной антеннкой на волосах. Он умеет разрядить обстановку, но выражение его лица от Джо не укрывается. Мия и не пытается его прятать, напротив, выставляет напоказ. Он знает больше, чем говорит, а значит, есть шанс, что Джо не уйдёт с пустыми руками. — Верю, что не ты. Но ты в курсе, кто. — С чего ты решил? — Мия быстро-быстро хлопает глазами. Джо вздыхает тяжело и устало: — Да брось! Сперва Адам, потом Ланга, теперь вот ты. Кто следующий, Шэдоу? — С Шэдоу пока хватит двойной жизни. — А с меня хватит всех этих загадок, — то ли это алкоголь нарушает привычное спокойствие Джо, то ли оно давным-давно уже дало трещину. — Я так не могу, понимаешь? Я не сплю нормально, я выпадаю из реальности, я не могу сосредоточиться. На той неделе вот сильно грохнулся со скейта. Я хочу… Я просто уже не знаю, чего хочу. Его голос отражается от стен пустого лекционного зала, повышаясь почти до точки надрыва, но тут же падая вниз. Невидимые зрители оборачиваются, чтобы различить его последнюю фразу. Они не аплодируют. Они ждут, что будет дальше. — В том-то и дело, что ты не знаешь, чего хочешь, — в интонации Мии больше не слышно детской игривости. — На сей раз ты действительно далеко зашёл, так что я дам совет. Ты всё время из кожи вон лезешь в попытках быть съеденным, но на самом деле, тебе не это надо. Ты хочешь, чтобы тебя съел кто-то конкретный. Признайся себе в этом, и всё встанет на свои места. — Что толку в этих самокопаниях? — Джо откидывается на спинку стула и смотрит в потолок, убрав со лба зеленые кудряшки. — Кто бы это ни оказался, мне просто заново сотрут память, да? Мия долго хранит молчание, а потом сообщает: — Есть способ этого избежать. Джо приподнимает голову, но не двигается, чтобы не спугнуть свою удачу. Мия достаёт мобильник и открывает какую-то яркую пиксельную игрушку. Динамики тихо пиликают, пока он тыкает пальцами по экрану. И, как бы невзначай, рассказывает: — У каждого вампира есть два особых скилла. Один из них у каждого индивидуален, зато второй для всех общий: стирать память об укусе. Но сделать это можно только во время самого укуса или сразу после. Единственный способ избежать потери памяти: прямое выраженное согласие. То есть перед тем, как твой вампир выпьет твоей крови, тебе нужно сказать что-то типа «Укуси меня» или «Я согласен». Тогда ты всё запомнишь, что бы он ни делал. Джо кивает, повторно проигрывая всё услышанное у себя в голове, запоминая. — Ничего, что ты мне рассказал? — Я же знаю, что ты не трепло. А вся община знает, что я могу стереть тебе память, если что. — Даже если я не захочу? — Ага, — Мия ненадолго отрывает глаза от телефона. — Это моя первая способность. Могу стереть память кому и о чём угодно, безо всяких там условий и укусов. Полезно, но пользоваться надо с умом, чтобы не наломать дров, а то в прошлом веке всякое бывало… — Например? — интересуется Джо. Он даже успевает ощутить себя малолеткой перед кем-то, прожившим не одно столетие, пока Мия не отвечает: — Да там кринжовая история. — Кажется, кое-кто прекрасно вжился в образ школьника, — Джо смеётся и тут же чувствует, как бессонница наливает тело тяжестью, тянет его голову и веки вниз. — Стараюсь, — пожимает плечами Мия. — Езжал бы ты домой. Всё, что мог, я тебе уже рассказал. Вниз они спускаются вместе. Табличка «Выход» тревожно моргает в углу большого зала. Метрах в ста от неё, у лестницы с резными перилами, стоит Адам в окружении трёх немолодых женщин, одна из которых по-матерински держит его за предплечье. Он фальшиво улыбается. — Кстати, я всё думал, как тебя предки на «Крейзи Рок» вечером в таком возрасте отпускают, — вспоминает Джо. Мия хихикает: — Они мне не предки, а фамильяры, так что кто ещё кого отпускает. Джо кивает. Он больше не чувствует себя запутавшимся. Выход из лабиринта ещё далеко, но у него наконец-то есть ключ, чтобы открыть эту дверь.

***

Под вывеской «Каллиграфия Сакураяшики» не горит свет, но чутьё вампира не может ошибаться. Мия без труда отодвигает тяжёлую фусуму и присаживается, чтобы снять ботинки. Традиционный стиль мастерской нисколько не ощущается старомодным, но всё-таки он навевает воспоминания об ушедших эпохах. Темнота коридоров — не преграда для детей ночи. Их глаза способны улавливать даже самый слабый свет. Носки с котиками едва слышно шуршат по сливовому татами приёмной, но Черри не оборачивается на звук. Он сидит на коленях перед низким столом, и со спины его строгая фигура с идеально прямой осанкой кажется склонившейся в молитве. Мию, однако, не проведёшь: молиться Черри способен только планшету, который и оказывается перед ним на подставке. Рядом скромно оставлен приземистый стакан кофе со льдом. Ночи на Окинаве бывают жаркие. — Ты не пришёл на приём, — замечает Мия. Черри молчит. Ожидаемо. Ну что за несносный юнец! Никакого уважения к старшим. Приходится переходить сразу к делу. — Так и будешь давать кому попало кусать его? — Это не моё дело. Не моё, — Черри повторяет это, как заученную мантру. Он пытается звучать бесстрастно, но его тревога ощущается в воздухе искрами статического электричества. Мия опускается на колени и садится рядом: — Если бы я так же говорил после того, как Адам обратил тебя и бросил, тебя бы сейчас здесь не было. Цени то, что у тебя есть. Лицо Черри остаётся неподвижным, покрытое синими мушками мрака. Чёлка спадает ниже лба, скрывая глаза. Его полушёпотом слышится тихий вопрос. — Зачем? — Зачем что? — Зачем ты тогда решил мне помогать? Мия закатывает глаза. Опять начинается… — А ты сам забыл? Адам даже не рассказал тебе, как нормально охотиться, и красиво слинял в закат, как только понял, что ты ему не подходишь, как и все предыдущие, — Мия прикладывает ко лбу вспотевшую ладонь. — Кажется, я рассказываю это уже четвёртый раз. — Десятый, — буднично сообщает голос из умной колонки. — Спасибо, Кара. Видишь, десятый. — Я не об этом, — Черри наконец гасит планшет, снимает очки и, сложив их, оставляет на столе. Его силуэт расслабляется, лишившись каменной выправки. — Может, просто не стоило. — И что бы из тебя тогда вышло? — Мия цокает языком. — Хочешь правда знать, зачем? Потому что не переношу безответственность. Хоть Адам довольно бестолково обратил меня в своё время, мне он хотя бы показал, что да как. Но с тобой он обошёлся куда хуже, и это меня задело. За свои поступки надо отвечать, особенно если они меняют чью-то жизнь. — Когда-нибудь он ответит. — Я не про него, Каору. У тебя уже было достаточно шансов всё разрулить, а ты всё как маленький, — ворчит Мия, но под конец смягчается: — Просто побудьте уже счастливыми, вы двое. Большего я не прошу. В наставшей тишине слышно, как тихо трескается лёд в стакане. Черри бессильно кладёт голову Мии на колени, и тот гладит его по голове. По-отечески. И приговаривает: — Я больше не буду стирать ему память, не проси. Воспоминания не исчезают бесследно, они просто скрываются, а поверх пишутся новые, и чем больше старых, тем больше их края торчат наружу. Если так продолжать всякий раз, как он к тебе подберётся, рано или поздно мы сведём его с ума. — Я поговорю с Коджиро, обещаю, — в сонном голосе Черри слышится горечь выпитого кофе. — Поговорю и верну ему свою часть воспоминаний. Как только с Адамом всё улажу. — Как бы это не затянулось ещё на семь лет. — Не затянется. Хватит и одной гонки.