Отцовский инстинкт

Родной скрежет металла при подъёме лифта успокаивал разъебанные Мирандой нервы. Лорд стоял, прислонившись спиной к ржавой стенке, и смотрел, как сбоку мелькает в искусственных огнях его фабрика. Где-то там, сверху, сейчас носится, как угорелый, Итан Уинтерс. Мужчина не сомневался в том, что их милый гость включил свои мозги хоть на двадцать процентов и додумался выжить в их небольшой игре в догонялки. Карл как-то скучающе, практически флегматично проводил взглядом маленький огонек зажигалки, когда подносил ту к толстой сигаре. Зажатая между крепкими зубами и сухими, потрескавшимися губами, та начала тлеть на кончике. При каждой затяжке алый всполох становился ярче. Дерьмо, как же семейные встречи его вымораживают и выбешивают. Он настолько заебался, что даже не дрогнул, когда где-то вдалеке раздался взрыв, треск и на один гудящий генератор стало меньше. Такое привычное происшествие. Столь родное и типичное, что напрочь могло вытеснить большую часть тихо кипящей злости мужчины. Долгая затяжка завершилась медленным, плавным выдохом. Уровень F3, платформа 42. Местечко около одного из его кабинетов. Генераторная. Возможно, есть жертвы среди оживленной рабочей силы. Даже не так, они точно будут. Под вопросом оставался факт: будет бздеть обожжённой человеческой плотью или нет. Карл уже мысленно просчитал и место взрыва, и силу. Оставил все всего на несколько часов, даже табличку приделал к двери, чтобы никто особо умный не входил. Нет. Не приделал. Его ошибка. Заработался и оставил ее на столе в своем кабинете. Сигара все так же тлела при каждой затяжке, пока лорд двигался к нужной платформе. Сейчас никакой Итан Уинтерс ему не нужен был, ведь собственный тайфун локального масштаба снова разносил его фабрику. Тяжелые шаги громко отдавались на железных ступенях, но заглушались ревом остальных генераторов. Мужчина просто прислонился плечом к дверному стальному косяку, затягиваясь посильнее. Картина перед ним тоже была до жути привычной и не вызывала ожидаемого гнева. На сорок второй платформе дымилось три генератора, с тем же и парочку тел окончательно умерщвлённых приспешников. — Твою мать, — легкая, приглушенная брань доносилась из-за одного из генераторов, когда неуклюжее тело пыталось подняться. Лязг разбросанных из ящика инструментов Карл не столько услышал, сколько представил себе. — Сууукааа… — это прозвучало почти как писк. Настолько жалко, что Хайзенберг усмехнулся. — Он был прав… Стоило уменьшить тягу в цилиндрах до установки… — А я всегда прав, — с усмешкой отозвался Карл, с неким наслаждением наблюдая, как знакомая фигурка замерла и пытается медленно повернуть к нему голову. — Ты пыталась ослабить силовой узел без выключения питания? Затяжка за затяжкой произошли по цепочке, пока мужчина не выдохнул дым в перепачканное углем, мазутом и, судя по стойкому запаху, керосином лицо. Девушка даже не поморщилась, выглядя и так разбитой из-за очередной неудачи. — Хуже. Оно рвануло, когда я пыталась его выключить. Не уследила за датчиком давления и система рухнула от перенапряжения. Чтобы подзарядить твой пропеллер, мне придется искать другие приемы. — Ну, если бы рванули все десять, я бы тебя разобрал на генераторы. Не ссы и чини давай, — крепкая рука хлопнула по тонкой спине, и девушка уронила все инструменты, которые собрала непосильным трудом. Карлу пришлось отдернуть руку, как его обожгло током через перчатку. Вдоль спины еще вспыхивали электрические молнии. — Прости. Я успела перехватить часть тока, дабы не пострадало все. Еще не заземлилась, видимо, — девушка пыталась стереть с лица мазут, но делала лишь хуже. В итоге она схватила край плаща мужчины и начала тереть им кожу. — Гарь… Что с деревней? — Ренэйт, — практически прорычал мужчина, но толку. Плащ все равно грязный, а если мазута попадет ей в глаза, то придется снова посылать ее или к дочерям Димитреску, или к Донне. А сейчас совершенно не тот период, когда его прибитая жизнью дочь может спокойно разгуливать куда захочет. Когда молодое лицо стало более-менее чистым, Карл выдернул ткань из ее рук. Девушку все еще пошатывало, и она периодически вздрагивала от переизбытка в теле электрического тока. Им некогда возиться с тем, чтобы она сама чинила все на сорок второй платформе. Именно эта не жизненно важная для фабрики. Карл разрабатывал ее как место подзарядки своих летунов с ранцами и гибрида с пропеллером. Не более. — Ну, скажем так, булочки у пекаря ты больше не купишь, — усмехнулся Карл и махнул рукой с сигарой. Пепел медленно сорвался с кончика и полетел вниз. Ладно. Пока они будут говорить, лорд сам все починит, чтобы дочь сбросила напряжение в генератор и оклемалась. — Миранда приказала добить всех людей и теперь ликаны все заполонили. Эта сука чуть не заставила нас лично бродить и выкашивать всех. Тварь. — Ну-ну, — Ренэйт примирительно похлопала папу по спине, хотя сама все еще пошатывалась. — Пап, ты уж лучше бы послал меня. Некогда тебе растрачивать силы на ее мелкие задания. — Куда ты дела банку, малышка? — Карл повел плечами от ощущения пробегающего под его кожей тока. Ему тоже не стоило себя им перегружать, но обманчиво тонкую ладонь дочери он не прогонял. Просто продолжал крутить рукой с сигарой, будто дирижёр, собирая генератор за генератором. — Я закрыла ее в сейфе твоего кабинета, — тихо отозвалась девушка, наблюдая за тем, как металл возвращается в свое исходное состояние. Силы ее отца невообразимы и слишком поразительны. У нее, той, у которой лишь малая доля его навыков, и близко таких результатов никогда не будет. А жаль. — А Розе… Не было больно, пап? — Ренэйт как-то тревожно сжала ткань плаща между его лопатками, опуская темный взгляд в пол. Будь сейчас рядом с ним кто-то иной, даже те самые дочери той бледной суки, он бы просто отмахнулся от них и приказал не донимать его глупостями. Но Ренэйт… Сколько бы не прошло лет, а она оставалась ранимым и впечатлительным ребенком. Даже смешно это осознавать, учитывая, рядом с кем она растет и живет бок о бок. Ее окружают роботы, трупы, ликаны, мутанты и хуева туча разной ебанины, которую Карл создавал, и создавали другие. А тут ей интересно, не было ли больно младенцу, когда того разделяли на части. Карл не знал и сам. Вроде бы Роза не плакала, а спала на руках «Мии», когда проводился ритуал разделения. Ему, наверное, должно было быть все равно, но… — Нет, не было. Миранда бы не причинила боль дитю, что станет ее Евой. И он не знал, солгал или нет. Но не думать о детской боли легче, чем осознавать, что Роза все чувствовала. Ренэйт опустила руку с его спины и по кивку головы подошла к генераторам, опускаясь на колено. Девочка приложилась к одному щекой и ладонями и тут же голубые колбы засветились, показывая начало подачи питания. Подумать только, на месте Розы могли быть все они. Должны были быть, но нет. И он, и сучара Димитреску, и Бенивиенто с Моро. Даже Ренэйт когда-то не обошла участь экспериментов. Карл не мог даже представить, чтобы ту, кого он называл, считал своей дочерью, могли разобрать на части, как гребаную игрушку, и запихнуть в банки. Даже… даже если бы оказалось, что Ренэйт подходила стать сосудом для Евы, Карл бы не дал. Только не это родное холодному сердцу нечто, которое бьется током и разносит его фабрику. Миранда не заслуживала такой чести, как выхаживание этого заморыша в керосине. И это одна из причин, по которой ей скоро настанет конец. — Ух, — чувственно выдохнула девушка, отстраняясь от генератора. — Вставило так вставило! Карл усмехнулся с того, как у нее хрустнула шея и глаза, наконец-то, отразились серо-золотым блеском. — Доброе утро, — насмешливо потрепал ее по щеке лорд, в который раз умиляясь тому, как та хмурит носик и брови. — Очухалась, наконец-то! А я думал, придется применять контрмеры. — Второй раз оказаться заживо в яме что-то не хочу, — фыркнула девушка, потираясь щекой о грязную ткань кожаной перчатки отца. — Мне уже лучше. Правда. Карл уже докурил свою толстую сигару и преспокойно выбросил большой окурок за пределы сорок второй платформы. Он как-то вяло наблюдал за тем, как Ренэйт собирает инструменты обратно в ящик и набрасывает на плечи темно-зеленый плащ. Его старый. Ему точно где-то лет двадцать, Карл даже помнит, в какой выгребной яме поставил пятно на вороте технической смазкой для своих шестеренок. Если приглядываться очень внимательно, то можно было увидеть, что его дочь полностью в старых вещах Хайзенберга расхаживает. Со стилем их жизни — это был самый оптимальный вариант. Его старая посеревшая от времени майка, маловатая Карлу в плечах, кирпичного цвета рубашка (а может она просто от всякой дряни желтой стала, кто его знает, давно это было), подкатанные до лодыжек мужские штаны, которые отец когда-то снял с трупа, помершего в лесах, около деревни, вояки. Разве что сапоги сшил мастер из деревни. Крепкие, мощные, такими и черепа ломать не страшно. Перчатки на ее руках были слишком великодушным подарком от Альсины и то, кажется лишь из-за того, что ее три дочери уговорили матушку на это. Ренэйт надевала их лишь тогда, когда выходила в люди или просто за пределы фабрики, чтобы никого не ударить током лишний раз. Маленький заморыш Карла Хайзенберга был самым красивым из всех живущих на земле детей-мутантов и людей вообще. Правда вот, определение «маленький» не относилось к росту. Доходя отцу чуть выше плеча, Ренэйт уже считалась высокой. У нее была обычная светлая кожа, на которой легко оседала пыль и солнечный свет. Короткое каре, неровное, грубо обрезанное самим Карлом, но его можно было собирать в хвост на затылке. Альсина злилась на него за это кощунство. Когда-то у малышки Ренэйт были длинные каштановые волосы, а теперь лишь эти обрубки. Димитреску обожала ставить ему в пример своих красавиц. Конченых красавиц, тонко поправлял ее Карл. Его же малышка была и моложе, и милее, и воспитаннее. И так красиво гнула брань, когда ей на ногу падала арматура, что у сильнейшего из лордов сердце пело. А потом он ночами корил себя, что не успел среагировать. И плевать, что они находились в разных концах селения или фабрики. Пусть ей уже полных шестнадцать лет, но, временами, Ренэйт ему казалась неумелой крохой. Его малышка была единственной отдушиной, ради которой Карл и желал мирной жизни без Миранды и всей этой еботни. Он хотел свободы для дочери. И мужчина подарит ее ей, чего бы это не стоило. Уже стоя в своем кабинете и склонившись над картами, мужчина поведал дочери, что творится в селении. — Итан Уинтерс — отец Розы из колбы? — Карл кивнул, подбрасывая в руке нож. Ренэйт же рассматривала его фотографию на стене. — И ты отпустил его, чтобы понять, сможет он тебе пригодиться или нет? — Ну не стал бы я тебя одну отправлять убивать других лордов, — с самым невинным видом пропел Карл, а потом нож резко влетел в доску с фотографиями. — Пусть покажет себя и тогда я пойму окончательно, достоин он шанса или нет. Он бы не стал. Пусть Ренэйт и дочь сильнейшего из лордов, ей бы было не просто убить его «семью». Да и не такая уж он скотина, чтобы отправлять свое дитя на верную смерть. У нее совершенно иная роль в их маленькой истории. Совершенно иная… — Ты опять ешь хлеб с плесенью? — Карл ударил себя по лбу. — Угу, — упорно жуя сухую корочку, кивнула дочь. — Твою мать, нужно было спасти пекаря… В это же время Итан Уинтерс стоял уже на пороге замка леди Димитреску.