Отцовский инстинкт

Что-то в Итане бесповоротно менялось, буквально на глазах. Он пришел в эту деревню с наивной надеждой на спасение дочери и побеге подальше от проклятого места. Пришел-то пришел, а вот обстоятельства перекрутили планы иначе. Если при встрече с первым ликаном у мужчины дрожали руки, то с каждым последующим мандраж улетучивался прочь. Итан не уподоблялся им, но чувствовал себя охотником, который очищает лес от бешеных зверей. Подготовка, к которой его принудил ранее Крис, не прошла даром. Если бы друг семьи их не предал, Уинтерс был бы даже благодарен тому за столь полезные навыки к выживанию. Смерть второго лорда была лишь жалким вопросом времени. Эта леди Донна являлась опасной в своей простоте и ненавязчивости. С ее слабостью переплетался острый ум и тонкие манипуляции сознанием. Еще один безумец, который посмел встать у Итана на пути к возвращению собственного дитя. Ничего особенного. Стоило ли теперь в копилочку фобий добавлять боязнь кукол? Ну, минимум неприязнь уже можно было приписать. Мужчина отбросил молоток в сторону, переступая через бездыханный труп Донны, что уже начал рассыпаться на кусочки. Так же, как тело Димитреску. Если это все «дети Миранды», то ничего удивительно в том, что у них есть некая схожесть. Едва уловимая, едва ощутимая, но отрицать ее наличие нельзя. Куклы… Насколько бы их создательница не была безумной, но некоторые были очень красивыми. Эту дрянь в подобии свадебного платья нельзя было считать произведением искусства. Итан поднял Энджи за голову, наблюдая, как грязная ткань фаты опадает на пол. Деревянные ручки безжизненно тонули в складках платья, а уродливое лицо вызывало лишь отвращение. Не аккуратное, с искаженной гримасой кукольного безумия. Мерзко. Такое Итан бы в жизни не принес и не дал милой Розе в ее маленькие ручки. Стоило найти свое снаряжение и убираться отсюда подальше. Один этот дом вызывал у мужчины отвращение. Здесь пахло все той же плесенью, но и цветочными духами. Понимая, что в доме не осталось ничего опасного, Итан нагнулся к комоду с куклами, вдыхая пыльный воздух. Приятный аромат шел как раз от них. Видимо, Донна опрыскивала их чем-то. Женщина, что посвятила себя куклам… Иронично даже. Уинтерс все не мог выбросить из головы видение огромного монстра, что являл собой деформированный, изувеченный образ нерождённого младенца. Дети… Итан старался отстраниться от этого, но влияние Донны на его сознание были сильным. Сперва кукла Мии, а следом, он не сомневался, что тот монстр символизировал для него, образ Розы. Хотелось отводить взгляд и не видеть. Хотелось не помнить того ужаса, что преследовал его на пути к спасению. Куклы… Снова куклы. Без воздействия Донны, они очень даже красивые, аккуратные. Видно, что женщина вкладывала в них свою душу. Из коротких записок, листов из дневника, Итан знал, что у Донны была дочь, умершая очень рано. Видимо, всеми этими куклами должна была играться лишь она. А Беневиенто, убитая горем и потерявшая здравый рассудок, пыталась с помощью них спастись от одиночества. Энджи должна была заменить дочь, дабы принимать тепло своей «матери». Итан не мог об этом думать. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее ему… становилось… жаль Донну? Она не была злой, от части не всегда. Тихая иллюзия самой себя, что горевала о своем ребенке. Не более. Уинтерс находил в ее боли отражение себя. Его дочь тоже сейчас не с ним, но у него есть шанс ее спасти. А у Донны такого не было. Кто его знает, возможно, не будь здесь Миранды, у рода Беневиенто сложилась бы иная судьба. Короткая мысль о том, что Донна желала своей смерти, утешала Итана. Возможно, она хотела уйти из жизни, чтобы где-то воссоединиться со своей малышкой. Итан смотрел на большой портрет Донны и видел не монстра, а просто убитую горем женщину. Пустую куклу, в которую Миранда вдохнула иллюзию существования. Мужчина обернулся и увидел, что на полу уже не было целого тела, лишь отдельные куски, что продолжали крошиться и тлеть. И ему показалось, что белые от плесени губы сложились в некое подобие слабой, блаженной улыбки. Просто бедная мать, что не уберегла свое дитя. Итан не будет повторять ее ошибок. Никогда. Он спасет Розу и уйдет отсюда, чтобы жить спокойно. Снаряжение нашлось в одной из комнат на втором этаже. Именно в той, что была забаррикадирована ящиком и прочей дребеденью. Мужчина разбросал это и понял, что попал в комнату Донны Беневиенто. Самое обычное светлое помещение. Кровать, вычурный рабочий стол с нитями и иголками в специальном ёжике. Рядом с постелью Донны стояла маленькая детская кроватка, видимо, предназначавшаяся кукле Энджи. Итан отвернулся, подхватывая свое снаряжение в рюкзаке. Тут более не на что смотреть, но взгляд притянул потертый кожаный дневник на столе. Уинтерс не был тем, кто лезет в личную жизнь покойников, но… Что-то заставило его протянуть руку и открыть записи на первой попавшейся странице. «Я давно не делала кукол из ткани… Они не нравились моей дочери, и я не хотела с ними возиться. Но сегодня я увидела на Тине красивое платье… И захотела сделать что-то такое же легкое…» «Оно не подошло Энджи. Ее маленькие плечики не удерживают рукава. Заменю на что-то другое» «Моро принес мне ракушек со своих берегов. Маленькие они такие и красивые… Получились хорошие бусы, и я повязала их на своей шее. Правда они мешали, и я положила их в шкатулку.» Итан переворачивал страницу за страницей, читая с иронией и сочувствием эти строки. Она оставалась человеком, насколько могла. Мужчина ожидал прочесть про то, как она превращает людей в куклы, но та просто описывала что-то, что запоминала из одинаковых серых будней. «Карл сказал, что ребенок не спит ночами и плачет. Он мне показывал ее лишь раз…» — Итан напрягся, думая, что речь идет о его Розе. У всех записей не было дат, и он сам листал хаотично, так что не мог сопоставить, когда эта мысль была записана здесь. — «Я сделала для нее мягкую куклу, похожую на большого мохнатого пса, а еще куклу-девочку в темно-синем платье с белыми рюшками. Карл пустил меня на свою фабрику, и я увидела ее во второй раз… Моя малышка была такой же маленькой и хорошенькой, когда спала в своей кроватке…» Не про Розу. Итан аж выдохнул. Запись занимала слишком много времени, и Донна не могла этого сделать за отведенный срок до его прихода. Выходит, речь идет о каком-то другом ребенке. Значит ли это, что его дочь не первый похищенный младенец в их лапах? Больше в записях Беневиенто не было ни слова про ребенка на фабрике, будто бы его и не существовало вовсе. Итан сжал руку в кулак, полагая, что младенец был убит, как все остальные подле этих монстров. Мужчина удивлялся странному стилю изложения женщины. Она писала кратко, четко, без особой эмоциональности, но ему удавалось проследить, когда ей было грустно, а когда что-то трогало ее одинокое сердце. Если бы все сложилось иначе, она бы могла стать счастливым человеком… Итан покидал дом в смешанных чувствах. Он не сожалел о смерти Донны, так было нужно. Она оказалась еще одним препятствием на его пути к дочери и должна была исчезнуть навсегда. В рюкзаке уже покоилась вторая банка с Розой и Уинтерс пытался просчитать, где искать остальные ее части. Не время испытывать жалость и понимание к тем, кто причинил его семье столько боли и горя. Он несет заслуженную месть за свое уничтоженное счастье. С каждой пройдённой тропой, с каждым убитым ликаном и монстром, в его сердце все сильнее укоренялась яростная ненависть к Миранде и ее отпрыскам. Эта тварь ответит за все, что ему и Розе пришлось пережить. А потом он достанет и Криса, дабы оторвать голову этому предателю голыми руками.

***

— Ты уверен? — голос Ренэйт звучал без должной заинтересованности в ее новом поручении. — Я удивлена, как ты до сих пор самостоятельно не всадил этой суке штырь в голову. За брань в сторону Миранды Карл никогда не наказывал дочь. Наоборот, поощрял даже. Все же лучше, чем называть это гнилое имя в стенах их дома слишком часто. — Ради идеального исполнения плана можно и потерпеть, — мужчина повел плечом, на которое не был заброшен большой и вычурный молот. — Я буду подготавливать все для встречи с Итаном, а ты разведи группы ликанов опять по селению и окрестностям. А то наш милый друг слишком сильно проредил их ряды. Если я не приму меры, Миранда всколыхнется раньше времени. — Нужно вести особей уже побольше, да? Они шли по пещерам в катакомбах, где и гнездились ликаны всех мастей и видов со своими «предводителями» в виде альфа-особей. Ренэйт была привычной до обращения с этими тварями и те ее слушались, как и самого Хайзенберга. У дочери лорда мог быть не менее твердый и уверенный голос, чем у него. И рука бы тоже не дрогнула спустить «псов» в нужный момент. Карл гордился своей малышкой и не уставал этого мысленно повторять раз за разом. Смотреть за тем, как она вырастает и развивается, настоящее удовольствие для его древнего сердца. — Тогда я выдвигаюсь. Донна мертва, и я должна успеть расставить посты до того, как скончается Моро, — будь у Ренэйт шляпа, то она бы надвинула ее пониже на глаза. Но ей оставалось лишь кутаться в старый и грязный отцовский плащ, что пропах металлом и машинной смазкой. — Ты слишком рано ставишь на его победу, малышка, — усмехнулся Карл, легким движением руки поднося по воздуху к ней оружие. Идеально сбалансированный железный тесак с удлиненным лезвием и рукоятью. — Кто бы говорил! Ты уже готовишься его принимать у нас! — девушка многозначительно усмехнулась в ответ, изогнув насмешливо левую, рассеченную тонким шрамом, бровь. — Согласись, Донна и Моро слабее Альсины. И мы уже увидели, что Итан умный человек. Он кокнул стража у могилы дочери Донны и глазом не моргнув, — Карл сам надменно изогнул бровь в ответ на это изречение. — Ну… да, его чуть не раздавили и опять не оторвали руку… ну с кем не бывает, а? — Вот именно так это и должно было звучать, — Карл ответил широким оскалом и хлопнул ее по спине, посылая в путь. — И не ввязывайся с ним в бой до того, пока не сдох водяной дебил! — Знаю! — Ренэйт вскинула руку, показывая на ходу отцу большой палец, а затем громко свистнула во всю силу своих легких. — ВЫСТУПАЕМ, НАРОД! Ликаны всполошились и началось громкое копошение вокруг. Хайзенберг наблюдал за тем, как дочь спрыгнула со строительных лесов вниз и побежала в тоннель, ведя за собой несколько отрядов этих тварей. Со своим тонким слухом и нюхом, Карл еще долго ощущал ее, пока девушка не выбралась за пределы катакомб. И пусть он знал, что та будет осторожной, но некое волнение, что Итан может навредить ей, все же терзало мысли непрошеным импульсом. Они все еще обязаны играть свои роли в игре Миранды, и это бесило лорда неимоверно. Будь его воля, он бы не выпускал Ренэйт из фабрики. Ему было хорошо в ее компании, и мужчина не видел нужды приобщать ту к «семейному делу» этой суки. Карл научил дочь обращаться с металлом и конструировать механизмы, научил ее применять собственную мутацию себе на благо, и он считал, что этого ей достаточно. Не нужно его малышке бегать ночами в лесах с ликанами и выискивать тех, кто неугоден Миранде. Не нужно ей с ним ловить для нее новых подопытных кроликов и слышать их вопли в лабораториях. Для Хайзенберга это привычный мир, в котором лорд вынужден существовать. Но он желает обрести свое право выбора и одарить им Ренэйт. Сейчас Итан опасен, даже для такого осторожного существа, как его дочь. Он вооружен до зубов и видит угрозу в любом крысёныше, что пробежит у собственных ног. Карл не обманывается иллюзией о том, что заключить союз с Уинтерсом будет легко. Напротив, ему придется постараться, чтобы хотя бы вывести их встречу на уровень «разговора», и не дать гостю попытаться вцепиться себе в глотку. Это, конечно же, самая бесполезная затея из всех. Карла ничто не возьмет из того, что папаша Розы имеет при себе на данный момент. И все же что-то в этом Итане будоражило самого Карла. Его стремление спасти Розу, без знания того, насколько дитя особенное? Для любого отца его чадо самое лучшее и уникальное, но в случае с Розой, это реальность. То, чего боится сама Миранда. То, чего она жаждет и перед чем трепещет. У Хайзенберга есть все необходимое, дабы победить ее раз и навсегда, но ему так же нужно и дитя Итана. Благодаря наблюдениям Ренэйт, мужчина в красках знал, как человек печется над этими баночками с кусочками Розы. И понимал, что в его шатком состоянии любой намек, чтобы ее использовать, вызовет бурю, неуместной в их положении, агрессии и споров. Карл предчувствовал небывалую нервотрепку и испытание для собственной моральной и психической устойчивости. Он не собирался сюсюкаться с человеком, но стоило вытащить из глубин сознания все навыки ведения переговоров хоть на примитивном уровне. — Не разочаруй меня вновь, Итан Уинтерс, — усмехнулся в пустоту Карл, предчувствуя, что скоро в его семействе на еще одного мерзкого ублюдка станет меньше.

***

Ренэйт тихой тенью бежала по деревне, и за ее спиной становилось все меньше и меньше ликанов. Существа передвигались по крышам, забирались в дома и другие укромные уголки. Добрая их часть осталась вокруг руин, в которых и скрывалось их логово и один из многих проходов на фабрику отца. Грозное оружие выблёскивало у нее за спиной в лучах холодного, зимнего солнца. Свежий ветер не мог разогнать устойчивый запах гнили и испорченной крови, но трепал своими порывами полы грязного плаща и неровный короткий хвост на затылке. Все отряды вновь были на своих местах, и Ренэйт отослала последних на заставу во владениях Моро. «Прости, Итан. Это наша роль, но я знаю, что ты и с ними справишься» — она остановилась около пьедестала с выемками для контейнеров с Розой. Серо-золотой взгляд сначала скользнул по пустым нишам, а потом поднялся к серому небу, затянутому густыми, белыми облаками. Погода здесь менялась удивительно быстро. Вот уже и снег валит маленькими хлопьями. Снежинки оседали тихо на подставленное девчачье лицо и превращались в капли, стекая по щекам и подбородку. Имитация ее слез была неумелой подачкой природы. Она не умела плакать, как обычные люди. Или ее еще ни разу ничто так сильно не задевало за этот короткий срок жизни? За спиной учтиво прокашлялся Герцог. Толстяк был уникальным. Нейтральный представитель, который был за всех одновременно. Ренэйт он чем-то даже нравился. С ним было легко говорить всегда, когда тот появлялся в лифте их фабрики или на неизведанных тропинках, будто зная, когда нужен больше всего на свете. — Боитесь за господина Итана? — пухлая рука с сигарой взметнулась в воздух. — Не волнуйтесь. Он прихватил все мины, что я получил от вас в прошлый раз. Хочу сказать, что вы начали их делать так же хорошо, как ваш отец, юная леди Хайзенберг. — Не боюсь, — уверенно отозвалась та, пряча руки в глубокие карманы мужского плаща. — Я никогда ничего не боюсь. — Настоящая дочь своего отца, миледи, — насколько мог, тот отвесил ей шуточный поклон. — Если он не справится с Моро, то значит не справится и с задачей спасти Розу. Итан это понимает, как никто. Он выживет. Выживет и придёт к нам следующим. — Как интересно, — задумчиво отозвался Герцог и, судя по звуку, он немного подвигался на своем месте. — Я уже вам рассказывал притчу о камне, который хотел стать драгоценным? — Нет, — Ренэйт тут же повернулась к торговцу и глаза ее засияли интересом. — Такого еще не было. — Тогда присядьте рядом со мной. У нас много времени… Снег все еще продолжал падать с безмятежно холодных небес, когда где-то вдалеке каркнул огромный черный ворон.