Отцовский инстинкт

Понимание, что он уже находится практически в чреве своего очередного противника, не пугало, не ужасало Итана. Мужчина двигался очень медленно, выйдя из небольшого строения, что ужасно напоминало собой фанерный гараж. Верхний ярус фабрики Хайзенберга, который был виден всем, окружал его вновь обманчивой тишиной и безлюдностью. Уинтерс уже успел выучить, что все, что обычно встречает его так, начинает реветь и полыхать сильнее всего. Перед ним были учтиво распахнуты абсолютно все двери. Итан осторожно огибал кучи железяк, пинал бочки, ожидая очередного налета ликанов с распростертыми в голоде пастями. Поразительно, но сейчас здесь все удивительно напоминало самую обычную заброшенную фабрику. Лишь дым валил из высоких труб, разрушая иллюзию заброшенности. Итан вздрагивал каждый раз, когда у него под ногами трещали камни с сухой травой и всякие позабытые железки да трубы. Нужно было забраться внутрь и поискать Розу там. Неужели нужно думать, как Хайзенберг, дабы понять, куда тот мог деть свою колбу? Итан вскинул дробовик, готовясь ко всему лютому пиздецу, который мог припрятать этот псих. Это будет долго, но результат обязан оправдать себя. Итан каким-то чудом забрел внутрь того, что само приветливо распахнуло свои двери. Будто бы ангар, а, может, и большой гараж. Трудно сказать, что именно, здесь все оказалось настолько захламлено, что мужчина чуть было ногу не сломал и в ржавый капкан не угодил. Стоило бы сделать мысленную пометку, что это его тут так радушно ждали, но по расположению ловушки человек как-то понял, что она откуда-то выпала давным-давно и осталась позабытой в этой куче мусора. Дверь за дверью, Итан спускался все ниже. Его окружали лишь металлические стены и трубы, сигнализируя о том, что человек идет куда-то вглубь. Куда-то точно в лапы этого ублюдка. Дробовик был наготове, чтобы в любой момент всадить несколько патронов в нахальную морду и тушу лорда. Собственные шаги раздавались угнетающим эхом в пустом и узком пространстве, пока очередная захламленная комната не распахнулась. Здесь пахло металлом, машинным маслом и чем-то еще, что Итан не в силах разобрать. Он двигался все так же медленно, осматривая полки и ящики, рабочие столы, что в искусственном освещении пестрили сотней схем и бумаг на своей поверхности. Но даже с лампами здесь царил некий полумрак, что не давал осматривать пространство во всех деталях. Слишком много темных уголков, в которых могло сидеть все, что угодно. Все, до чего безумная фантазия лорда протянула свои лапы и помогла осуществить. Уинтерс подошел к странной тканевой ширме над одним из столов и толкнул ее дулом дробовика. Лишь тихое шуршание было ему ответом, и тогда мужчина сорвал преграду рукой вниз. То, что предстало ему перед глазами, сложно описать культурными словами. Итан замер в напряжении, прослеживая все фотографии, которые оказались зачеркнуты красным маркером и нет. Димитреску, Донна, Моро — их всех Уинтерс убил уже собственными руками и забрал то, что было нужно. Выше висела фотография Мии, что оказалась так же зачеркнута, как и остальные. Его изображение, Криса, малышки Розы и Миранды все еще оставались целыми и нетронутыми. Жуткая мысль, что Хайзенберг не блефовал и реально знал все, заставила его сильнее сжать в руках дробовик. — Живописная картина, не так ли? Грубый голос лорда полоснул по Итану не хуже ножа, и тот в резком развороте вскинул дробовик, выстреливая на уровне рефлексов. Мужчина даже не дрогнул, когда монстр в ленивом жесте взмахнул рукой и то, что должно было поразить его, остановилось. Уинтерс был готов к тому, что осколки полетят в него, однако лорд отправил их в пустующую стену. Кажется, того не волновало то, что останутся следы. — Просто посмотри и вдумайся, какую ты проделал работу, дабы вернуть себе Розу. Это достойно похвалы, — медленные хлопки раздавались один за другим в этом тягучем напряжении. — О нет, еще не все, — практически рыкнул Итан, не опуская оружие, пусть уже и понял все, что хотел ему донести лорд своим появлением. Пули для того ничто. — Последняя ее часть у тебя, и я ее заберу. — Так я ее и не прячу, — лениво пожал плечами Хайзенберг. — Я же сказал, сможешь добраться, я ее отдам без боя. Или ты уши посеял, балда? — Не держи меня за придурка, мудак! — лицо Итана было темнее самой грозной тучи. — Чтобы кто-то из вас да отдал ее? Давай! Давай, показывай в чем подвох! Я убил твою чертовую семью и уж поверь, ты следующий в списке. Карл не самое терпеливое существо из всех в этом мире. Однако ему приходилось сдерживать себя. Но напряженная поза и стиснутые зубы выдавали, что еще немного и Итан будет расплющен. И только Хайзенберг хотел что-то ответить, как напряженную тишину разрезал гул бензопилы или очень большого мотора. Мужчина с видом «Одну минуточку», поднял сетчатую крышку люка и заорал: — Завали ебло! — тут же темные стекла очков сверкнули в искусственном освещении лампы. — А ты, сядь! — этот командный тон не заставил Итана повиноваться, нет. А вот неожиданное давление — да. Будто бы все снаряжение Уинтерса разом потяжелело килограмм так на сорок и потянуло его вниз, буквально прибивая к уже пнутому стулу. — Хорошо! А теперь слушай внимательно, хер блондинистый, я дважды не повторяю. Что ты видишь? Из доски с фотографиями вырвался нож, который тут же лег в большую ладонь лорда. — Покойников, — выплюнул Итан, смотря на Карла исподлобья. Он все еще не мог подняться, отяжеленный собственным снаряжением. — И ты к ним присоединишься, если не отдашь мне моего ребенка! — Их ты убивал с таким же рвением, да? Гигантскую суку, стремную куколку и водяного дебила ты драл безбожно, потому что чувствовал свое превосходство. Но сейчас включи свой куриный мозг, Итан, и догадайся благодаря чему ты еще бегаешь по моей земле! Карл не то чтобы кричал. Он просто говорил достаточно громко, как тот, кому вечно приходится силой голоса превосходить другие посторонние шумы. Но Итан уже ощущал, как под ним трясется стул. Еще немного, и он улетит вместе с ним в стену, а хуже — в люк, который лорд оставил открытым. — Да твою мать, захлопнись, мразь! — Карл опять орал вниз. — Ренэйт! Запри мудака ниже! — О, так ты тут не один, мудила! — тут же спохватился Итан. — И сколько тварей тут еще? Ну, говори-говори, хотя и сам узнаю… КХААА! Итан все же ощутил, как ему в плечо влетела пуля. Он в шоке распахнул глаза, понимая, что у Хайзенберга сейчас при себе нет никакого стрелкового оружия. На ящике лежала пачка рассыпанных пистолетных патронов. Кайф! Он тупо всадил в него пулю одной лишь своей способностью. — Мрааааазь, — цедил сквозь зубы Итан. — Я разорву тебя и всех здесь, кто касался Розы! Слышишь, я-ааааааа! Итан не мог двигаться на стуле, а пуля входила все глубже в его плоть, пока не остановилась вновь. Мужчина возвышался над ним и точно смотрел с презрением, когда пуля внутри начала раскручиваться. Уинтерс клял все на свете. Почему-то ему казалось, что самое время выплеснуть всю свою ненависть на этом мудаке. — Ебись ты, и все твое паршивое семейство, огромным конем! Думаешь, я спущу с рук хоть кому-то то, что меня лишили дома и семьи во второй раз?! А вот хер тебе, мразь! Я выжил в аду Бейкеров, я пережил ту поебень от Криса, и я, блять, продолжу жить счастливо! Понял, мудак? Я не позволю никому портить мою жизнь! И я не буду плясать под чью-то дудку! Итан не чувствовал того, что пуля более не двигалась. Он продолжал изливать все, что в нем накипело. Злость на Криса, на Миранду, на то, что он допустил страдания собственной дочери. Поток слов не прекращался, даже когда горло начало саднить, и хрипотца вызывала долгий удушливый кашель. Хайзенберг же не делал ничего. Он стоял и слушал, наблюдая за человеком из-за стекол черных круглых очков. Итан просто не понимал, что сейчас неимоверно схож с лордом в его порывах и стремлениях. Карл топчет эту землю дольше Уинтерса. Он повидал намного больше самых разных людей, и, благодаря этому, тот знал, что и кому из них нужно. Некоторых нужно давить, некоторых поощрять и заманивать. Хайзенбергу казалось, что Итан разумный мужик. Разумный, но загнанный в рамки приличного образа человека, который был угоден всем. В нем кипели эмоции, бурлила жизнь. Он ничего не понимал, но шел к своей цели по трупам, чтобы вернуть дитя и стать счастливым. Карл просто давал Итану то, что никто до этого не удосужился. Он позволил ему выплеснуть все, что кипело и болело. Все, что не давало облегчения и умиротворения. Один порыв, и вот окровавленная пуля уже упала на пол. Уинтерс сидел на стуле, откинув голову назад, и тяжело, хрипло дышал. Тишину между ними разрезали лишь вдохи и выдохи человека, который впервые за всю жизнь высказал все, что разрывало его изнутри. — Малыш, дай я кое-что проясню тебе. Просто послушай, — Карл как-то даже устало снял очки и отправил их в карман. — Мы воюем против одного огромного врага. Миранда украла твою дочь, не я. Ты часть ее игры, пешка, но мы с тобой можем стать дамкой на этом поле. Роза ее слабость, и мы можем повернуть это себе на руку. Ты не единственный, у кого она забрала все, что было дорого. И среди всех этих марионеток, лишь я понимаю тебя и то, что тобой движет, Итан. — Да что ты такое говоришь… — тяжело и хрипло засмеялся тот. — Понимает он меня… как же… Не пизди… Здесь нет никого, кто бы… — Папа, я принесла ее, — из люка в полу медленно начала подниматься девушка и Итан, самым тупым и неверящим взглядом уставился на нее, когда показалась вся несуразная фигура. Из-под плаща показалась знакомая желтая банка, которую незнакомка бережно обнимала одной рукой. — Я помешала? — тихий, но хорошо поставленный и четкий голос долетел даже до Уинтерса. — Нет, дорогая. Ты очень даже вовремя. Теперь будешь говорить по-человечески? — Хайзенберг усмехнулся все также широко и хищно, как при первой встрече, но не слишком уж и кровожадно. — Роза… — Да отдаст она тебе Розу, идиотина, — Карл закатил глаза и махнул рукой. Итан ощутил, как снаряжение перестало сковывать его тело. С тем же ему между ног поставили банку с последней частью его дочери. — Капец, ты реально хочешь говорить? Удивил… — Да я полон сюрпризов! Я чертова пиньята с конфетами! — громкий смех Карла снова резанул по ушам.

***

Итан не мог поверить в то, как все развивается. Еще несколько часов назад он мчался сюда, дабы сносить голову последнему из детей Миранды, а теперь он сидит в какой-то комнате около стола и перед ним в чашке плещется что-то горячее. В руках его греется последняя желтая банка с Розой, а сам грозный, непредсказуемый Хайзенберг продолжает стоять у стены с прибитыми схемами и чертежами. Но страннее всего выглядел последний элемент этого пазла: та, кого мужчина называл своей дочерью. Осознать, что у этого монстра есть свой ребенок, было сложно. Все еще свежи были воспоминания о ведьмах Димитреску, о Донне с ее Энджи… И мужчина ждал подвоха с любой стороны. От всего, что только могло и не могло быть. — Повтори-ка, что ты только что сказал, — Итан перевел взгляд на лорда. — То, что ты готовишь переворот, я понял. Ты хочешь союз со мной? — Ты думаешь, я оставил бы тебя вживых, если бы это не принесло мне пользу? Итан все еще не верил, что он реально ведет конструктивный диалог с самим Карлом, мать его, Хайзенбергом. Хотелось ударить себя по лбу. — Я не приму твои условия. Черт, я тебе не верю! Серьезно! Ты мог притащить просто мутанта с улицы и сочинить сказочку про отцовство на ходу, чтобы просто обдурить меня! — Эй! — Ренэйт тут же возмущенно засопела на их гостя. — Думаешь, я не гожусь в отцы? Будто бы ты идеальный, блять, папаша года! — Да, у тебя никого не может быть! Ты… Снова раздалось жужжание пропеллера и Ренэйт, со вздохом, поплелась обратно к люку. Она без слов поняла, что должна опять пойти запирать отцовский эксперимент на другом уровне. Итану же казалось, что Карл его сейчас просто разорвет. Вот одним взглядом. Но нет, тот с грохотом пододвинул себе стул и уселся напротив Итана. — Неужели реально думаешь, что ты один тут отец, раз трясешься над своим чадом, а? — Я… я видел дневник Донны. Да вы тут все конченые. Воруете детей. Сколько их у тебя здесь на фабрике исчезло? — Придержи язык, Уинтерс, — процедил буквально сквозь зубы Карл. По одному кивку головы, ящик его стола выдвинулся. — Загляни внутрь, раз такой умный и бесстрашный. И Итан, на эмоциях, заглянул. И чуть было не ахнул. В нише лежало две игрушки: мохнатая кукла, похожая на потрепанного пса, и кукла в темно-синем платье. Мужчина сел обратно молча. — Ты прав лишь в одном, она не рождалась от меня, — между зубов вновь оказалась зажатой толстая сигара, что уже тлела ярким огоньком на конце. — Если ты так хочешь узнать все подробности того, как я обзавелся ею, то так уж и быть. В знак заключения союза, я все расскажу. — Да не сог… — Где-то шестнадцать лет назад Миранда решила вселить каду в тело беременной женщины. Ей казалось, что в таком случае образуется новая связь, что создаст идеальное тело для ее Евы. Увы, как мы знаем, очередной провал завершился тем, что тело просто попало ко мне. Я не убиваю живых, к твоему сведенью, я использую трупы для своих опытов, так что мне оно даже подходило. Оно лежало на столе несколько суток, пока у меня дошли руки. Я прям помню, что уже подготовил все нужное для внедрения механизма, как увидел, что живот трупа дрогнул. Раз, потом второй, третий. Я подошел и четко увидел, как на серой коже вырисовался отпечаток маленькой стопы. Вскрыв ее… Я нашел вполне себе живое дитя. Я подозреваю, что каду все же начал слабый симбиоз с телом матери и это повлияло на состояние ее плода. У нее были все руки, все ноги, хвоста не нашел, — Карл даже хохотнул. — Но она была холодной. Чертовски холодной и видно было, что без пуповины матери сама бы не протянула. У меня был еще один собственный каду и я, почему-то, рискнул подсадить его в ребенка. Вообще надежды не было, но… Мне хотелось, чтобы все получилось. Казалось, если она выжила внутри трупа, то, возможно, у нее хватит везения протянуть дольше за его пределами. Итан понимал, что для Хайзенберга возиться с трупами, вполне нормальное дело. И лишь он сам должен испытывать отвращение ко всему этому, но… Уинтерс слышал, как мягко звучал чужой голос, как медленно выдыхался дым из легких и видел, как почти тепло мужчина косился на те игрушки в своем столе. Казалось, будто бы он рассказывал о моменте, который считал лучшим во всей своей жизни. — Ребенок выжил и даже каду в ней прижился хорошо. Сильная связь редкость даже у нас. Знаешь, что означает имя Ренэйт? — Хайзенберг сделал глубокий вдох, и сигара начала тлеть сильнее. — Не знаю, — Итан с удивлением ждал, что скажет лорд дальше. — С немецкого оно означает «рожденная заново». Согласись, ей подходит. Та, кто должна была умереть, выжила в моих руках и… и я не смог отдать ее. Я не то чтобы прятал ее, но не показывал. А Миранда узнала. Узнала и забрала ее, в очередной раз проверяя на совместимость для ритуала по возвращению… Евы… Уинтерс не увидел, он услышал, как сигара была раскушена и упала на пол. Он будто бы ощутил чужую ненависть ко всему живому, что исходила от Хайзенберга в этот момент. — Я уже несся туда, чтобы разъебать все к херам, но тут мне бросают ребенка со словами, что это не то. Сука, эта блядь посмела выбросить мое дитя, как какой-то ненужный мусор! — лорд подорвался с места и тут же нож в стене начал кромсать изображение Миранды. Стул с грохотом упал и Итан вновь поднял взгляд на собеседника перед собой. — И клянусь, я бы реально разнес все, если бы Ренэйт не разрывалась в плаче. Карл все еще в кошмарах слышал тот плач младенца в своих руках и не мог выбросить образ, что ее бы также растолкали по колбам, как Розу. — Ей повезло. Что-то в ней не подходило для Миранды и более она ей оказалась не нужна, но… Итан… Жизни здесь для нее не было. Ренэйт осталась слишком похожей на людей, и я не хотел, чтобы она уподоблялась нам. Миранда забрала у меня свободу, забрала честь, гордость и достоинство. Эта сучара заперла нас здесь всех, сделав своими слугами. Но я помню, что значит быть свободным. И я хочу, чтобы Ренэйт такой была, понимаешь? Без Миранды, без никого иного, у нее будет шанс жить, а не существовать выродком, как мы! Такое и нарочно не придумаешь. Итан понимал, что Хайзенбергу нельзя доверять, как никому здесь, но… Но мужчина чувствовал, что лорд не лжет. Он видел его глаза, когда тот все это рассказывал. И понимал, что ощущает то же самое, прижимая к себе колбу. Он тоже готов на многое, лишь бы спасти Розу и подарить ей нормальную, свободную жизнь. — Теперь понимаешь, Итан? — Хайзенберг встал на колено перед стулом Уинтерса и поднял ладонь, сжимая ту в плотный кулак. — Ты и Роза — билет на свободу для меня и Ренэйт. Я и Ренэйт — твой шанс выжить и уйти с дочкой. У вас есть сила, способная ослабить Миранду. У меня есть сила и ресурсы, чтобы добить эту суку. Мы можем друг другу помочь. У нас одна цель, Итан. Зачем идти к ней разными путями, если можно стать командой? Итан не хотел признавать, но у них реально одна цель и одинаковые мотивы, дабы уничтожить Миранду. Она слишком много посмела забрать у них обоих. Но не только это сподвигло Уинтерса протянуть Хайзенбергу руку для крепкого рукопожатия. Он был прав. Не во всем, но во многом. У них обоих есть сила, чтобы убить Матерь и, объединившись, этот показатель возрастет вверх. — Обещай, что я получу свою дочь обратно, Хайзенберг, — Итан смотрел на Карла с прищуром готового к бою воина. — Малыш, я не повторяюсь. Я уже сказал, что мы спасем Розу. Тем более, Ренэйт очень хотела ее увидеть, — лорд поднялся с колена и поправил шляпу, следом хватая протянутую пятерню своей лапой. Его довольная усмешка тонула в густой щетине и все еще походила на оскал. — С тебя же обещание, что поможешь нам убраться на вашу человеческую землю. — Идет! Ай! — Блять, какого ты мне свою беспалую культяпку протянул, придурок?!