Отцовский инстинкт

Итан видел Ренэйт в сражении уже один раз. И только благодаря этому молодой мужчина сейчас мог читать ее, как открытую книгу. Для нее защита его семьи не была пустым звуком или же «простой обязанностью», чтобы не быть запертой. Девушка подходила к этому с полной серьезностью и самоотдачей. Дай ей волю, то ни одна живая душа бы не подошла к дому ближе, чем на несколько миль. Молодой отец в первые дни объяснял ей, что люди с домашними питомцами — это нормально. Это не угроза. Это привычный для их общества аспект, который нельзя исключить. По большей части, Итан и сам считал Ренэйт дикаркой поначалу. Он не мог осознать до конца, глядя на нее, что она жила в обществе деревенщин. Девушка выходила в люди, пусть и редко; знала их менталитет и привычки. Ее не удивляло то, что кто-то косился напряженно или непонимающе. Не бросало в дрожь от перспективы общения, пусть и короткого, но живого. Ренэйт отлично держалась, ни разу не выдавая, что она такое и чья дочь. Уинтерс стыдился себя за то, что, убеждая собственный рассудок в том, что воспитанница Карла — человек, опасался ее реакции на «обычный» социум. Но все тревоги со временем иссякали. — Я обошла все по Уэст стрит вокруг нашего района. Чисто, Итан, — спокойный тон не выдавал того, что и взгляд в первые минуты разговора с Крисом. Ренэйт была в курсе того, что из деревни кто-то уцелел, помимо нее. Что ж, Итан готов опять дать руку на отсечение, что девушка была более чем готовой к такому известию. Мутанты так просто не умирают. Дети Миранды — тем более. Сама Матерь — та еще живучая тварь, у которой было слишком много козырей в рукаве. — Крис с тобой связывался? — девушка все ходила за Итаном грозной тенью, пока тот нес Розу на второй этаж, дабы уложить спать. — Да. Сказал ждать указаний. Они все еще разбираются вместе с Пирсом и проверяют информацию, данные, отчеты, — Уинтерс уложил малышку в кроватку, тяжело упираясь в бортик. — Боюсь, чтобы нам не пришлось… — Итан, вдох-выдох, — Ренэйт так и осталась стоять в дверном проеме детской спальни. — Знаю, тебе тяжело, но… мы все будем защищать Розу и тебя. И в этот раз Крис не наступит на те самые грабли вновь. И если кто-то посмеет подойти к этому дому, живым не уйдет. Они знали… Они все были готовы к тому, что мирная жизнь — мираж, который просто хочется поддерживать. В углу комнаты стояла детская сумка, набитая вещами первой необходимости. В нагрудных карманах и Уинтерс, и Ренэйт, держали мощные рации, для связи со штабом Редфилда. Мужчина прятал за поясом пистолет, и в каждом кармане штанов — по магазину с патронами. Девушка же носила внушительный охотничий нож в набедренной сумке, а любимый тесак дожидался ее под половицами крыльца. Вязь слабых электрических кабелей проходила там же, опоясывая ее смотровую точку для быстрого контакта и подзарядки. Оба были готовы бежать, если потребуется. Ренэйт настаивала, мол, если есть опасность, пусть Крис сразу заберет мужчину с Розой. Но тот вновь отворачивался, говоря, что у них все схвачено. Будь мутант свободной, она бы свернула человеку шею за эти слова и перепрятала семейство туда, где ни одна ищейка не найдет, ни один шпион не доберётся, и ни один дрон не подлетит. И, читая это по голосу, Пирс, который тоже считался ее неформальным начальником, успокаивал бойца по рации. Нивас, ласкающей манерой речи, убеждал ее придерживаться плана, а не самовольничать раньше времени. Придет время, и все будет. Глупо рыпаться тогда, когда ничего еще толком не известно. И, странно, Ренэйт верила другому «не человеку». Она прислушивалась к своему непредвзятому внутреннему голосу, а тот все твердил, что все проще, чем кажется. Паранойя Редфилда и потаенные фобии Итана не должны касаться ее. Ренэйт Хайзенберг, последний мутант Деревни, существо, что несло волю своего отца, должна оставаться сильной и хладнокровной, до самого конца.

***

Ночной воздух ласкающе касался хмурого, сосредоточенного лица, с острыми, как самый идеальный клинок, чертами. Немного отросшие волосы сейчас были собраны в неаккуратный пучок, который давно растрепался, не в силах удержать особо непослушные пряди у лица. Все та же привычная повседневная одежда, что ничем не выделялась, все еще сохраняла иллюзию обычного молодого подростка, который поселился в этих окрестностях. Темные джинсы, облегающая черная футболка и белая, длинная, распахнутая рубашка до колен. Ренэйт сидела сторожевым псом на деревянных ступенях крыльца. Обычно металлическо-серые глаза сейчас отдавали желтой радужкой. Только хваленое самообладание и выдержка не давали опуститься до того, чтобы беспричинно метаться туда-сюда. Вся концентрация уходила на то, дабы держать под контролем всю местность и улавливать малейшие колебания и изменения в их окружении. Именно благодаря этому она не вздрогнула, когда рука Итана опустилась ей на напряженное плечо. — Вернись к Розе, — ровным тоном попросила Ренэйт мужчину. — Я запер все, оставил радио-няню. Да и ты не пропустишь ничего, что будет приближаться, — Уинтерс смотрел на это «дитё» сверху вниз, припав плечом к деревянной балке. — Ты не должен так полагаться на меня, Итан. Мне приятно, но будь осмотрителен. Я не мой отец, — все так же ровно, но та продолжала гнуть упрямо свою линию. Итану нравилось, что она трезво оценивала свои силы и не боялась сказать «я не могу» или «я постараюсь стать лучше». Здравый смысл Ренэйт — чудо. Она была намного умнее части лордов, которые смели недооценивать Итана, за что и поплатились своими жизнями. — Кстати о Карле. Не думаешь, что он и есть тем выжившим? — Ты жесток, Итан, — печально усмехнулась Ренэйт, сжимая руки в кулаки. — Знаешь, чему он меня научил в первую очередь? «Не лелей надежду, которая не осуществится». Я могу верить, что это папа каким-то чудом выбрался, но… Я устала, Итан. Я устала ждать его, веря, что вновь увижу. Ты сам говорил отпустить, а теперь спрашиваешь, «а может это он?». Пожалуйста, оставь это… Она не отпустила. Не смогла. Ренэйт ждала Карла каждый день, даже если и не зацикливалась на этом. Дочь была связана со своим отцом прочными узами, всецело доверяя и стремясь к нему. Итан сам хотел, чтобы его смелая догадка была правдивой, однако… — Прости, — он вновь хлопнул девушку по плечу, давая понять, что не хотел бередить ее свежие, все еще кровоточащие, раны. — Ты права. Возможно, я сам хочу увидеть его снова, чтобы хорошенько вмазать. — Зачем? — Ренэйт, впервые за эту беседу, подняла взгляд на мужчину. — Он свалил, оставив на нас это дерьмо. Разве ты не хотела бы сделать то же самое? — Итан подбадривающее усмехнулся ей. И Ренэйт… поняла… Поняла то, к чему клонит молодой отец. — Да. Я бы тоже хотела ему врезать, чтобы больше так не пугал, — и она улыбнулась. Слабо, устало, но искренне. — С ним бы было веселее вас опекать. А так… все на мне. Они сидели уже бок о бок. Оба всматривались в ночную темноту и уличные фонари. Рации и радио-няня молчали, будто сговорившись. Мужчине пистолет давил в поясницу, девчонке — нож в поясной сумке упирался в копчик. Оба кривились в душе от этого, но с места не двигались. Итан пытался перебить молчание между ними разговорами. Все же Ренэйт, ради того, чтобы присматривать за ним и Розой, исполнять свой служебный долг, пришлось отказаться от перспективы заниматься организацией концерта и участвовать в его подготовке. Но юная Хайзенберг ничуть не была огорчена этим фактом. Когда-то она еще попадет на такое мероприятие, без сомнений. Да и та понимала, что Итан с малышкой все равно бы не пришли, а стараться Ренэйт готова была бы только ради них. Девчонка уже привычно уронила голову на чужое плечо, рассматривая левую ладонь Итана. Ренэйт любила загибать его пальцы, пересчитывая их. Вся пятерня была на месте. Срочная трансплантация, в купе с силой плесени, позволила ладони принять свой первозданный вид. Уинтерс не нуждался ни в каких имплантатах или инородных механизмах. Сейчас можно сказать, что все «свое» было при нем. И мутант радовалась этому. Минус одно тяжкое воспоминание о пережитом кошмаре для этой семьи. Девушка продолжила бы лениво перебирать чувствительные фаланги, если бы что-то не всполошило ее. — Итан. Дом. И сразу после этих слов, на первом этаже что-то громко упало с полок. Уинтерс тут же бросился внутрь, пробегая мимо металлических статуэток, которые из металлолома крутила девчонка. Только наверх. Только к Розе. Ренэйт же осталась снаружи, уже проломив кулаком деревянный пол и выхватив оружие. Руки сами по себе начинали искриться электрическими разрядами, когда она бросилась по прямой на темный силуэт, вальяжно входящий через низенький белый заборчик. Боец экспериментального отряда не могла этого объяснить, но это существо скрывало свое присутствие. Хорошее спокойствие в миг превратилось в дискомфортный штиль. Будто бы что-то извне заставляло ее чувства молчать, не ощущая абсолютно никакой опасности. Но это замешательство не мешало Ренэйт нападать первой, дабы показать, кто истинный хозяин этого места и положения. — Прием! — Ренэйт прижала кулаком рацию к груди, но из нее вырывались лишь шипящие помехи. — Гадство! Прямой, рубящий наэлектризованный выпад, существо заблокировало одним лишь локтем. Контратаку ногой — вторым. Удар головой прошелся в пустоту, так как после этого мутанта перебросили через себя. Ренэйт, перекатившись по земле, тут же бросилась обратно, игнорируя то, что ее оружие перекочевало в руки противника. А неизвестный будто бы игрался с ней, лишь уклоняясь и достаточно лениво отбивая ее атаки свободной ладонью. Мешковатая одежда смотрелась несуразно на этом силуэте, а лицо скрывалось под плотным и большим капюшоном. Как бы не старалась, Ренэйт не могла сбросить его прочь, или хотя бы достать до головы. Противник будто бы знал все, на что была способна девушка, ограниченная ситуацией и обстановкой. Крис запретил ей бушевать и подвергать опасности мирных людей. Как бы она не билась, не спрашивала, чья жизнь важнее, незнакомца или Итана с Розой, но тот все продолжал отворачивать и стоять на своем. Вплоть до того, что эти кабели в ступенях — были простой насмешкой. Для Ренэйт и ее организма, этого чертовски мало и не создает, по сути, никакого эффекта. То, что генерирует ее собственное тело, и то лучше. Крис говорил ей защищать семейство Уинтерсов, но при этом, ограничивал во всем, что только можно и нельзя. Вот за это Ренэйт и не могла пропитаться к командиру искренним уважением, подобно тому же Пирсу. Позорище. И это дочь сильнейшего лорда? Это та, за кем шли полчища ликанов, и пред которой падали ниц поверженные альфа-особи? Ренэйт бесило то, что противник ни во что ее не ставил. Это чувствовалось во всем. В его беззаботной защите, движениях, отбрасывании ее прочь от себя. В том, что он ни разу не занес руку для удара в ответ, ловя и блокируя ее одну. Оружие ее валялось где-то в стороне, брезгливо отброшенное в сторону незнакомцем. Но ничего. У Ренэйт и без этого была достаточно тяжелая рука и тонна упрямства за плечами. Ее следующий атакующий выпад был спонтанностью даже для нее самой. Ренэйт подалась в сторону. Упираясь руками в землю, она вскинула ноги, и тут крепкая ступня встретилась с не менее крепкой челюстью. Однако, это заставило противника лишь на маленький шаг отступить. И уже в следующий миг цепкая ладонь ухватилась за лицо напавшего. Заискрилось электричество на кончиках пальцев, проходясь по чужому тело с головы до ног и… Ничего. Существо лишь сложило руки на груди, игнорируя то, что его тело было поражено мощным разрядом тока Ренэйт. У мутанта не было времени вникать, почему густая щетинистая борода под пальцами так знакомо покалывает. У нее не было возможности перегруппироваться и содрать треклятый капюшон, дабы увидеть лицо напавшего. Ренэйт уже не слышала, что из окна детской комнаты по пояс вывалился Итан, что-то ей напористо крича. Мощные руки противника наконец-то вскинулись вперед, заключая девушку в поистине стальные объятия. Дочь лорда вырывалась, лупила свободным кулаком по чужому лицу, брыкалась, а тому хоть бы что. Из-за повторяющихся электрических разрядов, ткань толстовки с капюшоном не выдержала, начиная тлеть и плавиться. Итан все еще что-то кричал сверху, Ренэйт обнимали крепкие руки, над ухом раздавался громкий и заливистый мужской смех. Мир будто бы намеренно остановился именно сейчас, когда ее металлическо-серые глаза начали наливаться неудержанными слезами. Что-то отступало, возвращая девушке возможность ощущать и чувствовать все вокруг себя. Всепоглощающее тепло разливалось в груди, когда она в ответ сомкнула руки за спиной… отца. Стоило ткани капюшона истлеть до конца, как заплаканной щеки девчонки коснулись седеющие пряди волос последнего и сильнейшего лорда. Карл все так же низко и заливисто хохотал, прижимая к себе любимую дочь, абсолютно не обращая внимания на то, что та до сих пор поражала его тело разрядами тока. — Тихо-тихо, — успокаивающе поглаживая ее по спине и макушке, приговаривал мужчина. — Я не Миранда, малышка. Не она… Это я, Ренэйт. — Заткнись! Просто заткнись, папа! — сквозь слезы кричала на мутанта дочь, прижимая того к себе со всей силы. Итан, придерживая плачущую Розу на руках, выбежал на крыльцо, тоже весь в слезах и с буквально нечитаемым выражением лица. Он просто смотрел со стороны, как огромная фигура Карла обнимает не менее широкоплечую Ренэйт. Девушка буквально забралась на того с ногами, обнимая его поперек торса ими и держась за мощную шею. С окна детской комнаты свесился Пирс, показывая большой палец куда-то в темноту ночи.

***

Даже спустя полчаса, никто из этой троицы не угомонился. Разве что Роза вновь уснула, мирно посапывая в своей кроватке. Ренэйт сидела на диване, вцепившись в родного отца руками, как клещами, не желая того отпускать. Ей казалось, что если ее хватка ослабнет, то его образ растает, как мираж или иллюзия. Бывший лорд понимающе приобнимал ее одной рукой, второй же защищаясь от нападок Итана. Пирс мирно сидел на полу у кресла, потягивая чай, пока Крис чуть ли не похрапывал в том же кресле. Итан хотел объяснений. Ренэйт не верила своему счастью. Карл же просто наслаждался всеобщим вниманием. Ситуация не изменилась даже через час, разве что Итан уже выпил пива для успокоения нервов, а Хайзенберг — просто пил виски с горла. Ренэйт все так же обнимала его поперек торса, не давая даже подняться. — Мы наткнулись на Хайзенберга и Герцога две недели назад, когда я проходил лечение на базе, близь Праги, — понимая, что Крис по-доброму ничего рассказывать не будет, Пирс взял все в свои руки. — Ну как тебе сказать, Итан, что наткнулись. Я уже знал, как ощущается каду и метамицелии, так что, ощутив, ночью выдвинулся проверить. И не прогадал. Ваш толстяк открыл себе точку с уличной едой, а Карл просто дрых в повозке, которую все считали частью декораций заведения. — То есть ты выжил… И вместо того, дабы искать нас… ошивался с ним? — Ренэйт вскинула голову в праведном возмущении. — А мы тут места себе не находили от горя, — Итан тоже нависал над Карлом грозной тенью. — Ну чего ты, малышка, — Хайзенберг привычно взъерошил ее волосы так, будто бы ничего и не случилось. Ему все еще нравилось всеобщее внимание. — Разве тебе не понравилось без меня тут ошиваться? — Нет! — тут же отозвалась та, а потом стушевалась. — С Итаном хорошо, но… Но… Ты дурак… — Сильный аргумент. Я его не принимаю, — фыркнул беззлобно мужчина, делая еще один глоток виски с горла. Его голова легла на темную макушку девчушки. — Я потом вам все расскажу, малышка. Хорошо? Когда ты не будешь реветь и будешь слушать меня внимательно. — Так вот, после долгих переговоров и представления доказательств, что Ренэйт находится под защитой Криса и, по сути, свободна и без заточения, мы сошлись на том, что Карл Хайзенберг также присоединится к экспериментальному отряду под началом Криса Редфилда и будет исполнять те же функции, что и Ренэйт Хайзенберг. Это звучало слишком пафосно и довольно. Пирс вообще был счастлив, что его ряды пополняются такими интересными кадрами, а Крис лишь тяжело вздыхал. Еще один мутант на его старческие плечи. — О! Ты такой же, как я, получается, — Ренэйт смотрела на отца с Вселенским благоговением. — Пустишь и меня под свое крыло, Итан? — глаза Карла, не скрытые за темными стеклами очков, хитро блеснули. — Хотя, я ж все равно не уйду. Итан уже не мог и сам. Он отвернулся от дивана, на котором развалилась чета Хайзенбергов, и больно сжал переносицу пальцами, стараясь сдержать непрошенные слезы облегчения. — Такого… как ты… нельзя выпускать в общество сейчас… — молодой отец практически дословно повторил свою же фразу, которую сказал лорду, когда они убегали с разрушенной деревни. Хайзенберг, уловив это, только шире усмехнулся. Что на уме у этого мужчины, всем оставалось только гадать и гадать. — Минуточку, а почему я не ощущала твоего приближения, папа? — Ренэйт обвела взглядом всех присутствующих вопросительным взглядом. — Это какие-то вредные терки тех двух, — скучающе зевнул Хайзенберг, даже не смотря в их сторону. — Потом обсудим это, как и многое другое. Итан, у меня виски закончилось, вот что реально важно. — Да как ты в одно рыло все выпил?! И сейчас всем реально казалось, что факт того, что каждый здесь считал Карла мертвым, его лично не смущал.