Князь.

***

Если кто и летом на лыжах — это значит, точно из рыжих, всё не слава богу, любое дело под разлюли, но пока фартит воеводе, с перевалов барсы подходят и над Лысой горою кружат орлиные патрули.

***

      Дин нервно мерил шагами земляной пол палатки, сверля взглядом синеющую даль, виднеющуюся через вход. Рядом, развалившись в кресле, полулежал Габриэль с травинкой во рту и жмурился от света, полоской ложившегося на его лицо. — Не волнуйся, княже, придут твои барсы с Касом во главе. Все будет, прекрасно, будь уверен.       Дин лишь кинул орлу раздраженный взгляд, Габриэль поднял руки в примирительном жесте. — Не волнуйся ты так. Сэмми! — Гейб улыбнулся влетевшему к ним Сэму. — Прекрасен и взвинчен как всегда. Что случилось?       Сэм согнулся в попытках отдышаться, жестом прося подождать пару секунд. На голове полный бардак растрепанных волос, вызвавших у Габриэля улыбку умиления. — Дин, барсы подходят.       Князь вскинулся, с недоверием смотря на брата. Но увидев серьезность на его лице, просиял, сверкая счастливой зеленью. — А Кас? — Он уже…       В этот момент стало заметно холоднее, кажется, еще немного и пойдет снег. Источая холод снежных гор, вошел Кастиэль, преследуемый Бальтазаром. — Как и просил, князь, барсы и Кастиэль собственной персоной как приятное дополнение, — Бальт широко улыбался, выражение лица барса же было серьёзно и холодно. — Князь Винчестер, барсы по вашей просьбе прибыли и готовы к дальнейшим действиям, — он смотрел Дину в глаза своим ледяным, безразличным взглядом, хорошо скрывая трепет в сердце при виде князя, с надеждой и радостью смотрящего на него. — Кас, я так рад тебя видеть!       Бальтазар незаметно для князя и барса махнул рукой, предлагая остальным выйти и оставить пару в одиночестве. Кастиэль проводил взглядом уходящих Сэма и Габриэля, сдерживая усталый вздох. Находиться в одном помещении с Дином тет-а-тет тяжело. — Кас, слушай, — Дин взволнованно трет шею. — Я не хочу говорить на эту тему, — Кастиэль смотрит холодно и недовольно. — Я пришел помочь твоему народу, не тебе, — барс разворачивается к выходу, но князь преграждает ему дорогу. — Да да, успокаивай себя себя этим, — Дин раздраженно хмурит брови. — Мы оба знаем, что это не так.       Кас все-таки не может сдержать усталого вздоха. — Думай что хочешь, Дин, а я считаю эту тему закрытой, — обойдя князя, Кастиэль выходит из палатки.       Внутрь почти сразу входит Бальтазар, сжираемый интересом. — Ну что? — Я все засрал, Бальт, — горько усмехается Дин. — Ну только не надо руки опускать, княже, он же без ума от тебя, — кот плюхается в кресло. — Ага, без ума от ненависти. Бальт, это бессмысленно. Мы отвоюем, он уйдет в свои холоднющие горы и забудет обо мне, как о ночном кошмаре, — князь садится на пол, хватаясь за голову руками. — А я останусь здесь, влюбленный и с разбитым сердцем. — Отвратительно, — морщит нос Бальтазар, перебирая бумаги на столе рядом с креслом, в котором он сидит. — Все будет по-другому, княже, все будет по-другому. — Как по-другому, Бальт? Если я умру защищая свои земли? Вот тогда точно по-другому будет, — Дин запрокидывает голову, вздыхая. — Безнадежно.       Бальтазар только фыркает и легкой походкой выходит из палатки, оставляя князя одного. Снаружи кишит солянка из барсов, орлов и обычных людей. Толпа пестрит разными цветами лат и глаз и приятно гудит на самое ухо не тихо, не громко — то, что надо. Белоснежные шатры создают однотонный фон для этого безумного буйства красок, характеров, возрастов, одежды, кожи, глаз, улыбок, хмурых бровей, прикушенной губы — все в сочетании создает дивное произведение искусства, живое и от того еще более прекрасное. Сэм и Габриэль бредут через это безумное веселое месиво и тихо, чтобы слышали только они переговариваются, честно, обо всем. И глаза их светятся таким восторгом и нежностью, такой преданностью и любовью, что сердце сладостно сжимается. Они идут совсем рядом. Плечо к плечу, рука к руке, и нет будто этой разношерстной толпы вокруг.       Гейб придерживает для Сэма шторку палатки и заходит внутрь следом за ним. — Знаешь как мне сказали, что ты приехал? — хихикает орел.       Сэм вопросительно поднимает брови. — Сказали, что приехал красавец на белом коне. Ну, твой серый жеребец.       Они громко засмеялись. Сэм встал напротив стула, на котором развалился орел, влюбленно глядя на тараторящего и активно жестикулирующего Габриэля. Не в силах удержаться, он подходит и сладко целует орла, забираясь рукой в золото волос, сминая сладкие губы, сплетаясь языками.       Их влекло друг к другу с самой первой встречи, когда Джон поехал заключать мир и содружество с орлами и барсами. Сэм и Габриэль тогда встретились и не могли отлипнуть друг от друга всю встречу, разговаривая, играя, доверяя друг другу самые сокровенные секреты. Оба молодых человека вспоминают об этом с теплой улыбкой на губах. У Дина с Касом тогда было сложнее. Они всей душой возненавидели друг друга с первых же секунд. Дин пытался соревноваться с барсом, а Кастиэль просто метал полные презрения взгляды в наглое веснушчатое чудо. Так было всегда: у Габриэля и Сэма все просто и понятно, а Дин и Кастиэль стоят по разные стороны огромного лабиринта человеческих взаимоотношений, и только им он кажется путаным и непреодалимым. Остальные видят лишь прямую дорогу, освещенную солнцем. Габриэль никогда не скрывал своих чувств по отношению к Сэму, Кас никогда никаких чувств не показывал. Сэм всегда отвечал Гейбу взаимностью, Дин же долго не хотел признавать влечение к барсу, а когда признал, чуть не спился к чертям. — Гейб, почему у нас все так просто? — смеется Сэм, сидя у Габриэля на коленках. — Ты чудо, ты знаешь? — Мы похожи, — лыбится орел, целуя Сэма в висок. — А Дин с Касом противоположности, отсюда и проблемы.       Гейб втягивает Сэма в новый поцелуй, поглаживая шею, прикусывая губы. Орел нежен до легкой дрожи ресниц, до тихого полустона-полувздоха. Сэм с готовностью, с безоговорочной податливостью отвечает на малейшее движение и так хорошо, хорошо, хорошо, до опьянения кожей, чужим дыханием, чужими губами. Гейб ласково убирает выбившиеся волосы Сэма за ушко, беспорядочно целует красивое лицо. Это не пьяная безудержная страсть. Это бесконечная созидательная любовь. Их прерывает звук гонга, призывающий к сбору армий. — Черт, Сэмми, — недовольно стонет Гейб, касаясь лбом лба Сэма. — Нам надо бежать, но мы продолжим, слышишь? — Да, — шепчет Сэм и мягко целует Габриэля. — Подъем, герои-любовники, война не ждет, — Бальтазар деловито заглянул в их палатку, довольно ухмыляясь. — Всем бы такое взаимопонимание. — Проваливай, мы сейчас придем, — Габриэль машет на него рукой и в последний раз целует Сэма.       Их руки переплетены, а сами они непозволительно близко. Пара вбегает в палатку, чуть запыхавшись, встречаясь с смеющимся взглядом Бальта и усталым взглядом Дина. — Ну что, княже? — Гейб блестит задорными золотыми глазами. — Отвратительно, — ворчание Дина почти никто не слышит. — Кас еще не пришел. — Ты объяснился с ним? — Сэм взволнованно изучает брата взглядом. — Он не хочет слушать. — Конечно, не хочу, потому что считаю, что тема закрыта, — вместе с Кастиэлем температура в помещении понижается на несколько градусов. — Но это не так! — Дин сжимает кулаки. — Ближе к делу, — безразлично просит Кас, и даже Гейб поежился от холода в его голосе. — Нет, дорогие, пока вы не объяснитесь, у нас ни черта не получится, — Бальтазар явно злится. — Какой от вас толк если вы опять грызетесь. Сэм, Гейб, пошли им надо поговорить.       Парни вышли, снова оставив Дина и Кастиэля вдвоем. Тяжелое молчание навалилось между ними, сдавливая грудные клетки. Кас изо всех сил старается не смотреть на князя, боясь, что его ледяная защита не выдержит. Дин же умирает от желания коснуться холодной фарфоровой кожи. Подойдя к столу, Дин достал из ящика пачку Marlboro, сел на столешницу и закурил, любуясь точеным профилем барса. — Почему ты на меня злишься, Кас?       Кастиэль резко поворачивает голову в сторону князя, молнии сверкают в глазах у барса, но ни один мускул на его лице не дрогнул. — Дин, ты говорил, что любишь меня, что будешь мне верен, клялся, обещал небо в алмазах. Но когда я нашел тебя вдрызг пьяного в обнимку с той девушкой. — Лизой, — Дин стряхивает пепел на пол. — Лизой, — Каст трет переносицу. — Я пытался понять, честно. Я понимаю, я плохо показываю эмоции, на первых порах от меня плохая отдача или, может, что еще. Я пытался понять почему, но ты на мои вопросы накричал мне в лицо и выгнал. Думаю, я могу злиться?       Выкинув окурок, Дин сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. — Ты прав, Кас, черт, ты прав, но… Не могу я без тебя, понимаешь? Не могу, — он говорит тихо, почти шепчет, но барс его слышит прекрасно. — И я каждый день проклинаю себя за то, что согласился, что напился, что нагрубил. Ты и не догадываешься насколько прекрасен.       Дин подходит к барсу, невесомо касаясь кончиками пальцев его щеки. Он чувствует приятный холод кожи, полной грудью вдыхает запах гор, исходящий от Каса. И все, что он хочет: зарыться рукой в чернильные волосы, обнять, мазнуть губами по скуле и, хотя бы просто дотронуться до коралловых губ своими. Кас прикрывает глаза, тяжело вздыхая. — Ради бога, прости меня, Кас, — Дин переходит на сорванный шепот, почти касаясь носом скулы барса. — Прости, если сможешь.       Кастиэль вздыхает, запрещая себе поддаваться этому князю. Дин чуть касается губ Каса, потом берет его фарфоровые холодные руки в свои, целует каждый длинный тонкий пальчик, каждое кольцо, каждый перстень. Он целует его руки с безумным отчаянием, будто Кастиэль сейчас уйдет. — Знал бы ты, как я страдал, Кас. Знал бы ты, как я тебя люблю.       Бальтазар нетерпеливо покашлял по ту сторону палатки. Кас, стоявший все это время с непроницаемым лицом, нахмурился, прикусывая губу. — Дин, сначала война, потом любовь. — Любовь всегда, Кас.       Дин было втягивает Кастиэля в долгожданный поцелуй, но тот медленно отстраняет его рукой, смотря холодным взглядом, полным боли и невероятной грусти. — Не в нашем случае.       Дин давит вздох отчаяния, стараясь скрыть то, насколько сильно Кастиэль разбивает ему сердце, отталкивая сейчас. Он смотрит с надеждой, но встречаясь с возведенной Касом стеной, тупит взгляд, зовя Бальтазара. — Отлично, — хлопает Бальт. — Все все решили, можно и повоевать.       Гейб и Сэм подозрительно смотрят на поникшего Дина и сурово молчащего Каса, Бальтазар разваливается в кресле. — Командуй, княже.       Дин давит вздох и подходит к карте лежащей на столе. Он проводит пальцем по границе своих земель. — Аластор где-то здесь. Мы идем навстречу ему. Мои люди и барсы по земле, орлы по воздуху. Насколько нам известно у него всего один отряд из четырех тысяч. Нас три с половиной, но мы сильнее, — Дин почесал нос, задумчиво глядя в даль. — Там уже один взвод моих людей сражается. Мы бросим туда все наши. Выходим на рассвете, нас ждет решающая битва.       Когда все расходились, Дин смог выловить барса. — Кас, я… Ты уверен в своем решении? — в голосе звучит безумная надежда.       Кас смотрит серьезно с безграничной грустью в глазах, закусывая до крови губу. — Поговорим после войны, Дин. Я не могу пока тебя простить.       Дин провожает его взглядом, полным отчаяния и, эмоционально пустой, уходит в свою палатку, заваливаясь там на кровать, кутается в объятьях одеял и погружается в тяжелый сон.