Четвертинка

К вечеринке Баки не то что готовился, но немного волновался, представляя людей, с которыми встретится. Ему пока было довольно сложно общаться с незнакомцами, хотя занятия с психологами значительно уменьшили тревожность и агрессивность. В нью-йоркском отделении к нему относились настороженно и старались держаться на расстоянии. Впрочем, Баки хватало общения со Стивом и Наташей, а свободное время он предпочитал тратить на просмотр фильмов и чтение книг. Совместный досуг с Лизой был чётко прописан, чуть ли не по минутам, как и другие важные аспекты совместного быта пары, проживающей в одном доме. Если честно, Баки был в небольшом шоке, когда от него потребовали заключения соглашения о партнёрском взаимодействии. В его гражданской молодости люди просто сходились вместе, регистрировались в мэрии, венчались в церкви и справляли торжество в меру своих возможностей. Потом появлялись дети, внуки, семьи разрастались, и так до самой смерти одного или обоих супругов. В современном мире люди предпочитали всё фиксировать и прописывать в договорах. Возможно, это было полезно для защиты более слабой и зависимой стороны, потому что многие пары могли прожить много лет или даже всю жизнь, так и не оформив отношения по закону. Но в случае их отношений с Лизой не было никаких общих счетов, недвижимости, отпрысков, да даже кот оказался только Бакиным, а не совместным питомцем! Зато многостраничный файл, оформленный в юридической конторе, где работала Лиза, содержал множество пунктов и подпунктов. Например: занятия сексом не менее шести раз в месяц, но не более двенадцати, и только если оба партнёра выразили однозначное вербальное согласие. Запреты на некоторые действия были перечислены и оговорены заранее после нескольких встреч с проверенным врачом-сексологом. Вторым по важности было взаимодействие на кухне, хотя Баки и не понимал, в чём оно заключается. В свои «смены» он добросовестно заказывал еду в ресторанах, наименования которых шли отдельным списком. Закупка продуктов: хлопья, молоко, ягоды и фрукты для завтраков и перекусов — полностью ложилась на плечи домработницы. Перекладывание готовых блюд из одноразовых контейнеров на красивые тарелки и складывание грязной посуды в посудомойку тоже шло строго по партнёрскому расписанию. И если Баки отсутствовал, убывая на миссию ЩИТа, то его смены не суммировались, а аннулировались в соответствии с договором. В случае любых проблем, возникающих в процессе общения, их ожидал визит к семейному психотерапевту, который скрупулёзно разбирал каждое их слово и движение. Баки, привыкший к мозгоправам, спокойно относился к тому, что их личную жизнь выворачивают наизнанку перед посторонним человеком. Он вообще был равнодушен к чужим мозгошмыгам, как сказала бы его любимая героиня страшной детской сказки. Стив был немного обеспокоен, что друг выглядит не особо счастливым. — У вас всё хорошо? — осторожно спрашивал он у Баки, утащив того в сад подальше от щебечущих «девочек», одна из которых была матёрой шпионкой, а вторая — не менее матёрым юристом. — Да нормально всё, мелкий, — отмахнулся тот, усевшись на садовые качели, привязанные к ветке старого клёна. — Но ты… любишь Лизу? — Честно? — чуть поморщился Баки, прежде чем ответить. — Она не так и плоха. — Что?! Бак! Это… неправильно! — Стив в волнении начал ходить туда-сюда по траве, растущей под деревьями их с Наташей маленького сада. — Мелкий, да не переживай ты так, — Баки раскачался сильнее, отталкиваясь ногами от земли и крепко держась руками за цепи. — С дамочками и так непросто, а уж с современными — и вовсе непонятно, как надо действовать правильно. — Ты прав, — вздохнул Стив, ероша волосы и расцветая в смущённой улыбке. — Знал бы ты, как я счастлив, что Наташа такая домашняя вне службы. Она мне говорит: это из-за того, что в Союзе феминизм в её времена считали ругательным словом, — хохотнул он, немного расслабляясь. — Там и слово «толерантность» переделали в уничижительную форму, — фыркнул Баки. — Если честно, то я и сам с трудом привыкал к негру в начальниках, — совсем уж развеселился Стив. — Тише ты! — шутливо изобразил испуг Баки, оглядываясь по сторонам. — Если Лиза тебя услышит, то засудит и приговорит к пятистам часам общественных работ! — Забавно, — фыркнул Стив, усаживаясь прямо на траву и вытягивая длинные ноги в светло-голубых джинсах и белых кедах. — Мы с тобой совсем уже взрослые, обсуждаем своих девушек, строим планы на будущее с ними. Того гляди, скоро будем решать, в какой детский сад отдавать детей и сколько откладывать на их будущий колледж. Баки тогда только улыбнулся, слушая друга, а про себя решил сделать предложение о браке Лизе. Он был готов стать женатым мужчиной, обрести стабильность, пусть даже для этого придётся подписать очередной многостраничный контракт. В конце концов, неужели два взрослых человека не сумеют договориться о нескольких уступках в отношении друг друга? Он тогда и не подозревал, что его «долго и счастливо» завершится менее чем через пару недель, толком не успев состояться. И вот судьба сделала очередной поворот, забросив его в другой город, в новый коллектив, под руку пока неизвестного шефа. Тот, к слову, тоже присутствовал на вечеринке в честь Дня Независимости. Оказалось, что члены его бывшего отряда по старой памяти так и зовут его командиром, вкладывая в это слово уважение и демонстрируя, что так и считают Брока полностью своим человеком. Страйковцы вообще отличались простотой в общении, вот только простаками их мог назвать только очень недалёкий и невнимательный индивидуум. Баки таковым точно не был, поэтому оценил и слаженность команды, и их отличную подготовку, не только физическую, но и информационную. По высказываниям, брошенным вроде невзначай, было понятно, что его подноготную уже раскопали, тщательно обдумали, взвесили и сделали выводы. А раз все держатся добродушно, по-свойски, значит, он прошёл негласную проверку. Рамлоу, который при новой встрече предложил звать его по имени вне службы, тоже держался совершенно по-простецки. Он пил пряный ром наравне с командой, не корча из себя большого начальника, снизошедшего до рядовых обывателей. Его даже заставили встать к барбекю, надев на него чёрный фартук с изображением черепа и перекрещенных костей. Впрочем, Брок и не сильно возражал, профессионально поджаривая гору стейков и целую кучу острых колбасок, сочащихся жиром. Обедать он тоже уселся «с народом», пренебрегши местом в торце стола, где стояло чуть ли не царское кресло с высокой спинкой и мягким сиденьем. Туда, после шутливого спора и игры в «Камень-ножницы-бумагу», с трудом уместился Роллинз, который отличался выдающимися габаритами даже среди немаленьких сослуживцев. Посиделки за столом продолжались, несмотря на то, что на округу опустилась ночная темень. Лишь только после того, как в небе расцвели первые огни фейерверков, запущенных с соседних участков, со своих мест подскочили и страйковцы. Рамлоу с довольной ухмылкой наблюдал, как бесятся его «детки», с басовитыми криками и громким свистом запуская салюты. Он и потанцевать успел, причём весьма артистично и пластично, вызвав одобрительный рёв, шутливый флирт и искренние комплименты изрядно пьяной команды. Не то чтобы Баки имел что-то против геев или иных представителей нетрадиционных отношений, просто он никогда не рассматривал мужчин с этой точки зрения. Однако, в случае с Броком, он искренне признавал, что тот горяч, как самая лучшая стриптизёрша, и сексуален, словно мифологический распутный демон. Баки убедился, что не зря танго считают более страстным в исполнении мужской пары, чем разнополой, когда с азартом следил, как Брок ведёт свою партию под зажигательную мелодию. Повороты; резкие шаги, словно молниеносная атака; рывки на себя и почти болезненные толчки с одной целью: догнать и властно прижать, показывая доминирование над более слабым партнёром. Страсть и сила. Сила и воля. Воля и победа. Когда уставший, разгорячённый танцем Брок упал рядом с ним на траву, всё ещё сияя счастливой улыбкой, Баки только и смог произнести: — Вау, командир, это было нечто! — Ну так, мы ж не пальцем деланные! — хмыкнул тот, с благодарностью принимая открытую бутылку холодного пива. — Никогда раньше не видел мужского танго. Это больше похоже на битву. — Все мужские развлечения похожи на битву, возьми хоть хаку, хоть ритуальные танцы африканских аборигенов. Говорят, что тотемические пляски длятся по нескольку дней и участники впадают в экстатический транс. В основе каждого танца лежит охота или бой, даже разрекламированная капоэйра — тайное боевое искусство чернокожих рабов, захваченных в Африке португальцами. Или зулусская гийя, которая исполняется с щитом и мечом, чем не коллективная военная тренировка? А филиппинский маглалатик и вовсе посвящён борьбе лусонцев против испанских завоевателей. — Ого, смотрю, командир, ты многое об этом знаешь, — уважительно взглянул на него Баки. Брок на это замечание только хмыкнул, делая большой глоток пива прямо из бутылки. — Считаю, что если что-то мне интересно, то надо заниматься темой, пока не исчерпаю большинство вопросов. — Я тоже люблю ковыряться в проблеме, пока из ушей не полезет, — хмыкнул Баки, закуривая сигарету. Ночной воздух наконец-то остыл, дневная жара схлынула, уступая место живительной прохладе. С соседних участков слышались звуки музыки и взрывы смеха, впрочем, и в их дворе было шумно: страйковцы вытащили на улицу проектор, подключили колонки и начали петь под караоке. — Мне из-за этого сложно с кем-нибудь ужиться, — негромко произнёс Брок, тоже закуривая и выпуская из ноздрей струйки белесого дыма. — Все бабы сбегают, крича на ходу, что такого зануду даже святой не выдержит. — Мне бывшая выставила счёт за зеркало, разбитое моим котом, и потребовала выкинуть его или сдать в приют, — поделился Баки. — О! Так она у тебя из самодостаточных женщин, которые каждый чих прописывают в контракте? — хмыкнул Брок, с улыбкой наблюдая за пьяным хором, затянувшим американский гимн. Услышав их удивительно стройное пение, с соседних участков послышались голоса целой толпы бэк-вокалистов. — Да мне было как-то всё равно до её тараканов, выполнял все эти пункты и подпункты. Но Лорда даже ей нельзя обижать. — Если мы забьём хуй на безответную живность, то что даёт нам право называться людьми? — философски обронил Брок. — У меня дома живёт пёс, уже старый, но это не значит, что я сдам его на усыпление. Мы с ним отлично ладим, вместе смотрим телек, гуляем по округе и готовим. — А моя бывшая считала, что готовка отнимает часть её жизни, — признался Баки. — Мы питались только из ресторанной доставки, хотя кухня была оборудована всеми приборами, начиная от миксера и заканчивая навороченной духовкой. Я как-то попытался приготовить блины, так она закатила истерику, что весь дом пропах маслом. — Тьфу, блядь, — сплюнул Брок и прикурил новую сигарету от окурка старой. — Ненавижу таких грёбаных хозяюшек, которые только и могут, что самостоятельно залить мюсли молоком. — Обезжиренным! Ноль процентов! Без лактозы! — торжественно произнёс Баки, подняв вверх палец живой руки. Средний. — Фу-у… гадость какая, — пробормотал Брок. — Это ж не молоко, а водичка, которой мыли канистры из-под молока. Жратва должна быть натуральной и приготовленной собственноручно. Мало ли что там за продукты используют в ресторанах. Ты их видел? Нет! Значит, можно подсунуть и гнильё, и просрочку, просто добавив специй побольше или выдав за супермодное блюдо. Раньше я каждые выходные готовил побольше кроличьего рагу, лазаньи, телячьих тефтелей и равиоли, всё это замораживал, а в будни только разогревал на ужин. Разве может сравниться домашняя жратва с любой, даже мишленовской хуйнёй за сотни баксов! — Это точно, только вот я готовить толком и не умею. До войны не было такого разнообразия продуктов, а потом не до этого было. — Баки печально вздохнул, взглянув на расслабленного Брока, и сообщил: — Но пожрать я люблю. — Кто ж не любит, — философски заметил тот. — Особенно если сидишь перед телеком в гостиной, смотришь какой-нибудь фильм по Дискавери и наворачиваешь вкуснятину. Правда, потом приходится попотеть в спортзале, но это стоит того. — А ещё много калорий можно потратить, занимаясь уборкой, — заметил Баки. — Я люблю наводить порядок, прямо чувствую, как мне становится легче, когда мою полы или вытираю пыль. — Не, я терпеть не могу убираться, — поморщился Брок. — И клининговую службу не могу вызвать, слишком много дома того, что не предназначено для чужих глаз. — Я всё вплоть до формы держал на базе, иначе моя истерила, что в комнате воняет оружием и дымом. — А чем от военного должно пахнуть? — вытаращился на него Брок. — Розами или сдобными кренделями? — Да хуй её знает, — хмыкнул Баки, чувствуя, как его отпускает обида, поселившаяся в душе после неожиданного разрыва с Лизой. — Современные бабы для меня загадка, я же бесчувственный отмороженный динозавр. — А она думала, что ты, как Белоснежка, начнёшь петь песенки и плести веночки, пока над тобой порхают птички, а белочки и олени приносят цветочки? — Наверное, — весело фыркнул Баки. — Я и раньше дальше свиданий с девушками не заходил, а уж после Гидры и вовсе не знаю, с какого конца к ним подступиться. — Поверь, хоть я родился не так давно, как ты, но и для меня женщины остаются непонятными инопланетянами, — рассмеялся Брок. — Знаешь, ты мог бы стать моей идеальной половиной: я б готовил, ты бы убирал, а по вечерам смотрели бы бокс или боевички в обнимку с домашней «скотиной». — Не, не половиной, — покачал головой Баки. — Скорее четвертинкой, ведь найти себе девчонку по сердцу тоже хочется. — В этом ты прав, с бабами сложно, но без них тоже плохо, — согласился Брок. — Но ты бы отлично подошёл на роль соседа.