Тактика прикосновения

      Наруто стоял перед столом Хокаге, освещённый дневным солнцем, из-за чего чувствовал себя еще более уязвимым, как белый лист в открытой книге. Его руки непроизвольно сжимались в кулаки, а черты лица напряглись.        — Так вот для чего вы предложили мне пожить с вами, — заговорил Наруто еле слышно, не поднимая головы, — Чтобы «изучить» меня? Ставить на мне опыты?!       — Наруто, это не то, чем кажется! — раздосадовано ответил Копирующий ниндзя.       Но Узумаки четко услышал название документа: «Изучение поведения и характеристики джинчурики девятихвостого демона лиса».       Наруто вспомнил, как на праздник ужасов подарил сенсею оранжевую гирлянду с крошечными летучими мышками в каждой лампочке. Они вместе развесили её по дому на следующий же день и принялись разглядывать другие сюрпризы. На тот праздник было просто удобнее собраться всем в одном месте и обменяться подарками. Но Какаши говорил ему о том, какие тёплые чувства остались у него после той дружеской посиделки и как сложно ему теперь воспринимать его одинокую квартиру. Наруто увидел в нём себя. И, недолго думая, перевёз к учителю все свои вещи. Он видел улыбку Какаши, редкую, но ясную, как солнце, и даже не знал, чему больше рад: тому, что сенсей счастлив, или тому, что именно он приносит ему это счастье. Теперь же Наруто видел лишь манипуляцию в той большой уловке, на крючок которой бездумно клюнул. И понимал, что означало это хорошее настроение — успех по работе.       — Наруто, я позвала тебя сюда не для того, чтобы вы с Какаши выясняли отношения. Тебе пора бы знать, что за тобой ведется наблюдение. И я сейчас не о нас говорю.       — И зачем вы тогда собираете данные, если есть большой шанс, что однажды их просто украдут? Чтобы облегчить врагам задачу?       Джонин и Каге не смогли ничего на это ответить. Цунаде хотела было объяснить, что знания — это сила. И если среди них живет и с ними плечом к плечу сражается джинчурики, то они должны знать как можно больше информации об этом. Но пятая понимала что сейчас протест в душе Наруто будет только нарастать в любом из возможных вариантов развития событий. Она положила руку на плечо юноши и заглянула ему в глаза.       — Мы любим тебя. Все. Слышишь? — и удивлённые взгляды обоих шиноби обратились к ней, — Чего молчишь, Какаши?       — А, да, конечно! — опешил Хатаке и неуверенно продолжил, — Просто не ожидал, что что-то подобное однажды сорвётся с твоих уст.       Цунаде отпрянула от джинчурики и села на своё кресло, поворачиваясь к окну.       — С моих уст без моего разрешения ничего не срывается. И я никогда не забираю своих слов назад.       Она улыбнулась, думая о том, как начала бы возражать этому Шизуне, будь она сейчас здесь. Но мысли о ней быстро утекли и Цунаде мрачно сообщила шиноби за своей спиной о том, что пора готовится к бою.       — Кто наш враг? — нетерпеливо произнес Какаши, когда Наруто закрыл за собой дверь. Цунаде молчала.       — Следы взлома двери были?       — Говорю же, украли мои ключи, когда я был дома. Но все вещи были раскиданы по полу и полкам. Думаю, этого достаточно, чтобы понять, что была совершена кража.       Этот ответ не порадовал Хокаге. Она шумно задышала, готовясь вырвать из джонина язык.       — Ты бы заметил присутствие врага в своей квартире, если бы думал о том, о чём надо! — пригрозила она и требовательно замолчала.       — Что вы имеете в виду, Цунаде? — зарычал Копирующий ниндзя, смотря на женщину испепеляющим взглядом.       Пятая поняла, что пересекла черту. Она затаила дыхание и закрыла глаза. Личная жизнь Какаши — его дело. Но её не покидала мысль о том, что Минато не одобрил бы эти отношения. Цунаде и сама не одобряла, по неизвестным ей причинам. Наверное, со стороны очень сильно бросалось в глаза то, что эти двое только отравляют друг друга, держа всё в тайне. В тайне от всех. В тайне от самих себя.       — Какаши Хатаке, скажи ему о том, о чем думаешь. — последнее, что произнесла Хокаге перед его уходом, — И да, — она кинула на ниндзя обеспокоенный взгляд, — защити его, если никто из нас не сможет.       Копирующий ниндзя не удостоил Каге ответом, но его глаза были наполнены решимостью и Цунаде удовлетворённо выдохнула до того, как звонкая тишина поглотила её кабинет.       По лицу Тамилы Шван было видно, что она хочет вылить на Наруто ведро воды, однако предпочла оставить эту задачу ему самому. Неделю назад — красивая дорогая ваза, которая чуть не разлетелась в дребезги, сегодня пропущенный рабочий день и загаженный в пыли фартук. Он был уверен, что его выгонят, но выслушивал все оскорбления в свой адрес молча и с опущенной в пол головой. Хозяйка закончила, улыбнулась как обычно и отпустила Наруто работать. Отсчитать его она всегда успеет, а вот гости ресторана по долгу не ждут.       Узумаки почувствовал хлопки на своём плече. Странно, что Сай не напоминает о том, что пытался его остановить, а просто выражает соболезнования. Однако они не придавали ему сил, когда Наруто не жалея себя бегал от столиков к поварам и обратно, когда высчитывал деньги из заначки за пропущенный рабочий день (хотя вечер он всё же отработал), когда стирал в ведре свой рабочий фартук в узком переулке, куда из ресторана выносят мусор, и когда, будучи по локоть в пененой холодной воде, увидел непринужденную позу Какаши в тени.       Узумаки оскалил зубы. Ему казалось, что сейчас сенсей чувствует своё превосходство. Он то может прийти домой и забросить вещи в стиральную машинку, а Наруто, чтобы вернуться, нужно вынести с учителем неприятный разговор. Заведомо неприятный. Любой разговор. Только вот Наруто вдруг понял, что готов пойти на это, лишь бы не возвращаться в ту пустую промозглую квартиру, в которой он жил раньше. И его горячих от усталости щёк коснулись капли накопившийся злости и обиды.       — Что? — сил сказать больше не дрожащим голосом не хватило.       — Возвращайся Наруто, — произнёс Какаши с ноткой печали, — Я не врал тебе, когда говорил, что устал жить один. Я не врал, когда говорил, что мне очень с тобой хорошо.       Конечно, думал Наруто, хорошо, когда дома есть нянька «принеси-подай-почухай», которая в придачу еще и выплачивает часть коммунальных услуг.       Копирующий ниндзя ждал ответа, но слышал лишь отдалённые голоса людей на тёмной улице. Он и не надеялся, что Наруто так сразу согласится, но думал, что выльет всю накопившуюся обиду и ему станет легче.       Какаши выбрал неправильную тактику. Джинчурики не хотел как-либо ущемлять или расстраивать других людей, даже если это касалось его собственных задетых чувств.       — Я хочу показать тебе кое-что. — сказал голос из тени. Такой знакомый, но такой чужой.       Наруто вытер плечом слёзы и решительно отвернулся от Какаши. Нет. Хватило ему на сегодня потрясений.       Чья-то тёплая большая рука коснулась его спины и Узумаки вздрогнул. Хотя почему чья-то? Он прекрасно знал чья. Его пальцы снова начали деревенеть и он вытащил их из холодной воды. Улыбнулся от нелепости ситуации — и кому это надо привыкать к чужим прикосновениям? — и разрешил себе расслабиться. Первый раз за весь день.       Какаши опускал руку вниз и возвращался к лопаткам, потом подключил вторую и начал массировать плечи своего ученика. Голова Наруто непроизвольно откинулась назад и он прикрывал глаза, наслаждаясь массажем. От этих прикосновений по всему телу разливалась теплота и он даже не сразу заметил, что Хатаке тоже на коленях. Сел сзади него, всё увереннее подбирался к шее. А потом облокотился на стену и легонько потянул Наруто на себя.       — Вот, — прошептал он, вытягивая перед собой клочок ткани.       Наруто положил руки на свои колени и полотенце впитало влагу. Он чувствовал, как всем весом навалился на Какаши и как спина касалась мышц его груди.       — В эту голубую ткань тебя завернули родители и взяли с меня обещание, что я вечно буду тебя защищать.       Чувство шока остановило льющиеся слёзы и они засохли на щеках. Наруто взял в руки потёртый старый кусочек ткани и Какаши почувствовал на сколько ледяные у него пальцы.       — Ты же слышал то, что я говорил тебе в палатке. — продолжил Хатаке, выждав момент, и Наруто развернулся к нему, — Я принял тебя всего и сразу, поэтому мне нужно было время свыкнутся с моими новыми чувствами. Не знаю на что я надеялся, когда говорил ту фразу. Наверное на то, что мой ученик будет учить меня любви, — сказал Какаши и добродушно усмехнулся.       Он почувствовал, как Наруто застыл. Будто бы ему вручили последний пазл головоломки и получившаяся картина тронула новые, ещё никогда не звучавшие струны души.       — Как ты это понял? — раздался голос джинчурики в ночной городской суете.       Какаши задумался, лишь на мгновение. А потом прильнул щекой к тянущейся ладони Узумаки Наруто.       — По твоим прикосновениям. — и улыбнулся.