Крест и страж

      Ботинки аврора звонко чеканили шаг по каменному полу. Шаг, ещё шаг — и Гарри оказался у самой камеры.       Откровенно говоря, камерой это можно было назвать с трудом. Вместо толстых стен — магические барьеры, не пропускающие ни звука и не позволяющие заключённому видеть то, что происходит снаружи. Сам узник, однако, был обречён постоянно находиться на виду у патруля, не зная, в какой момент за ним наблюдают. Ни секунды уединения. Ни помочиться, ни почесаться без посторонних взглядов. Гарри неоднократно замечал, что ощущение постоянной уязвимости немало давит.       Драко не был исключением.       Он ждал его. С минуту Гарри просто наблюдал за ним, чуть ли не физически ощущая, как Малфой хотел его видеть. Будто экономил каждый жест и каждое движение, пока Гарри не снял заглушающее заклинание.       — Малфой.       Драко вздрогнул.       — Поттер, — протянул Малфой. — Ты всё-таки пришёл. Какая честь.       Слова как будто давались ему с трудом. Гарри наколдовал себе стул и присел напротив.       — О чём ты хотел поговорить?       Драко повёл плечом, принимая более удобное положение. Он сидел на полу лицом к Гарри, одна нога вытянута, другая согнута в колене. Брюки помяты, некогда белоснежная рубашка приобрела серый оттенок, волосы, не мытые месяц, свисали сальными прядями.       — Да так, — неопределённо ответил Малфой, запуская руку в волосы. Гарри невольно отметил, что в других обстоятельствах этот жест мог бы показаться весьма изящным. Сейчас это неуместное позёрство его раздражало.       — Малфой, — спокойно сказал Гарри, — говори, или я уйду.       — И снова придёт твой рыжий дружок? — вскинул бровь Драко. — Только кулаками махать и умеет, выблядок.       Гарри на это не повёлся. Малфою скучно, его судьба определена, как была определена судьба Люциуса, — а так хоть какое-то подобие развлечения. Да и настроение можно всем попортить напоследок.       — Придёт, — согласился Гарри, — и наверняка добавит.       Рон неплохо постарался: левая щека Малфоя заметно распухла, и под глазом расплылась гематома. И вряд ли Рон ограничился одним ударом.       Малфой встал, разминая затёкшие мышцы. В камере и пяти шагов не пройти, заняться нечем — лишь спать да вариться в собственных мыслях. Драко подошёл почти вплотную к барьеру — если бы не он, их с Гарри разделяло бы не больше нескольких дюймов.       — На самом деле, мне нечего тебе сказать. — Драко поднял подбородок, глядя туда, где, скорее всего, было лицо Гарри. — Но я хочу тебе кое-что отдать.       Он неспешно расстегнул ворот, обнажая шею и небольшую часть груди. Гарри на какую-то секунду подумал, что Малфой собирается снять рубашку, и эта мысль почему-то его кольнула. Он почувствовал какую-то неловкость, ещё большую от того, что Драко, кажется, совсем его не стеснялся.       Гарри сглотнул.       Чёртов хорёк пытается его соблазнить?       Бред.       Вопреки его ожиданиям, Малфой не стал раздеваться. Он лишь завёл руки за шею, расстёгивая цепочку, а затем протянул её Гарри.       — Забери. Я бы отдал его матери… — он не стал продолжать, но этого и не требовалось. Нарцисса Малфой находилась в розыске, и вряд ли её участь можно было назвать завидной. — Чем терять родителей, может, лучше их совсем не иметь? За всю жизнь успеваешь привыкнуть, что у тебя никого нет.       Собираясь пойти к Малфою, Гарри настраивался на то, что нельзя всерьёз относиться к его словам: он может издеваться, пытаться манипулировать или пробивать на жалость. Человек, приговорённый к поцелую дементора, способен на всё.       Этот Малфой говорил искренне.       Когда Гарри понял, что именно Драко ему протягивает, его сердце сжалось так мучительно, будто хотело схлопнуться до размеров атома.       Простой магловский крестик. Распятый сын божий. Такой же, как у сотен и тысяч маглов, сквибов и полукровок. Этот отличался лишь тем, что имел странный малиново-чёрный цвет внизу, а потому совершенно безошибочно принадлежал Гермионе.       Гарри помнил, как его подруга, довольно скептически настроенная по отношению к религии, носила этот крестик — подарок родителей — не снимая, даже пошла с ним на Святочный бал, хотя он казался совершенно лишним и не сочетался с платьем. Он помнил, что Гермиона случайно окунула его в котёл, и крестик, странно прореагировав с зельем, поменял цвет, и Гермиону это ужасно расстроило.       В конце концов, он не мог не помнить, как эта тоненькая цепочка спускалась между её грудей, когда Гермиона, убитая предательством Рона, рыдала в объятиях Гарри в палатке в каком-то чёртовом лесу. А Гарри, не имея мужества посмотреть ей в глаза, не мог оторваться от вида её нежной светлой кожи.       Они целовались до изнеможения, до потери сознания, до мушек перед глазами, а утром отчаянно делали вид, что ничего не произошло.       Гарри ослабил барьер всего на минуту — но Драко не стал пытаться воспользоваться моментом. Их пальцы на несколько секунд соприкоснулись, но ни один не отдёрнул руки. Но когда Гарри сжал крестик в кулаке, Малфой внезапно вцепился в его запястье.       — Поттер, — едва слышно произнёс Малфой. — Посиди со мной, пожалуйста.       Гарри произнёс заклинание, и барьер снова обрёл полную магическую силу, но теперь они могли видеть и слышать друг друга.       Они молчали, и это молчание протягивалось между ними звонкой струной.       — Медальон, — наконец нарушил тишину Малфой. — Чаша. Диадема.       Он перечислил все крестражи, упомянул озеро и меч. Гарри слушал молча и не перебивая.       — Почему ты говоришь об этом сейчас, Малфой?       — А когда? — хмыкнул Драко. — Как только ты соизволил прийти.       Гарри покачал головой.       — Почему не раньше, если ты об этом знал?       Малфой прикрыл глаза. На его губах заиграла лёгкая улыбка.       — А с чего ты взял, что я не сказал? — очень медленно проговорил он.       Гарри не ответил.       Малфой выждал минуту, а затем подсказал:       — Думаешь, Гермиона сама догадывалась о том, где вам их искать? Сколько лет вы могли бы скитаться по миру, разыскивая непонятно сколько кусков Волдеморта непонятно где?       Кровь прилила к голове так, что стало больно даже дышать.       Не может быть. Этого, сука, просто не может быть.       — Я не видел, чтобы Гермиона получала письма, — негромко заметил Гарри.       — Поттер, — мягко заметил Малфой, — в мире существуют и другие способы передавать информацию. Совы — это слишком палевно, особенно из Малфой-мэнора, не согласен?       Ещё одна пауза. Гарри всё так же смотрел на Малфоя, а тот — на него.       — И давно ты ей писал?       — Последний год, если мы говорим о крестражах. А если ещё и школу считать… — Малфой хмыкнул. — Гермиона ни разу не отвечала на мои послания. Не удивлюсь, если она уничтожала их после прочтения. И не говорила тебе об источнике — не будет же твой враг вам помогать, правда?       — Правда, — твёрдо согласился Гарри. — Зачем тебе это?       Малфой приблизился к барьеру так, что Гарри видел каждую щетинку на его лице.       — Она любила тебя, Поттер. А я любил её, — негромко выдохнул Малфой. — И меньше всего я бы хотел, чтобы она умерла от пыток моей неадекватной тётки.       Гарри молчал.       Это не та информация, которую он имеет право скрывать. Он обязан обо всём этом сообщить… Только кому?       И проверить. Обязательно всё проверить.       — Мне нужны твои воспоминания, — наконец произнёс Гарри. — Всё, что касается Гермионы и передачи информации. И всё остальное, что ты сочтёшь нужным.       — Что угодно, Поттер. Что угодно.