Однажды в городе N

— Часто у вас такое случается? Леви бросает в сторону Смита прищуренный взгляд, давая понять, что ирония сейчас совершенно неуместна. Стоящая рядом с ними Ханджи по-прежнему посмеивается — её, кажется, совсем не беспокоит, как может им всем прилететь за то, что у них из-под носа украли труп. — Нет, — цедит Леви сквозь зубы. Ему не нравится, что приходится объясняться перед человеком из центра: Смиту всё равно не понять. — Зимой изредка отрубает электричество, ещё реже — на такое длительное время. Всё из-за метели. В участке стоит генератор, но если бы метель продлилась всю ночь, — как и вышло, — его не хватило бы, чтобы подпитывать всю технику в здании. Протоколом предписано оставить включёнными только самые необходимые камеры — те, что висят у криминалистов, к этому списку не относятся. В таком случае туда просто отправляют одного из дежурных, чтобы он приглядывал за телами, если в этом есть необходимость. — И чем был занят дежурный? — настойчиво продолжает Смит. — Спал. Чем ещё заниматься в лаборатории в такое время? Очевидно же, никто не ждал, что в самый разгар метели кто-то незаметно проберётся в участок, сможет пройти незамеченным мимо всех дежурных (и не разбудить спящего), бесшумно вытащить тело из холодильника и унести его куда-то. При этом, что самое главное, не оставив ни одного следа и не попавшись в объективы камер. Дежурный проснулся из-за того, что было холодно: кто-то открыл нараспашку окно. Он пошёл закрывать его, немного взбодрился и именно тогда заметил, что вместо положенных трёх тел видит всего два. — Почему он спал на посту? — Потому что, — терпеливо отвечает Леви, — никому не могло прийти в голову, что кто-то решит украсть труп прямо из участка. — Всё ещё есть вероятность, что он ушёл сам, — влезает Ханджи. — Обескровленное мёртвое тело? — уточняет Эрвин с улыбкой. — Ушло? Это у вас тоже в порядке вещей? Леви мысленно считает до десяти, чтобы успокоиться. Желание стереть эту улыбку с чужого лица начинает постепенно перекрывать голос разума. И он абсолютно не понимает, почему его фразы так забавляют Ханджи. — В мире много удивительных вещей, инспектор, — заверяет она, поправляя очки. — К тому же, это единственный имеющийся у нас вариант, разве нет? У нас нет никаких следов чужого присутствия в участке: никто посторонний не заходил. Все выходы просматривались камерами. — Окно. Эрвин и Ханджи поворачиваются к Леви. Он хмурится, но повторяет: — Окно. Дежурный сказал, что проснулся от того, что ему стало холодно. — Тело вынесли через окно? — продолжает его мысль Ханджи. — Оно открывается снаружи? — спрашивает Смит. Леви качает головой. — Мы что, похожи на идиотов? Нет, конечно. — Значит, его открыл кто-то, кто находился в здании в этот момент и мог знать все слепые пятна камер. Леви сжимает руки в кулаки, сдерживаясь, чтобы не бросить инспектору в лицо что-то вроде “Мудак вы или кто?” Он никогда не привыкнет к субординации. Как и не избавится от привычки безоговорочно доверять проверенным сослуживцам: даже несмотря на то, что Леви точно знает, что похищение — не их рук дело (Йегер заявил, что такое “может быть, при некоторых обстоятельствах”), он всё равно уверен, что им такое даже в голову бы не пришло. К сожалению, Леви не может сказать это Смиту в лицо, поэтому только пожимает плечами. — Придётся допросить всех, кто был в участке в этот промежуток времени. — Там было не больше десяти человек, думаю, мы быстро справимся втро-... — Нет, — Леви обрывает Ханджи на полуслове. — Пусть инспектор Смит займётся этим. — А-а?.. — Он более объективен. И беспристрастен. Я слишком доверяю нашим сотрудникам, я уверен, что никто из них не пошёл бы на такое. Смит ничем себя не выдаёт, но Леви буквально чувствует, как он резко напрягается — видимо, представляет, как будет весь день опрашивать полицейских, которые от волнения не смогут и двух слов связать. — Не беспокойтесь, — добродушно успокаивает его Ханджи. — С нашими ребятами всё пройдёт быстро. Ну правда, неужели кто-то из них мог пойти на такое? Да и зачем? — Никогда не знаешь, что творится в чужой голове, — Эрвин вздыхает, проводит ладонью по лицу и после обращает взгляд на Леви. — Поможете мне со списками присутствовавших ночью в участке работников? И найдите кого-нибудь, кто сможет фиксировать показания. Леви собирается было возмутиться, что у него, по сути, даже рабочий день не начался, но прикусывает язык: ладно, он не будет нарываться. — Займусь этим. — Отлично. Тогда… может, по стаканчику кофе перед тем, как начнём? Не знаю, как вы, но я всё ещё жутко хочу лечь и уснуть. — Кофе! — подхватывает Ханджи. — Отличная идея. Леви только кивает, вяло поддерживая идею. В отличие от коллег, он совсем не устал. Мёртвые не устают. *** Снега в лесу после вчерашней метели по колено. Зик вышагивает по тропинке, протоптанной собачниками, пока идущий рядом Эрен бесстрашно прокладывает новую тропу прямо по сугробам — впрочем, ему с его длинными сапогами снег никак не мешает. — Далековато мы ушли, — замечает Эрен, оглядываясь. — Да уж. Зик осматривается, даёт Эрену знак рукой, чтобы тот остановился, и проходит немного вперёд один. Запрокинув голову, он глядит в тёмное небо (до рассвета ещё полтора часа) и тихо посвистывает. — Хм. — Ничего? Зик качает головой. — Это странно, — Эрен подходит к нему, крутя что-то в руках — присмотревшись, Зик узнаёт в тонкой металлической полоске новомодную нынче “электронку”. — Обычно здесь всегда кто-то да есть, разве нет? — Маленькая живность часто разбегается, когда на территории появляется опасный хищник. Эрен хмурится. — Пройдём глубже? — предлагает он. — Пошли. На этот раз Зик идёт первым. Со стороны Эрена до него долетает какой-то приторно-сладковатый запах — ну и дрянь. Зик злоупотребляет табаком, сколько себя помнит: он и трубкой пользовался, и сигары курил, и, в конце концов, перешёл на современные сигареты, когда они попали в страну вместе с остальной кучей американских новшеств. Эрен всю жизнь плевался и от сигарет, и от табака в целом, но на третьем столетии, видимо, сломался и поддался. Впрочем, может, это просто очередная временная блажь. — Не дыми здесь особо, — просит Зик. — Спугнёшь. — Угу. В лесу всегда было полно живности, а теперь вон даже птиц толком не слышно. Зик прислушивается, но слух режет только свист гуляющего между деревьев ветра. Зик подхватывает его песню, посвистывает, поигрывая лежащими в ладони мелкими орешками, пока тихий голосок не прерывает его. Снова жестом остановив Эрена, он идёт на голос, постукивая орешками друг о друга. — Иди сюда, красавица. Белка прыгает ему на руку, берёт один орех обеими лапками. Зик гладит её по короткой шёрстке. — Где все твои приятели? Белка, не прекратив грызть орех, издаёт свистящие звуки: — Разбежались. — Куда? — Кто куда, — она подхватывает второй орех. — Лес большой. — Зима же, — Зик достаёт из кармана ещё орехов, кладёт их на ладонь. — Куда все убежали из своих гнёзд? — Подальше. — Испугались кого-то? — Бродит здесь. — Не он? — Зик кивает на стоящего за его спиной Эрена. Белка прыгает ему на плечо, забавно дёргает ушками, разглядывает высокую фигуру, не переставая хрустеть орехами. Видимо, лишившись из-за страха своих гнёзд, животные лишились ещё и основного пропитания — значит, рано или поздно голод пригонит их назад. — Не оно. Другое. — А видел кто-нибудь другое? — Голодное. Не возвращались. — Поэтому все ушли? — Скоро вернутся. Голодные. Тоже. — Ну ладно. А ты здесь зачем? — Еда. Зик понимающе кивает. Страх страхом, но от голода и холода помирать тоже не хочется. Пока белка уничтожает орехи с его ладони, Зик пересыпает остатки из кармана в кормушку. — Забирай. — Не нужны существу. — Не нужны. Белка соскакивает с его руки и перебирается в кормушку, чтобы запихать побольше орехов за щёки и отнести потом в новое дупло. Зик, отряхнув ладони от шелухи, возвращается назад к Эрену. — Я говорил, как странно это смотрится со стороны? — спрашивает Эрен, обнимая его за руку и утыкаясь подбородком в плечо. — Раз сто, как минимум. Способность Зика едва ли тянет на опасную, но она определённо полезная и приятная — его, в отличие от большинства других вампиров, не боятся животные. К тому же, он понимает речь всех млекопитающих и ещё части других животных. — Скорее всего, здесь орудует новообращённый. Жрёт птиц и мелких животных, все разбежались и покинули гнёзда из-за этого. — Тц, — Эрен тяжело вздыхает. — Кто-то обратил человека и бросил его разбираться с этой проблемой самостоятельно? — Может быть. Придётся опросить местных, узнать, не злоупотреблял ли кто-то в последнее время обращением смертных. — Хотя, — Зик задумчиво чешет бороду. — Ну кто? Крюгер? Он после отца, вроде как, и не обращал больше никого. — Фингер? — Пик-то? Да вряд ли. Но я зайду к ней, побеседую. — А… нет, того убили. Тогда… нет, её тоже. Хм… А кто кроме них ещё остался? — Никто? — с губ Зика срывается тихий смешок. — Чёрт, а я упустил момент, когда в округе не осталось, считай, никого, кроме нашей семьи и ещё двух осёдлых. — Крюгер не бросил бы: не в его характере. Остаётся только Пик. — Она бы тоже не стала. Она бы вообще обращать не стала. — Поговори с ней всё равно. — Поговорю. Остаётся ещё один вариант: это кто-то нездешний. Это значительно усложняет задачу. Но ни Крюгер, ни Пик не стали бы разрывать на части трупы и уж тем более не полезли бы на животных — оба слишком старые для таких выкрутасов. Обращать они тоже не стали бы — оба споткнулись на этом однажды и с тех пор не привязываются к смертным. — Беглый, — вздыхает Зик. — Намучаемся с ним тогда. — Я ему башку откручу, как только найдём, — обещает Эрен. — И выкину её в озеро. — Если тебе не открутят её раньше. Пошли, отвезу тебя домой. Вечером, когда вернётесь с Аккерманом, расскажем всем, что узнали. *** — Ты сам вызвался сюда ехать или отправили? Эрвин отрывается от протокола допроса, смотрит на Леви немного поплывшим от усталости взглядом. — Формальности прочь? Леви кивает на висящие на стене часы. — Рабочий день кончился. — У вас так принято? — Да. Могу рассказать о том, что ещё у нас здесь принято. Допросы заняли у Смита неоправданно много времени. Учитывая, что Леви абсолютно уверен, что он идёт по ложному следу, потерянные часы попросту жалко. Мог бы помочь им искать настоящего преступника. Зато Смит дал им небольшую фору. Теперь главное, чтобы Йегеры добрались до трупа быстрее, чем полиция — это не так уж и сложно, если учесть все доступные им ресурсы, но ни в чём нельзя быть уверенным, когда имеешь дело с этими двумя. — Я думал, мы до конца расследования будем общаться через офицера Зоэ, — беззлобно подтрунивает Эрвин. — Ты не проявлял особого энтузиазма в отношении меня. — Ханджи. — Что?.. — Не называй её офицером Зоэ, когда мы наедине. Её это немного смешит, но, в основном, раздражает. — Ладно?.. Почему она сама не сказала об этом? — Сказала бы, если бы тоже задержалась, чтобы разобрать все эти документы. Но Ханджи ускакала ещё раньше, чем кончился рабочий день. Сейчас это Леви на руку, но в другой день он задержал бы её сам, если бы поймал на выходе — для них это уже давно своего рода игра, в которой Ханджи убегает пораньше, чтобы успеть заскочить перед уходом в лабораторию, а потом пойти к своим ненаглядным животинкам (которые терпеть не могут Леви, по понятным причинам), а Леви старается поймать её и заставить отсидеть каждую секунду рабочего дня. — Слушай, к слову, — начинает Эрвин несколько замороченным тоном, — а кто такие Сони и Бин, о которых она вечно болтает? Я сначала подумал, что у Ханджи двое детей, но в досье, вроде, не было ни слова о детях. — Её домашние животные. — Котики? — Вроде того. Леви тянется к телефону, открывает галерею и находит там фотографию. — Вот они. Он передаёт Эрвину телефон, с трудом игнорируя желание немедленно пройти следом и встать за спиной, чтобы удержать, если тому вдруг придёт в голову пролистать дальше. Но, стоит отдать должное, Эрвину хватает вежливости — он даже не тянет руки к экрану. — Ого! — Огромный, сволочь, — бормочет Леви. — Полметра ростом. Это Бин. Который рядом, светлый, это простой кот, Сони. Но тоже здоровый. — Это ж полноценная рысь, — Эрвин вертит телефон, разглядывая фотографию со всех сторон. — Их держат дома? — Чего только не выдумали в наше время… Держат. Их называют… как же там… каракал. — Как же она за ним следит, если на работе пропадает? — Не пропадает, как видишь. Но он у неё общий с соседкой. Они даже часть забора убрали, чтобы бегал и там, и здесь. Соседка у неё дома торчит почти безвылазно, следит, чтобы эта тварь не сожрала никого. — Не очень-то ты его любишь, а? Леви пожимает плечами. Любит, на самом деле. Только это не взаимно. Животинка его боится, да так, что рвётся сорваться с поводка, едва почуяв. Как и второй мелкий кот, но тот просто сразу забивается под диван и не вылезает до тех пор, пока Леви не уйдёт. Йегер говорил, что это нормально. Что животные боятся почти всех вампиров, за редким исключением (одно из которых — это он, но тут, скорее, в силу способностей). По этой причине Зик не может завести дома ни кота, ни собаку, чтобы болтать с ними — будут шугаться остальных домочадцев. Поэтому Йегеры и оставили одних только Фридрихов. Те не боятся никого и ничего. Разве что Дину, наверное. — Животные меня не любят, — бросает Леви. В раннем возрасте он, вроде, мечтал, что заведёт какую-нибудь живность, потому что наличие дома пухленького котика ассоциировалось с богатством, но, оказалось, чтобы завести животное, нужно сначала приобрести хотя бы дом. Леви справился с этим к сорока годам. Но завести животное возможности больше не было. К тому же, животные — это грязь. Он не любит грязь. Поэтому в качестве сожителя у Леви робот-пылесос. — Это всё из-за твоего мрачного лица, — Эрвин возвращает телефон. — Хорошие коты. У меня дома собака осталась. Хочешь посмотреть? Леви вскидывает бровь. С чего бы вдруг ему хотеть смотреть на чужую собаку? Ему достаточно миллиона фотографий котов от Ханджи. Но, наверное, это тоже поможет установить контакт. Поэтому Леви кивает. Он ожидает увидеть какую-нибудь махину вроде той, что живёт у Ханджи, или даже больше, но Эрвин показывает ему фотографии собаки, похожей на длинную толстую сосиску. Леви слегка хмурится. Это… неожиданно. Из-за этого он не сразу находится с ответом. — Кот Ханджи жрёт таких на завтрак. Надо было промолчать. — Хорошо, что я оставил его другу, в таком случае, — Эрвин посмеивается. После этого они снова переключаются на отчёты, и Леви наконец-то может отвлечься от изматывающей необходимости притворяться, что он не грубый и не нелюдимый. Только затягивать с этим отдыхом нельзя — Эрен ждёт сигнала. Поэтому стоит им закончить с отчётами, как Леви сразу решительно предлагает: — Не хочешь посидеть где-нибудь? — Что? Он слишком поторопился? — Посидеть где-нибудь, — повторяет Леви. — Отдохнуть. Мы проделали тяжёлую работу сегодня. — Ты предлагаешь мне выпить? В четверг? — трудно сказать, что удивляет Смита сильнее: то, что он предлагает выпить посреди недели, или то, что он предлагает. — Необязательно выпивать, чтобы отдохнуть. Леви ненавидит устанавливать контакт. Он с большим удовольствием проник бы в номер и занялся ноутбуком, и это точно вышло бы лучше, чем вся эта социальная возня. — Ты выглядишь так, словно тебе физически неприятно предлагать мне это, — голос Эрвина звучит спокойно, будто он шутит, но Леви уверен, что, скорее всего, именно так и выглядит сейчас — как будто ему физически неприятно. Ему правда физически неприятно. Если бы неловкость могла причинять боль… — Я не очень понимаю, чего ты добиваешься. — Узнать тебя получше. — Вот как. — Да. Эрвин молчит, и Леви вынужден продолжить: — Мы будем работать вместе. Должны узнать друг друга, чтобы сделать сотрудничество максимально продуктивным. — То есть, ты делаешь это не по своей воле? Черт возьми. Леви смотрит на Эрвина, не моргая. Обязательно сыпать этими идиотскими вопросами и превращать простые вещи в сложные? — Я хочу узнать тебя. Всё. Успевший сложить свои вещи Эрвин подходит к нему и хлопает по плечу. Леви застывает неподвижной статуей, чтобы ничем не выдать своё недовольство. — Не напрягайся так. Я просто спросил. Ты не выглядишь так, словно горишь желанием устанавливать контакт со мной. Наоборот, у тебя во взгляде читается желание придушить меня. Леви опускает голову и отводит взгляд. — Нет. Это не так. То есть, может быть, Смит раздражает его немного, но это раздражение старика, с трудом воспринимающего чужеродные элементы. К тому же, его чисто арийская внешность напоминает Леви о прошлом. Сам по себе он… нормальный. Терпимый. Хорошо обращался с сотрудниками на допросе, был вежлив со всеми, даже с уборщицей. И с Ханджи ладит. Причин ненавидеть или хотя бы просто не любить его нет. Даже если бы не было необходимости в сближении с ним, Леви, скорее всего, все равно привык бы к его присутствию. Ну или просто молча терпел бы, ничем не выдавая своё раздражение. — Ладно, если ты правда этого хочешь, то давай. Заодно покажешь мне, где здесь можно отдохнуть. Леви выдыхает едва заметно. Сработало. Эрвин, кажется, слышит его, потому что улыбается успокаивающе и сжимает чуть сильнее плечо. Леви заставляет себя улыбнуться в ответ. Судя по тому, как меркнет на мгновение улыбка Смита, вышло не очень. Плевать. Главное, что он согласился. *** — Из всех возможных мест мы пришли сюда? — Здесь хорошо. И отель рядом: можешь положить вещи и вернуться назад. Эрвин задумчиво осматривается. Ресторан при отеле правда хорош, но он, наверное, ожидал чего-то другого. Что Леви покажет ему какое-нибудь заведение из разряда «только для местных» (по факту, здесь все такие, приезжих очень мало, да и не сезон сейчас — летом всё-таки их чуть больше, за счёт красивой местности и озера, около которого часто останавливаются палаточники) или вроде того. Только вот Леви сам таких не знает, потому что его ежедневный маршрут — это "работа-дом". Изредка Ханджи вытаскивает его куда-то, но по барам он не шляется. Леви и при жизни не переносил вкус алкоголя, после «смерти» лучше не стало. — Ты много работал сегодня. Сможешь потом сразу вернуться в номер, как только мы закончим, — продолжает пояснять Леви. — А ты? — Поеду домой. — Ты проработал не меньше, чем я. — Я не устал. Это правда. Сон для вампиров — это скорее блажь, чем необходимость. Нет, конечно, время от времени телу нужно отдыхать, но точно не каждый день по восемь часов, как это требуется людям. — Ты уверен? — Иди положи вещи и возвращайся сюда, — командует Леви, отвлекаясь от идиотских расспросов о своём физическом состоянии. Но он осекается, замечая, как смотрит на него Смит. — Что? — Ты немного странный, — и улыбается. Двойные сигналы. Леви ненавидит двойные сигналы. — Меньше трепись и больше делай. Иди, — Леви отворачивается, скрывая хмурое выражение лица. — Я буду ждать здесь. — Тогда закажешь пока что-нибудь? — Что?.. — Что угодно. Ты наверняка знаешь местное меню лучше. И уходит. Леви не знает буквально ничего о местном меню. Он впервые здесь. В последний раз Леви ел нормальную еду в начале сороковых годов, то есть, почти восемьдесят лет назад. И да, в тот момент та похлёбка из остатков мяса с костей и твёрдая корочка хлеба казались ему, не евшему неделю, райским блюдом, но всё это точно не идёт ни в какое сравнение с тем, что едят люди сейчас. Что вообще едят люди сейчас? У Леви никогда не было особого интереса к этому вопросу — главное, что больше не голодают. — Принесите что-нибудь, что у вас заказывают чаще всего, — просит он у официантки. — Что угодно. И что-нибудь выпить. — Две порции? — уточняет услужливо официантка. — Одну. И чай. Чёрный. Крепкий. Без сахара. — Какие-нибудь предпочтения для основного блюда? — Что угодно. Официантка делает пометки у себя в блокнотике и, кивнув, уходит. Леви вытягивает с подставки салфетку и мнёт её в руках, складывая какую-то неаккуратную фигурку, чтобы успокоиться. Это не должно затянуться. *** — Извините. Эрен отшатывается в сторону и очаровательно улыбается мужчине, которого случайно задел своим покачивающимся телом. Мужчина молча кивает и продолжает свой путь. идёт назад. Эрен быстро тыкает пальцами по экрану, набирая сообщения. инспектор милый. Ответ от Леви приходит почти мгновенно. Понял. Не отвлекайся. Эрен вздыхает и, убрав телефон в карман, аккуратно ведёт ладонью, отворачивая камеры немного, чтобы они не поймали его лицо — лишняя предосторожность, но Леви настоял, чтобы всё прошло идеально. Остановившись около нужной двери, Эрен вставляет вытянутый из чужого кармана ключ в замочную скважину. У него много полезных навыков. Номер изнутри небольшой, в духе модного сейчас минимализма. Эрен осматривается, снимает на пороге сапоги и проходит вперёд в носках. Сумка с ноутбуком лежит на рабочем столе. Упав на стул и положив ноги на стол, Эрен аккуратно открывает молнию и достаёт ноутбук, стараясь не сдвигать сумку ни на миллиметр. Ну конечно. Пароль. Кто бы сомневался? Им всем (точнее, конкретно ему, потому что его голова сейчас в опасности) повезло, что Эрен неоднократно рылся в запароленном ноутбуке Зика, пока тот был на работе, и прекрасно знает, как обходить систему безопасности. — Посмотрим, что ты там прячешь… На рабочем столе стоит фотка забавной таксы. Эрен вздыхает с умилением, разглядывая пёсика. Интересно, это его? Или случайное фото из интернета? Порывшись по папкам, Эрен находит ту, в которой хранятся и другие фото этой собачки — видимо, всё-таки его. Он скачивает эти фото на флешку, чтобы потом показать собаку Леви. — Так. Материалы. Здесь приходится рыскать подольше, потому что на всех рабочих папках тоже стоят пароли. Можно было бы сбросить сразу всё на флешку, чтобы разобраться дома, но, учитывая их размер, это займёт слишком много времени, к тому же, не факт, что нужные дела хранятся именно там. Эрен цыкает, продолжая открывать папку за папкой в поисках нужной. Кто вообще учит их закидывать документы так далеко? Разве здесь не должна быть какая-то система? Или эта система очевидна только для самого инспектора? Долго ещё? я ещё даже не нашёл папку. Твою мать. Быстрее. что-то случилось? Эрен тревожно смотрит на экран телефона. Леви отвечает только через пару минут. С ним что-то не так. Он пытается меня накормить. *** — Ну же, давай. Это просто неловко — я не могу есть один, пока ты цедишь чай с таким видом, будто тебя от него тошнит. Леви поджимает губы, чувствуя, что его буквально загнали в тупик. Что-то пошло не так. Со Смитом что-то не так — в голову закрадываются мысли о том, что, может быть, он знает всё о вампирах, а теперь просто пытается вычислить их. Иначе зачем он сначала потрогал руку Леви (явно тянулся к тому месту, где у живых прощупывают пульс), а потом заказал эти идиотские чесночные булки (да, Леви сам ляпнул, что они ему нравятся, но только из-за этого стереотипа о том, что вампиры боятся чеснока)? Теперь заставляет есть. Нет, чеснок вампирам не страшен, но это еда. Человеческая еда. Конечно, он не умрёт от неё, но реакция организма абсолютно непредсказуема. Йегер говорил, что никакую твёрдую пищу они не усваивают. — Я отказываюсь есть, пока ты тоже не поешь, — Эрвин улыбается, но настроен он явно серьёзно. — Давай, Леви. Собственное имя звучит так непривычно из его уст. Леви хмурит брови и берёт одну булку с подноса. Похоже, у него нет выбора. Булка мягкая, хрустящая, пахнет приятно. Леви жуёт её, совсем не чувствуя вкуса — всё равно что клочок бумаги пытаться съесть. Мозг ещё помнит, каков хлеб на вкус, но не слишком хорошо, туманно. В целом, терпимо. Если запивать большим количеством чая, то можно даже съесть ещё одну, но лучше бы остановиться на первой. — Вкусно? — спрашивает Эрвин, настолько довольный собой, будто только что совершил какой-то подвиг. Леви кивает. Подливает себе ещё чаю. — Ешь, давай. Я запомню, что ты их любишь. — Зачем?.. — пересилив отвращение, Леви цепляет ещё одну булку с тарелки, откусывает половину и проглатывает, не жуя. Большой кусок неприятно царапает горло. — Принесу их как-нибудь в участок. Ханджи сказала, что ты никогда не обедаешь. Спасибо, Ханджи. Большое спасибо. Леви уверен, что она хотела как лучше, но не вышло. — Не напрягайся. У меня особый рацион. — Какая-то диета? — Вроде того. Не будем об этом. Наверняка теперь надумает себе всякую ерунду, далёкую от реальности, но у Леви нет никакого желания выдумывать правдоподобное объяснение того, почему он ничего не ест. Пускай думает, что это расстройство пищевого поведения или вроде того — на самом деле, это даже не так далеко от реальности, в первое время после заключения в концлагере Леви правда тошнило от одного только вида еды. Сейчас это прошло, но иногда всё-таки пробирает. — Ты не ответил на мой вопрос, — переводит он тему. — Ты вызвался ехать сюда сам? Или отправили? К счастью, Эрвин не пытается продолжить неприятный разговор и легко переключается. — Сам. Давно не покидал столицу, подумал, что это может быть полезно: хороший опыт, да и здесь у вас, говорят, чудная природа. — За природой надо приезжать летом. Зимой смотреть не на что. — А как же… Пока мы ехали сюда, там было такое красивое озеро. — Зимой к нему из-за снега не подберёшься. Хотя… — Леви задумчиво почёсывает бровь. — Нет, можно. Мои знакомые рассказывали, что там есть дорожка, но про неё знают только местные. Но не все. — Расскажешь? До лета я здесь не задержусь, но если будет свободное время, то хотелось бы посмотреть на местную достопримечательность. Леви кивает. Безобидная тема, поможет уйти подальше от разговоров о еде. Несколько минут он пересказывает Эрвину то, что услышал когда-то давно от Йегеров: про дорожку в лесу, про которую мало кто знает, которая ведёт прямиком к озеру и которую не заметает даже в самый сильный снегопад из-за того, что там густо растут деревья. Из-за них же там тяжело пробираться, но если очень захотеть и очень постараться… — Кхм, — Леви обрывается на полуслове и прокашливается. — Погоди секунду. Он сглатывает тяжёлый ком в горле, снова продолжает, но через пару минут опять прерывается, чувствуя неприятный привкус во рту. Ну вашу ж. — Мне нужно отлучиться, — бросает Леви хрипло, резко поднимаясь из-за стола. Эрвин кричит что-то ему вслед, но он, пошатываясь, идёт прямо в сторону уборной, не обращая внимания на обеспокоенные окрики. В уборной Леви успевает захлопнуть дверь, перевернуть баночку с антисептиком и вылить половину на ободок унитаза, и только после этого его, вдохнувшего не самый приятный запах спирта, смешанного с тошнотворно сладкими ароматизаторами, основательно выворачивает этими чёртовыми булками. *** — Всё в порядке, — настаивает Леви, пытаясь отстраниться от Эрвина, который держит его за плечо. — Просто посади меня в такси. — Ну уж нет, — но Эрвин упорно продолжает вести его к себе в номер. — Ты бледный и едва стоишь на ногах. А если с тобой что-то случится, пока ты будешь дома один? — Вызову скорую. — Если хватит сил. А если нет? Леви хочется ввинтить уморительную, по его мнению, шутку, что во второй раз он точно не умрёт, тем более от пищевого отравления. Но несмотря на слабость и несколько затуманенный разум, он понимает, что это не самая лучшая идея. Нельзя идти в номер. Там Эрен. Чёрт возьми. Там Эрен! Леви вспоминает об этом только в тот момент, когда они почти стоят у двери, и ему не приходит в голову ничего лучше, чем резко толкнуть Эрвина к стене — даже несмотря на слабость, его физическая сила по-прежнему на уровень выше, чем у обычных людей. Он упирается ладонями Эрвину в плечи, смотрит снизу вверх, тяжело дыша, и судорожно пытается выдумать причину не открывать дверь и не заходить внутрь. — Просто вызови мне такси. — Нет, — настаивает Эрвин, осторожно отстраняя Леви от себя. — Я понимаю, что ты не из тех людей, которые принимают помощь от посторонних, но, поверь, я не желаю тебе зла. Леви тяжело вздыхает. — Я постелю тебе на диване, помогу дойти до туалета, если понадобится. Всё в порядке. Если лучше не станет, вызовем врача. Эрвин хлопает себя ладонью по карманам, пытаясь найти ключ. — Куда же я его засунул… И, конечно же, именно в этот момент дверь открывается, являя им довольно улыбающегося Эрена, улыбка которого тут же меркнет, стоит только ему увидеть на пороге Эрвина и Леви. Все трое обмениваются недоумёнными взглядами. — Что вы делаете в моём номере? — Эрвин первым приходит в себя. — Я могу всё объяснить… — начинает Эрен. Леви приходится прервать его, потому что сейчас Эрен начнёт оправдываться, но быстрее, чем до его маленького мозга дойдёт, что это абсолютно бесполезно, Эрвин уже скрутит его и вызовет охрану в номер. — Просто сотри ему память, тупица. Эрвин поворачивается к нему, смотрит удивлённо. — Что?.. — Извиняй, инспектор, — Эрен пожимает плечами. Одной рукой он цепляется за подставленную ладонь Леви, второй хватает Эрвина за подбородок, разворачивает к себе и ловит его взгляд своим. Леви чувствует, как и без того ослабленное тело начинает ощущаться ещё более больным и опустошённым — Эрен качает силу из него. — Ты меня не видел. Ты только что отправил Леви домой, пошёл к себе, открыл дверь этим ключом, — отпустив подбородок Эрвина, Эрен вкладывает ему в ладонь ключ от номера, — и после этого сразу лег спать, потому что очень устал за день. У Эрвина неестественно расширены зрачки. Он смотрит на Эрена абсолютно пустым взглядом и кивает, как болванчик. — Всё понял? — Да. — Что ты сейчас сделаешь? — Лягу спать. — Почему? — Я очень устал за день. — Отлично. Эрен улыбается, мягко хлопает Эрвина по щеке и позволяет ему зайти в номер, после чего выходит сам, закрывает дверь и отпускает, наконец, руку Леви. Леви тут же прислоняется спиной к стене. Перед глазами мутнеет. — Всё в порядке, через пару минут придёт в себя, пойдёт спать… Эй, ты в порядке? Леви качает головой. — Он заставил меня сожрать кучу чесночных булок. Меня наизнанку вывернуло и, кажется, скоро вывернет ещё раз. — Ой-ёй, ещё и я от тебя напитался… Пошли-ка скорее на улицу, на свежем воздухе полегчает. Херня. Легче не становится. Они с Эреном останавливаются за отелем, около мусорок, и Леви, чтобы не слишком кошмарить уборщиков, которые придут сюда утром, склоняется над одной из них. Эрен бродит рядом, посвистывая и бормоча какую-то успокаивающую ерунду. — Я Зику написал. Сейчас приедет. Леви даже не кивает. Ему сейчас нет до этого дела. Отпускает только через несколько минут. Леви достаёт влажные салфетки из куртки, трёт ими ожесточённо рот, после чего выкидывает в урну. Эрен помогает ему добрести до лавочки, на которой Леви раскладывается во весь рост. Может быть, если повезёт, удастся дождаться Йегера без повторных опустошений желудка. — Слушай, — тихо начинает Леви, смотря вверх, на тёмное небо. — А? — Охотники на вампиров существуют? — Да, вроде как, ещё в начале двадцатого века последний откинулся. А что? — Ничего. Забей. Бред. — Нет! Давай! Что-то случилось? Леви вздыхает, проводит ладонью по своему холодному лбу. — Мне показалось, что этот инспектор пытался прощупать у меня пульс. Эрен останавливается, подходит к лавочке и наклоняет голову. Леви морщится и машет рукой, чтобы он отошёл и не мешал любоваться бескрайним небом. — Уйди. Меня тошнит от твоего лица. — Не виляй, рассказывай. — Мёртвого из могилы достанешь… Показалось мне, говорю же. Я положил руку на стол, а он потянулся к ней, как будто хотел потрогать пульс. Я сразу же отдёрнул руку, он извинился, сказал, что случайно. Но на хрена вообще “случайно” тянуться к чужой руке? На лице Эрена появляется какое-то странное выражение, будто он пытается думать. Леви продолжает докладывать о своих наблюдениях: — После этого он спросил, почему я не ем, начал меня допрашивать: какая мне еда нравится. Я пытался отвязаться, но он прилип ко мне с этой едой. Я сказал, что люблю чеснок — вампиры же, по всем этим байкам, боятся чеснока. Ну он и заказал кучу этих чёртовых чесночных булок, хотел, наверное, проверить, как мой организм будет воспринимать еду. А я уже сказал, что люблю их, поэтому пришлось съесть. На лице Эрена по-прежнему отражается напряжённая мыслительная деятельность. Леви ждёт его вердикт, прикрыв глаза. — Он не охотник на вампиров. Он пытался флиртовать с тобой. — Вряд ли. — Потрогал тебя за руку, попытался проявить внимание и накормить... Люди так делают, когда выражают симпатию. — Бред. — Да нет. По ходу, правда флиртовал. Ты ему намёки какие-нибудь делал? — Нет. — Ну, а подумай получше. Леви задумывается. Может быть, он в самом деле проявлял какие-то неоднозначные знаки внимания, сам того не замечая: неожиданно и без всяких причин позвал куда-то посреди недели; заливал всю эту чушь про желание узнать поближе. Ещё когда они ехали к отелю, Эрвин предложил позвонить Ханджи, чтобы позвать её тоже, и Леви тогда немного запаниковал: вот ещё не хватало, чтобы они двое на него насели и отвлекли от плана. Вдруг решили бы вообще подняться в номер к Эрвину и посидеть там? Это всё испортило бы. Поэтому и только поэтому Леви заявил, что не нужно звонить Ханджи. Потом он, конечно, исправился, сказал, что не нужно отвлекать Ханджи от её любимых котиков, но, может быть, Эрвин воспринял его желание провести время только вдвоём по-своему. Но Леви не планировал ничего из этого: ему просто нужно было вытащить его из участка и отвезти в тот чёртов ресторан. — Наверное, я мог посылать ему неоднозначные сигналы. Эрен мерзко посмеивается. — Ты, получается, сам не заметил, как соблазнил его? — Бред, — нетерпеливо повторяет Леви. — Отвали от меня. — Может, воспользуемся этим? Ну, знаешь, будешь держать врага поближе. — Он нам не враг, во-первых. И во-вторых, ты знаешь, что я категорически против любых отношений со смертными. — Ты уже нарушил это правило: дружишь с Ханджи. — Йегер, напоминаю: я делаю всё это только чтобы вытащить твою задницу из неприятностей, в которые ты залез по уши. Хочешь — соблазняй сам. — Да не злись. Я же шучу. — С братом своим шутить будешь. Ты вообще сделал то, зачем мы всё это устроили? Эрен бурчит что-то про столетнего девственника. Леви кидает в его сторону убийственный взгляд, жалея, что не может сейчас дать ему подзатыльник. — Да сделал я, сделал. Всё скачал. Дома посмотрим. Леви снова прикрывает глаза, пытаясь абстрагироваться от шума, создаваемого болтовнёй Эрена. Ещё никогда в жизни он так сильно не желал скорейшего появления Зика.