Arbitration

— Хош, ты куда? — кричала в след убегающему сыну невысокая женщина в фартуке. Она вышла на крыльцо, вытирая руки кухонным полотенцем, и улыбалась мягко, глядя на уже так сильно выросшего юношу, что, ей казалось, совсем недавно ещё только учился ходить. Она хорошо воспитала его, ведь он вырос таким добросердечным и заботливым парнем. Пару недель назад Мин, во время обычной прогулки с другом Джисоном, спас оленёнка. Животное было сильно ранено, поэтому Ли забрал его домой, вылечил. А когда оно уже почти восстановилось, но было всё же не в состоянии вернуться в лес, то он отправил его к отцу, и Ли старший теперь проводил с ним 90% своего времени. — К отцу в сарай сбегаю, проверю Капу. Этот парень действительно так вырос. Совсем недавно он был готов заплакать без повода, как и все маленькие дети, а сейчас стал таким сильным и телом, и духом. "Жених", — говорили все, кому не лень, и даже его лучший друг Джисон вторил им, тая к нему такую сильную любовь в сердце, что даже мама Хо её чувствовала. И ей так радостно было от этого. Она была совершенно не против его любви к сыну. Идя впереди планеты всей, она понимала, что нет в мире понятия неправильной любви, в отличие от окружающих её людей, что были так против подобных чувств. Сегодня она хотела поговорить с Ханом об этом. — Здравствуйте, тётушка. А где Хо? — очень вовремя подошёл к ней Джисон, накидывая на голову капюшон. Он выглядел невыспавшимся, но, как всегда, светился в яркой улыбке, которая так украшала милое личико. — Вот, только что за Капой в амбар побежал. — А, спасибо, я тогда за ним. — Погоди, — Джи тут же остановился, обернулся в сторону женщины и вопросительно посмотрел прямо в её ярко-голубые глаза. У Минхо определённо были её глаза, — я с тобой поговорить хотела. Хан поднял голову и устремил взор в небо. Его быстро разрезал белый след, словно тот, что оставляют самолёты. Он уходил вдаль, опускаясь ниже, словно падал вниз совсем недалеко от деревни. — Красота. Не забудь загадать желание. Ну, пошли в дом. У Хана и мысли задней не проскользнуло в голове, ведь, наверняка она снова попросит его починить какую-нибудь трубу, ведь Хо в сантехнику не шарит, а Ли старший давно с ней не в лучших отношениях и вряд ли стал бы помогать. Женщина усадила его на угловой диван на уютной маленькой кухоньке и, сев рядом, взяла его за руки, чтобы лучше поддерживать контакт с этим ребёнком. Она хорошо знала, что Сон — очень стеснительный мальчик, и он всегда был таким, поэтому ей хотелось быть мягче. — Так о чём вы хотели поговорить? — Джисон, тебе ведь нравится Минхо, да? — С... С чего вы это взяли, тётушка? — нервно заулыбался Хан. Его глаза забегали по углам, а слова сразу стали путаться, что уже дало ответ на её вопрос. — Я же не... Что вы... Нет. — А если ты не будешь врать мне, солнышкин? Я же совсем не глупая женщина, я всё понимаю. И понимаю твои чувства. Но, почему же ты не скажешь ему? Я уже давно это заметила и сразу спросила у Хо, есть ли что-то между вами, но он глупо посмотрел на меня и сказал, что вы просто друзья. — Я оттолкну его этим от себя... — понимая, что врать тут нет смысла, Сон опустил голову, несильно сдавливая свои пальцы, оставил следы полумесяцы на коже его ладоней отросшими ноготками, пока мягкие и такие тёплые пальцы женщины аккуратно поглаживали его руки. — Почему ты так думаешь? — Я... Я сам не знаю. Просто боюсь снова остаться один. А вдруг не любит он меня? А вдруг не любит таких, как я? Ранить себя уже в который раз я не хочу... Женщина положила одну руку на его ладони, подхватив их снизу другой, и, когда он поднял голову, улыбнулась: — А ты попробуй. Попытайся сказать. Ну же, это же Минхо. Я же правильно его воспитала. Он точно не оттолкнёт тебя просто потому, что ты его любишь. Вон, Хёнджин же тогда не оттолкнул тебя, вы ведь всё ещё общаетесь, пусть он и переехал в город. И Хоша тебя поддерживал всё это время. Ну, солнышкин, выше нос! Если что, я всегда буду рядом, чтобы ты мог поделиться тем, что чувствуешь. Раз твоя мама, слава ей небесная, теперь не может поддержать тебя, я вместе с ней всегда буду здесь, — тётушка пальцем показала на сёрдце Джи, — чтобы выслушать тебя и помочь. — Такое ощущение, словно мы прощаемся, — прошептал Хан, когда женщина тепло обняла его, поглаживая мягкими ладонями по спине. Он чувствовал что-то неладное, как и матушка Хо. Они оба понимали, что это последний раз, когда они видят друг друга живыми. — Что там за шум? — спросила у самой себя женщина и вышла на крыльцо, оставив Джи одного на маленькой уютной кухоньке. Шквальный ветер, настеж раскрыл двери, так быстро и сильно, что они хлопнули по внешней стене, оставив там небольшую впадинку — след от ручки. Он чуть не снёс женщину с ног. Как хорошо, что за ней находился заборчик. Она глядела внимательно за прогнившим амбаром, где сейчас должен был находиться её сын. Отсюда было плохо видно, но ей показалось, что место, где к крыше крепилась огромная старая балка, что нужна была там в последний раз сто лет назад во время войны, обвалилась. — Тётушка, что там происходит? — Джисон поднялся из-за стола, подбежал к двери, слыша противный гул на улице, смотрел на неё напуганно. Женщина так же глядела по сторонам, крутилась туда-сюда, но ни она, ни брюнет ничего не понимали. Вдруг на неё кто-то набросился, попытался то ли просто укусить, то ли убить, прижал к стене. А она из последних сил, ногой захлопнула старую дверь, которая таким образом больше бы не открылась снаружи, чуть не ударив Хана в лоб, и прокричала лишь: "Джисон, солнышкин, прячься!" — Мам... Минхо очнулся спустя полтора часа, чувствуя сильную пульсирующую боль в районе живота, но сейчас его больше волновало его местонахождение. Взгляд расплывался, поэтому он не видел ничего, но понимал, что находится в отцовском амбаре. Глухой, еле различимый сигнал радио, больно бил в уши, заставляя Ли чуть поднапрячься, чтобы услышать. — Всем выжившим, просьба оставаться на своих местах, — говорил почему-то совсем незнакомый голос, что был даже близко не похож на голос ведущих, — экипированные отряды солдат проведут обход по населённым пунктам в близи городов завтра. Прошу вас, выживите. "Что произошло?" Сигнал повторялся и повторялся. — Минхо! Минхо, ты тут? Где ты? — приглушённые крики его лучшего друга Хан Джисона и быстрый глухой топот его ног по бетонному полу больно ударили в голову, заставив взгляд прояснится, а боль во всем теле стать сильнее. Темноволосый не мог пошевелиться, ощущая, как что-то очень горячее течет по его коже на животе. — Минхо, госпо.. Боже мой... Джисон, показавшись из-за горы деревянных коробок, подбежал к нему, остановился, чуть проехавшись на соломе, что была рассыпана по полу, прикрыл рот ладонью. Тёмно-зелёные кеды его были запачканы чем-то красным, совсем свежим, что текло по обуви, оставляя за ним алые следы, а высокие белые носки и потрёпанные широкие джинсы все были в красных и коричневых пятнах, что были не очень-то похожи на обычную грязь. Старая бейсбольная бита Мина, которую Джисон принёс с собой, тоже была запачкана во что-то ярко-красное. В его глазах виднелся страх, но Хо не понимал, что случилось. Хан упал рядом с ним на колени, тут же проверяя наличие пульса, потому что не мог ручаться за то, что старший ещё живой, ведь он не двигался, смотрел на Джи полупустыми глазами, лицо его не выражало эмоций, а его тело... — Минхо, ты слышишь меня? — Слышу... — тихо протянул Ли, закрывая глаза. — Что здесь случилось? — Я.. Я не знаю... Хо, твоя мама.. — Что с ней? — Хо подорвался, поднявшись на локти, но тут же почувствовал сильную боль и опустился обратно. Лишь сейчас он понял, что его придавило огромной железной балкой, которую мама всё время просила его отца снять с потолка, но тот пропускал это мимо ушей, а на животе теперь красовался огромный порез в виде полумесяца. Видимо от острого края балки. Сердце забилось быстрее. — Она... Погибла... — Что..? — Её сожрали, как и.. И всех в нашей деревне... Только твой отец.. Он сел в машину и уехал в город, как только увидел... Прости меня, пожалуйста, Минхо... У меня не было сил и смелости выйти к ним и помочь бороться, и я просто прятался в вашем шкафу, пока всех их... Я такой трус, прости, Хо.. — Кто сожрал, Джисон? — тихо спросил Ли, касаясь ладонью его дрожащих ручонок. Он совсем не понимал, что Хан несёт, и смотрел на него так непонятливо и тоскливо, пока солёные дорожки появлялись на бледных впалых щеках. От этого взгляда в свою сторону внутри Джи что-то болезненно затрепетало. — Я... Я не знаю даже, как их всех называть... — младший выглядел очень напуганным, он царапал свои руки, не зная, как объяснить. Он понимал, как больно сейчас было Мину, ведь он всегда так любил жителей их деревни, был привязан к ним, потому что они все были столь добры к нему, в особенности его мама. Сердце щемило от всех этих мыслей. — Это... Они появились после того, как тот метеорит упал в поле... Ты же видел? — Я помню только сильную вспышку и то, как меня отбросило сюда, а дальше ничего... — Ясно... Они вроде бы люди, но вовсе не разумны.. Они просто кидаются на других людей в попытке их сожрать, а если человек вырвется, но его уже укусили.. Он станет таким же... Они, как... зомби. Только это всё по-настоящему, Хо... Большая часть из них уже не встанет, потому что я разобрался с ними, двое или трое направились по главной дороге в город, и пару штук я запер в магазине, когда хотел было пойти за аптечкой. У них очень мягкая плоть, так что драться с ними не составит труда, но, чтобы убить их, нужно лишить их головы. Хотя если вспомнить, как ты дерёшься, то для тебя это и руками сделать будет не сложно... Единственная сложность это смотреть на них... Ты видишь перед собой кого-то дорогого тебе, и руки сразу опускаются... — И всё это ты разведал за то время, что меня не было..? Сколько прошло? Три часа? Пять? Погоди, ты что, дрался с ними? — поинтересовался Хо, стирая рукавом кофты неутихающие слёзы, чтобы хоть как-то отвлечь себя. — Пришлось... И прошло только полтора часа. — Ну ты даёшь, ребёнок. — Не называй меня так. Минхо, ты.. Ты в порядке? Морально. — Всё в норме. Просто поверь мне. Ли лежал, раскинув руки, и глядел только вверх на иссохшие доски крыши. Он чувствовал себя просто ужасно, осознавая, что это действительно происходит, что это не сон, от которого так легко проснуться. Это правда. Джи присел где-то рядом, коснулся пальцами ладони Мина, и чуть вздрогнул, когда тот зажал его пальцы своими, и стал медленно поглаживать большим пальцем покрасневшие костяшки, зная, что так Хану легче успокоиться. Сквозь прохудившиеся доски крыши лился тёплый солнечный свет. В воздухе летали пылинки, что с такого ракурса светились, превращаясь в маленьких светлячков. В помещении не было холодно, но кончики пальцев на руках Минхо почему-то посинели. Парень их не чувствовал. Он смотрел полузакрытыми, как казалось, уже мёртвыми глазами на всё это и улыбался. Улыбался очень глупо, по-детски, чуть слышно посмеивался. А над чем, сам не понимал. Может, ему просто было так плевать на всё. А может, было настолько больно, что единственное, что он мог делать, — это смеяться. Джисон сидел рядом и плакал потому, что он действительно много потерял сегодня. А ещё он боялся, что и Минхо долго не протянет, ведь огромная рана на животе продолжала кровоточить, а Хо продолжал глупо смеяться, заставляя свой организм терять ещё больше крови, от чего противные мурашки покрывали всё тело младшего в страхе вновь остаться одному. — Минхо? Ты чего... смеёшься? — Это всё так глупо выходит. Ты словно герой какого-то фильма. — Я? О чём ты..? — С твоих слов, вся наша деревня погибла, все близкие, что живут в городе, как я думаю, в ближайшее время повторят их судьбу. Надеюсь, что с Хваном и Феликсом всё будет в порядке. Ты ведь можешь остаться один сейчас, потому что не факт, что я доживу до момента, когда за нами придёт помощь, — Мин закрыл глаза, болезненно улыбаясь, когда вдруг перестал ощущать в своих ледяных руках ручки Джи. — Это похоже на предсмертную бредовую речь, Минхо, заткнись.. Ну пожалуйста. У тебя же есть шансы выжить, а ты из-за своих разговоров только больше крови теряешь... Так что не нужно лишать себя возможности жить. Заткнись. — Не обманывай себя, Джисона. Я не лишаю себя возможности жить — я лишаю тебя смысла жизни, — улыбка с его лица вдруг спала. Хо повернулся к младшему и открыл глаза. Тот сидел рядом, сжавшись в маленький комочек, стирал всё не унимавшиеся слёзы со щёк дрожащими ручками, но, когда Хо произнёс это, он вздрогнул и замер, пронзительно глядя на Ли огромными чёрными глазами. У него были мамины глаза. Такие же бездонные и холодные, обжигающие болью, которую таят внутри. Сон опустил медленно руки на коленки, пока солёные дорожки снова и снова появлялись на щеках. — Я ведь не тупой и не слепой. Я знаю, что ты чувствуешь по отношению ко мне. Знаю, что обстановка не располагает, но я должен сказать это, потому что, если я умру, ты хотя бы будешь знать, что чувствовал я всё это время. Ли замолк, глядя прямо в глаза Хана, пока боль внизу нарастала. Он понимал, что сильно, почти неизлечимо ранит этого мальчишку, если погибнет, поэтому поставил перед собой казалось бы невыполнимую задачу: выжить. Выжить ради него. Джисон сидел неподвижно, сжимал пальцами ткань перепачканных джинсов, широко раскрыв глаза. Он дрожал, не понимая, что сейчас чувствует, но ему так сильно хотелось обнять Минхо, хотя он понимал, что этим причинит ему боль. — Я тоже.. — уже шёпотом произнёс Хо, чуть прикрывая усталые глаза. — Я тоже люблю тебя, Хан. — Ты... Ты не знаешь, где здесь лежит арматура, или трубы, или что-то такое, чтобы можно было эту балку подпереть и поднять? Тут цементные бруски очень кстати валяются. — Такой момент испортить можешь только ты, Джи, — Ли закатил глаза, недовольно цокнув. — Слева от того места, где раньше Капа спала. — Извини. Я просто не хочу, чтобы тебя раздавило до того, как придёт помощь. Эта хуйня килограмм 500 весит. Как ты ещё жив вообще? Тебе там органы не отдавило? — Она, наверное, просто упала очень удачно. И нет, пока что не отдавило. А что, тебе так сильно этого хочется, Хан Джисон? — Очень смешно и остроумно, Ли Минхо. А где Капа, кстати? — Сбежала. Я пришёл, а её уже не было. Ты уверен, что поднимешь её? Сам ведь сказал, что она много весит. — Подниму, не волнуйся. Лучше подумай, как тебе из под неё вылезти. Я не смогу её оставить, чтобы тебя вытащить, иначе она тут же упадёт и пришибёт тебя, — рассуждал Хан, оперевшись о кусок металлической трубы. — Я сам попробую, ты просто подними её. — Минхо, ты совсем ёбнулся? Не хватало мне ещё, чтобы ты тут откинулся от потери крови. — Да ладно тебе. — Что значит "да ладно тебе"?! Минхо, чёрт тебя побери! — Хан пнул голень Мина, а тот тут же зажмурился, словно ему стало невыносимо больно, однако на самом деле он лишь хотел чихнуть, но у него не получилось. — Боже, прости, пожалуйста, я не хотел... — Ты тут не при чём, блядь. Джисона, просто доверься мне. — Если ты потом сдохнешь, я убью тебя. Сон медленно, словно боялся, приподнял балку, надавив со всех сил на так аккуратно составленный им рычаг, и стал ждать. Хо действительно быстро и ловко справился со своей задачей. Пусть он жмурился и шипел, но, ногами отталкиваясь от пола, он полностью освободился и без сил остался лежать на холодном бетонном полу, усыпанном сеном. Хана уже не заботило то, как громко упадёт балка, и может ли что-то произойти из-за этого, но он отпустил свой рычаг и бросился к Мину, упал рядом, звучно ударившись коленками о бетон. Ли сжимал руками рану на животе, шипел, его ноги дрожали, но он справился. — Я зря затеял это всё. Ты в порядке? Может мне перевязать тебя? — И чем это поможет интересно, — прохрипел Хо, схватил Джи за рукав и уронил на себя. — Мне уже плевать: выживу я или нет, просто останься со мной, прошу тебя. — Минхо, не говори так! Давай, я оттащу тебя к стене, чтобы ты не простудился на холодном полу, и тогда мы уже поговорим. Он, не дождавшись даже ответа, подорвался, подхватил старшего под руки и потащил. Парень делал всё быстро, стараясь принести как можно меньше дискомфорта старшему. Он усадил его на мягкий матрас, на котором обычно ночевал отец Хо, когда ссорился с его матерью. — Секунду. Парень убежал в другую сторону амбара, захлопнул на всякий случай тяжёлые двери, закрыв их на задвижку, и вернулся к Мину. Он, кажется, был уже без сознания, что сильно напугало Хана. По щекам Ли текли слёзы. — Минхо... Минхо? — Сон потряс старшего за плечи, но тот лишь уронил голову. Рана на животе всё ещё кровоточила, поэтому Хан решил взять на себя ответственность и перевязать её. — Хо? — Джисон, уже закончив с перевязкой, поднял взгляд на Ли и увидел, что тот всё же открыл глаза. — Почему ты такой бледный... Что с тобой? — Обними меня, Хан, пожалуйста. Беспрекословно Джи исполнил просьбу, обвив осторожно дрожащими руками шею старшего. Хо аккуратно положил голову младшему на плечо и тяжело вздохнул. Джи взволнованно гладил его светлые и мягкие волосы; ему было понятно, что Мин плачет, ведь ему действительно тяжело. Морально он стоял на чаше весов, не зная, куда они склонятся: к жизни или к смерти. Ему уже очень давно тяжело. — Тебе не больно? — поинтересовался вдруг Ли. — В каком смысле? — Я не давлю челюстью на плечо? — Что.. Нет-нет, всё нормально, Хо. — Хорошо. — Почему ты это спрашиваешь? — Не так важно. Знаешь, что важно? Будет очень грустно, если мы так и не поцелуемся, до того, как я умру, — попытался шуткой разрядить обстановку Ли. — Минхо, что ты такое несёшь? Никто не умрёт. Это очень плохая шутка. — Но в каждой шутке своя доля правды. — Может, но целовать тебя я не буду, засранец. — Не очень-то и хотелось, — обижено и чуть сдавлено прохрипел Мин на ухо Джи, вновь укладывая подбородок на плечо младшего. Он слабо улыбался. — Тебе так плохо из-за всего этого? — Извини за эти сопли. — Не говори так и не извиняйся, чёрт побери. Это нормально, Хо. Надеюсь, что хотя бы мне ты сможешь высказаться. Ты даже своей матушке не объяснял свои чувства. Почему тебе так нравится их скрывать? — Я... Я сам не знаю. Просто боюсь снова остаться один. Да и ранить себя уже в который раз я не хочу... Слишком много проблем от них, так что лучше их просто душить в себе. — Не делай так больше, — Джисон сильнее прижал Хо к себе, понимая, что сам совершал ту же ошибку. — Никогда не делай этого. Не души их, не убивай. Ты будешь делать больно окружающим, не только себе. Я слишком хорошо знаю это чувство, Минхо. — Только, если ты будешь слушать меня. — Обещаю, и ты пообещай. — Обещаю. Но ты всё таки поцелуй меня. — Господи, Минхо... Успокойся, пожалуйста. Хан отстранился, вновь потянулся к чуть посиневшей, ледяной руке Мина, глядя сначала на родную ладонь, затем на Хо, и так снова и снова, пока не коснулся её. Хан сплёл их пальцы, согревая старшего своим теплом, чувствовал, как сердце Хо еле ощутимыми покалываниями отдаёт ему в пальцы, а слёзы снова текли, не переставая по пухлым щекам Джисона. Он обхватил дрожащими пальцами ладонь старшего и прижал её к щеке. А Мин просто смотрел, как тот плакал. Он смотрел и улыбался, уже, кажется, мёртвым взглядом пронизывая Хана. Теперь он всегда смотрит так. Взглядом таким же пустым и безжизненным, как у трупов. Их не прочитаешь, в отличие от глаз других. Не поймёшь, что он чувствует или о чём думает. Его взгляд всегда одинаков, хотя проблески счастья иногда мелькают в этих прозрачных и чистых, словно океан, глазах. Мелькают, когда рядом находится Джисон. — Ты тоже хочешь пить, да? — уже совсем стемнело, но парни не могли включить свет в амбаре по двум причинам: во-первых, угроза нападения монстров всё ещё висела, а Хан и Ли не знали, реагируют ли они на свет, а во-вторых, света и не было. Электричество и сеть совершенно пропали. Конечно, можно было бы завести генератор, но он был бы слишком шумным. А это крайне опасно. — Совсем немного. Но здесь нет воды, к сожалению, — разочарованно прошептал Мин, лёжа на бёдрах Хана. Тот аккуратно поглаживал его по голове, теряясь пальцами в шелковистых волосах, тепло улыбаясь, но этого, увы, не было видно в кромешной темноте. — Может мне сбегать на соседский двор. У них вода точно была. Я видел по пути сюда, что у них много пятилитровок у крыльца стоит. — Не неси чепухи, Джисон. Нельзя воровать у людей. — Но их больше нет, Минхо. Я сам их прикончил. И тебе нужна вода. Лучше молоко, конечно, но хоть что-то. Ты не пил как минимум целые сутки, Хо. Это опасно для твоего организма, особенно в твоём-то состоянии. Так, всё, приподними голову, я пойду. — И оставишь меня здесь одного? — Манипулировать людьми очень плохо, Минхо, — Хан накрыл его своей джинсовкой, погладив на последок по волосам. — Я постараюсь быстро. За минут 15 точно управлюсь, обещаю. — Стой. Биту с собой возьми на всякий случай. — Хорошо. Ли знал, что будет ненавидеть себя, если Хан действительно заберёт ту воду. Да, он знал, что этих людей уже нет, знал, что ему нужна была вода, но всё равно чувство, похожее на совесть, не покидало его сердце. Он даже не мог плакать сейчас, ведь он бы снова начал кровотечение, что только недавно остановилось, благодаря Джисону и тому, как аккуратно он перевязал рану-полумесяц. — Я вернулся! — Хан вбежал в амбар спустя только 7 минут, весь запыхавшись и дрожа. Он держал в руках злосчастную бутылку. Сон вновь закрыл двери на всевозможные защёлки и задвижки, нащупав на небольшой деревянной коробке такой нужный фонарь, направился к Хо, что уже почти было уснул. — Всё нормально? Как-то ты быстро... — Я рассчитывал время так, словно буду идти, но я бежал. Рана сильно болит? — достав кружку из старого полуразвалившегося шкафа, что стоял недалеко, Джи очень тщательно, на сколько это возможно было сделать в таких условиях, промыл её и набрал воды для Минхо. — Не особо. Кажется, я уже привык, — голос Мина подрагивал, пока Хан приподнимал его, чтобы тот смог пить. — Вот, держи, только по чуть-чуть... — Сон поддерживал Хо за руки, после и сам выпил немного, вновь усевшись на матрас, но Ли не желал ложиться обратно на его бёдра. Прямо над ними находилось одно единственное открытое окно, и в этот момент, наконец, из-за туч выглянула луна — теперь оба хорошо видели друг друга. — Я тут подумал... — произнёс шёпотом Мин, от чего у младшего мурашки пробежали по коже. — Если бы я был персонажем фильма, я был бы тем самым человеком, которого все любили больше, чем главного героя, но он бы пожертвовал своей жизнью ради этого самого героя. А ты что думаешь? — Думаю, что тебе пора прекратить нести всякую хуйню,— грубо отрезал Хан, приобнимая себя за плечи, на что старший только тихо посмеялся. — И хватит уже говорить про смерть, я уже насмотрелся на это, ещё одной мне не нужно. Ни одна смерть даже самого ублюдского персонажа не сможет сделать достойный финал. Персонажи не должны умирать ради других: это не сделает концовку более смотрибельной. Джисон долго без движений смотрел на старшего, от чего по коже Хо пробежал приятный холодок, но вдруг подался ближе к нему, обхватив его щеки руками, коснулся губами губ Минхо. Сначала лишь на мгновение втянув его в это, чтобы посмотреть на его реакцию, а, когда тот положил свои руки поверх ручек Джисона и опустил взгляд, прикрывая глаза, чуть дрожа всем телом, уже позволил себе втянуть его в длинный глубокий поцелуй. Сон был действительно хорош в этом деле, ведь его лучший друг Хёнджин когда-то научил его этому, но Мин тоже промахом не был. Он отвечал на мягкие касания напористо, чуть грубо, но это было приятно. Стадо мурашек пробегало по коже Минхо вновь и вновь, когда Хан чуть отстранялся, чтобы вдохнуть немного воздуха и дать вдохнуть самому Ли, а потом снова касался его губ, но сердце старшего было спокойно. Он не был настойчив, но целовал он чувственно, словно боялся сделать что-то не так. — Ты разбиваешь мне сердце, Хан Джисон. Чем же я заслужил такое чудо, как ты? — спросил Мин, даже не ожидая ответа, когда Хан отстранился окончательно, укладывая голову ему на плечо и тяжело дыша. — Тебе не нужно было ничего делать для этого. Просто сам факт того, что ты существуешь — уже столь грандиозная штука. Хо лишь тихо посмеялся, немного шипя, из-за того, что боль внизу всё же никуда не делась. — Ты очень вкусный. — Ты бы следил за тем, что говоришь, Хан. Или ты хочешь, чтобы я умер раньше времени? — спросил в шутку Мин, покрываясь ярким румянцем. Он поцеловал Хана в макушку, уложив свою голову на его, и почувствовал, как Сон сплёл их пальцы. Его тепло разливалось по телу, согревало похолодевшие кончики пальцев и сердце. И это приятное, родное тепло мгновенно погружало в тихий сон.