Поломанный ангел

«Поцелуй – это милый трюк, придуманный природой для того, чтобы остановить разговор, когда слова становятся лишними.»

Долго раздумываю над тем, что мне таки решился сказать Фенцио. Поломанный ангел? Поломанная система, поломанная мебель, поломанная машина. Но… Человек? Ангел? Издевается? Машинально веду пальцами по щеке, прикусывая губу, потом перемещаюсь к изгибу шеи и затылку, слегка склоняя голову набок. Спустя несколько секунд раскрытая ладонь касается плеча, доходит до ключицы и наконец нащупывает кулон, сразу же обхватывая кольцо, подаренное Винчесто. Точно. Почти молниеносно подскакиваю на ноги и бегу в сторону двери, тут же распахивая её и останавливаясь среди длинного коридора, пытаюсь взглядом найти Фенцио. На идеальном мраморном полу даже следы не отпечатались. – Чёрт, – устало выдыхаю, понимая, что забыла спросить о самом главном: влияет ли как-нибудь кольцо на обстоятельства, на мою силу и вредит ли окружающим. – Я здесь, – Люцифер появляется так же внезапно, как пропал учитель. Я показательно разворачиваюсь на звук, сразу же притупляя взгляд и поджимая губы в тонкую линию. Веду плечом и слабо вздрагиваю, как от порыва холодного ветра, из-за присутствия демона, но стараюсь не выдавать волнения. Сбежал, а теперь появился. Тактика такая? – Чего ты хочешь? – А ты? Такого ответа я не ожидала. Тяжело вздыхаю, упираясь спиной в стену, будто моим заданием является удержать её от неизбежного падения, а после скрещиваю руки на груди и таки смеряю сына Сатаны недовольным взглядом. Молчу. Война длится мучительно долго. Мои светлые и его темно-бордовые. Наверное, мы уже успели наизусть запомнить отчётливые ободки и узоры радужки, с какой скоростью расширяются зрачки и через какое время огоньки в них могут воспламениться. – Что сказал Фенцио? – сдаётся. Ликую. – Ничего. Мужчина выдаёт привычную ухмылку, осматривает меня с головы до ног, приподнимая одну бровь, а после повторяет мои движения, в точности так же скрещивая руки на груди, но занимая новую позицию – прямо напротив. Его крылья полностью расправлены, словно он собирается прятать нас от посторонних глаз, небольшие рожки на краях направлены в мою сторону, так и намекая, что я в заложниках. Что ж… – Он ничего не сказал касательно кулона, а точнее кольца, – закатываю глаза, переступая с ноги на ногу. – Уверена? – Да. В загоревшихся мутно-алых огоньках читается сомнение, зрачки расширяются до предела. Он думает. – Ты не спрашивала, да? – Будь перстень такой опасностью, Фенцио не почувствовал бы? – чуть расправляю плечи, чтобы не казаться маленькой девочкой, которую отчитывают. Демон прикусывает нижнюю губу, слабо улыбаясь, а после расставляет руки по обе стороны от меня, надавливая ладонями на стену, которую я так стараюсь подпирать. Большие пальцы слабо касаются моих плеч, от подступившего страха я задерживаю дыхание, будто стараясь опередить момент, когда крепкие ладони доберутся до моей шеи и с силой стиснут. – Я вернула девочке жизнь, – тихо проговариваю, словно это спасёт меня от прожигающего взгляда. – Не понял. – Ты ушёл, она была в коридоре… Не успеваю даже договорить, как лицо мужчины приближается ко мне, замирая на одном уровне с моим. Носы едва не соприкасаются, между нами появляется электрическое напряжение, двинется кто-то один – ударит током. Как минимум. – Продолжай, – хрипло шепчет. – Я полагаю, что это была клиническая смерть, – бегаю глазами со стороны в сторону, пытаясь избежать прямого взгляда Люцифера. – Она была будто на цепи, прикована к своей больничной койке. Я пообещала, что всё будет хорошо, закрыла глаза, поверила в её жизнь и… – И? Мышцы его рук заметно напрягаются, кажется, что ещё секунда – и сын Сатаны задрожит от подступившего гнева. – И она вернулась в своё прежнее тело, – быстро тараторю, не понимая, почему на меня так действует эта близость. – И ты хочешь сказать, что почти ангел? – мужчина склоняется к моему уху, опаляя мочку горячим дыханием. – Только демонам подвластно выбирать, кто достоин жизни. Только демоны выводят из клинической смерти или возвращают едва не улизнувшую жизнь. Ангелы слишком добры и чувственны, им такое не дано, а то оживляли бы без разбора. Мы же дарим жизни достойным, тем, кто заслужил. Мурашки предательски пробегают по спине, сердце пропускает несколько ударов. Я вздрагиваю, а потом сглатываю, чуть сжимаясь. Люцифер же наблюдает за моей реакцией с интересом, нескрываемо торжествуя и тешась своим величием. – Перстень не имеет к этому никакого отношения, – шепчу прямо ему в губы. – Ну да, расскажи, – открыто фыркает, продолжая пилить меня взглядом. Это война. Это та самая война, что всегда была между нами: из-за мелочей, из-за крохотных деталей, из-за незначительных факторов, из-за не играющих роли аспектов. Но во всей красе. Я едва заметно ёжусь под напором ярких лазеров из-под полуприкрытых век мужчины, которые искажали мое эго и превращали меня в маленькую, совсем крохотную точку на фоне этого огромного мира. Думаю, что сказать. Хочу задеть и поставить на место. – В любом случае… – пытаюсь проглотить образовавшийся в горле ком, что со стороны выглядит так, словно я крайне взволнована. – В любом случае это не твоё дело. – Само собой, – демон даже не думает отходить на безопасное расстояние, чуть прищурившись. Меня раздражает эта близость, раздражает, что он верит в себя, как в какое-то божество. Возвышается, радуется, чувствует себя увереннее и смотрит свысока. Но ему ведь абсолютно нет дела, это какие-то качели, когда Люцифер так старается надавить на больное и подергать за ниточки, ликуя и смеясь. В нем нет ничего людского, в нем нет совести, нет понимания, нет эмпатии и сочувствия. Он демон, и только он соответствует этому на все возможные процентные соотношения тьмы и света. Сможет ли он снова что-то почувствовать? Нет. Сын Сатаны навеки болезненно рационален, безупречно отточен и математически пуст. – Тогда прекрати совать свой нос куда попало и нести сущий бред! – я злюсь настолько, что мне хватает смелости попытаться оттолкнуть мужчину одной рукой. Люцифер делает шаг назад, ухмыляется, его глаза воспламеняются мутно-красным отливом. Он долго смотрит на меня, изучая, отчего я словно тлею, нервно покусывая нижнюю губу. Ещё секунда – и демон хищно впивается в мои губы, сразу же втягивая в поцелуй. Крепкие руки властно хватаются за мои плечи, изо всех сил прижимая к стене, его грудь находится довольно близко, я отчётливо слышу каждый быстрый удар сердца, которое физиологически, конечно, у него есть. Нервно бью кулаком сына Сатаны в плечо, на что он лишь сильнее вжимается в мое дрожащее тело, решая, что имеет полное право обвить своей огромной ладонью мою талию. Медленно прикрываю глаза, не замечая и не придавая значения тому, что сама сминаю мягкие губы в ответ и даже изредка покусываю нижнюю, вызывая у мужчины улыбку. Когда устаю сопротивляться, то разжимаю пальцы, сначала касаясь его напряжённого плеча раскрытой ладонью, в после ведя подушечками по изгибу шеи. Люцифер углубляет поцелуй, вплотную прижимаясь ко мне и жадно сжимая линию моей талии. Моя рука касается щетины, я осторожно отстраняюсь, пытаясь набрать больше воздуха в лёгкие, которые едва могли удержать собственное сердце. – Не обращай внимания на это. Вообще забудь, – демон резко отстраняется, переводя всё внимание на воротник своей рубашки и машинально его поправляя. – Тебя нужно было как-то заткнуть. Отличный способ. Браво! Злюсь, но все равно делаю огромные усилия, чтобы не расплакаться. Я правда не понимаю, хочу ли я поцеловать его вновь, коснуться каждой ямочки у губ и каждой морщинки на его лице или же разорвать на части, сравнять с землей. Хочу ли сидеть с ним рано утром на поляне возле ворот школы после очередного бала и пить оставшийся в бутылках глифт или закрыть дверь своей комнаты прямо у него перед носом, если приблизится. И, конечно, я никак не могу понять, успела ли я полюбить его больше жизни, постоянно испытывая нужду во встречи, или ненавижу его сильнее, чем время от времени саму себя. Я уже ничего не понимаю. Наши взгляды вновь встречаются. Я аккуратно отстраняюсь от стены, делая шаг к нему, он же – делает шаг от меня. Безразличие. То самое безразличие, что длится не так долго и чаще всего через несколько минут сменяется тоской, тяжелой и тугой, как патока. Единственное предельно понятно: всё, что имело значение, в эту секунду перестало быть важным. Неспособность представить будущее, неспособность понять даже малость. Опустошение. Конец любых эмоций. Апатия. – Уокер, прийди в себя, – Люцифер нарушает тишину, скрещивая руки на груди, будто запрещая им болтаться без дела. Во мне уже нет ни злости, ни ненависти, ни радости. Все стало блеклым, бесцветным. – У меня очень много планов, – выпаливаю железным тоном, сразу срываясь с места и быстро обходя мужчину с правой стороны. На ватных ногах тут же несусь к лестнице, стремительно ступая на первую ступеньку, а после на вторую, ловко сбегая вниз. Мысли сбиваются в огромную кучу, но ощущения настолько притупились, будто этих мыслей нет. Горечь. Глупая и ненужная горечь. Я буквально за долю секунды спускаюсь на первый этаж школы, преодолевая каждую ступеньку, убегая словно от огня, а после со всей скорости влетаю в огромную обрамлённую дверь, толкаю её, давая себе возможность выбежать на свежий воздух и только тогда притормозить. Стараюсь отдышаться, сложив обе руки на животе, даже успев нащупать пульс с одной стороны, так сильно меня пленили собственными эмоции. – Шепфа… – шепчу одними губами, чуть сгибаясь и томно выдыхая. Чувствую себя подбитой собакой, которая волочит за собой привязанность к многим людям: к матери, какой бы холодной она не была, к Дино, даже если чувства к нему являются самообманом, к Винчесто, который заставил поверить в себя и подставил свое плечо, к отцу, которого я не увижу больше, к Люциферу, даже если не хочу этого признавать. В виски ударяет резкое осознание, что я никогда и ни с кем не смогу найти стопроцентную гармонию, что я никогда никого не пойму так, как мне этого хотелось бы, этот мир чужд мне, и, соответственно, никто не поймет меня, все разные и все одиноки. Мы все одни в этом мире. Не замечаю, как плетусь по тропинке, ведущей к основным воротам, как несколько сухих веток касаются моих щёк, оставляя неприятный белый след на коже, как что-то внутри меня с треском разбивается. – Слышу, как скулит пёс через твои глаза. Поднимаю голову, немного настораживаясь. Дино. Его крылья болезненно напряжены, на лице какой-то странный осадок, руки слабо сжаты в кулаки. Пожимаю плечами, не совсем понимая, к чему это он, хотя, имея такие способности, не заглядывала бы я в чужие головы? – Нужно поговорить, – выпаливаю на одном дыхании. – У меня тренировка. Ангел указывает пальцем на серые массивные облака, отчего я осторожно обнимаю себя за плечи, обречённо вздыхая. Я точно для себя решила, что до жути бессмысленно пытаться найти кого-то, кто смог бы заменить Люцифера. Это всего лишь жалкие попытки довериться кому-то, заканчивающиеся лишь болью. Бесспорно красочные воспоминания, которые заставляют меня в очередной раз задыхаться в слезах, ибо я не там. Я не с теми. Парень кивает, будто улавливает каждое мое слово, каждую мысль, что старается улизнуть и испариться, не быть такой прозрачной и легко считаемой. Он с какой-то неопределимой грустью смотрит на мои поджатые губы, будто намекая: я знаю, я чувствую и я вижу. – Ты устала? – чуть расслабляется и подходит ко мне, выдыхая. – Очень. Я сжимаю руки в кулаки, с трудом сглатывая ком, который никак не хочет оставить мое горло в покое. Плечи слабо подрагивают, крылья осторожно сложены за спиной, но моё лицо... Кажется, я выдаю сама себя. Одинокая слеза скатывается по щеке, останавливаясь на подбородке, а после падая вниз и быстро впитываясь в почву. Я готова к откровениям, я готова быть собой, потому что я так часто была просто никем, стараясь забыться и убежать от боли, от чувств, от себя самой. Моя злость сьедает и меня, чувство мести всегда остаётся в невидимом кармане, я всегда хочу большего, я всегда пытаюсь найти выход, но здесь его просто нет: я хожу по кругу, прячась от себя, боясь того, что я могу испытывать что-то по отношению к тому, кого ещё и ненавижу. Дино протягивает руку и я тут же хватаюсь за неё, а после кидаюсь в объятия, не спрашивая разрешения. Он очень близок мне, но он как старший брат. Я не хочу быть актрисой. – Прости, что не стала той самой, – тихо шепчу, сжимая край его рубашки. – Ты не должна, – ангел мучительно улыбается, поглаживая меня по спине. А сейчас нужно подойти к сути, у меня давно была к нему просьба. Нежно прохожусь рукой по плечу парня, желая получить больше внимания и заинтересованности в диалоге. – Дино… – М? – Попроси Фенцио никогда не ставить меня в паре с Люцифером на заданиях, – чуть отстраняюсь, чтобы посмотреть белокрылому в глаза и понять реакцию на просьбу. – Почему это? – довольно скептически. – Потому что он прекрасно знает, что я его ненавижу, что я живу с обидой, – прикусываю губу, чуть задумавшись. – Мы ведь однажды поубиваем друг друга, не выдержав напряжения. Мы хуже врагов, это ни для кого не секрет. Неловкая пауза. Появляется вязкое ощущение того, что Дино понимает все противоречия: в моей голове слишком много сына Сатаны, его слишком много в моей жизни, и меня это устраивает, я загораюсь, я начинаю чувствовать хотя бы что-то, но при этом всём основным чувством является ненависть. И она разрушает меня, она двигает меня в обратную сторону, превращая в поломанного ангела по словам Фенцио. – Поубиваете друг друга? – он смотрит с некой серьёзностью. – И ты бы убила его? – Если бы могла. Нет Люцифера – нет проблем. Я сказала уверенно, но не подумав. Конечно, мы терпеть друг друга не можем, но старый добрый игнор или же отчаянные попытки избегать куда лучше, чем замарать руки. Услышь это, Дино. Эмоции парня не меняются, он с явным непониманием осматривает моё лицо, видимо, даже не думая залезть в голову, в самые тёмные её уголки. – Вики?.. – на выдохе. – Забудь. Я делаю два шага назад, а после обхожу ангела, настойчиво двигаясь к воротам. Он что-то мычит себе под нос, но, к счастью, порывы ветра не доносят его слова ко мне. Чёрт со всеми вами, больно нужно. Я больше ни о чем не попрошу, даже не подумаю. Ворота кажутся огромными, я рядом с ними похожа на какую-то букашку, маленькое надоедливое насекомое, которое постоянно что-то там пытается, забывая о себе и собственных чувствах. В дерево, из которого сделаны ворота, некой едва заметной дугой вплетены светло-голубые и белоснежные цветы, что раскрывают свои пышные бутоны круглосуточно и круглогодично. Они не пахнут, не вянут, в них нет пыльцы и их невозможно сорвать, какое-то слишком экзотическое украшение, какая-то магия. Я набираю больше воздуха в лёгкие и двигаюсь к обрыву, заправляя локоны волос себе за уши, чтобы ветер даже не думал играть с причёской, которая, к слову, испортилась уже очень давно. Я чувствую себя свободно, но меня что-то держит, что-то сильно давит, я не могу успокоиться. Даже не замечаю, как в поле зрения оказывается незнакомая женщина, сидящая на краю обрыва и листающая какую-то древнюю книгу, о древности которой говорили пожелтевшие сухие страницы. – Здравствуйте, – говорю тихо, чтобы не напугать. Но она таки вздрагивает, резко разворачиваясь ко мне лицом. На первый взгляд женщина кажется мне статной демоницей довольно высокого ранга: чёрные шелковистые волосы, что спадают чуть ниже плеч, бледное лицо с выделяющимися острыми скулами, тонкий строгий нос, пышные губы, подведённые бордовой помадой, но самое главное – глаза. Один совершенно чёрный, я даже не могу разглядеть зрачок, второй же – темно-медный, ближе к красному. Я не могу насмотреться, пытаясь запомнить каждую деталь. Женщина выглядит довольно высокой и сильной, её руки обеспокоено сжимают книгу, что открывает вид на тонкие длинные пальцы с огромным количеством серебряных массивных колец и темно-серый маникюр. Её платье чем-то смахивает на наряд в викторианском стиле: оно строгое, виднеется небольшой чёрный корсет, застёгнутый на все возможные пуговицы, к верху идёт светло-серая блуза, обшитая рюшем у рукавов, а к низу длинный пышный шлейф, немного собранный у ног. Платье выполнено в серых, чёрных и бордовых оттенках. Бордовые в основном пуговицы. Женщина медленно поднимается на ноги, закрывая книгу и прикрывая одной рукой название. Она расправляет огромные перепончатые, как у королевы осиного роя, крылья. Они тоже тёмные, однако переливаются на свету, отдавая время от времени чем-то пламенным. – Ты… – она на секунду щурится, но её взгляд таки падает на перстень, что стал подобием кулона. – Уокер младшая, так ведь? Улыбка расцветает на её лице, я даже на секунду замираю, разглядывая такие точные линии её губ, подведённые помадой. Она безупречна. И её невозможно не заметить. – Всё верно. – Бедный Винчесто сходит с ума, – она артистично касается пальцами виска, имитируя головную боль. – То есть? – приподнимаю одну бровь, заметно вздрагивая, что не остаётся без внимания. – Я из-за этого торчу здесь, читая книги, – демоница подходит ближе к обрыву, словно старается держать дистанцию. Я совершенно ничего не понимаю. Мурашки бегут по всему телу от одного только упоминания об адмироне. Мне до боли тяжело оставаться на одном месте, хочется действовать, кричать, узнать всё возможное. Я нервно сглатываю, пытаясь собраться с мыслями: тянущиеся чувство страха проходит под рёбрами, сердце стучит так, будто находится запертым в тюрьме. Я боюсь рассыпаться. Если бы я только могла показать этой женщине, как собственные страхи и сомнения грызут мои органы изнутри и как черви пожирают мое сердце, что так и не нашло успокоения. Но я уверена, что всё, что она видит – это только милая маленькая девушка, и вряд ли когда-либо она увидит больше этого. Демоница почему-то улыбается. – Откуда… Откуда вы… Не успеваю договорить, как сзади слышатся поспешные шаги, заставляя обернуться. Дино. – Кампе? – ангел с нескрываемым удивлением смотрит на демоницу, поклоняясь. – Малыш Дино, – она смеётся, однако напряжение, исходящее от неё, чувствуется достаточно отчётливо. – Какими судьбами? Я замечаю, как они смотрят друг на друга будто в мысленной перепалке, я даже не удивлюсь, если они успели посплетничать о моей неуклюжести и неосторожности у себя в головах. Женщина прикусывает щеку изнутри, сильнее прижимая к себе книгу, парень же пытается её раскусить, но судя по выражению его лица – тщетно. – Вы решили навестить школу? – он снова чуть наклоняется, но в этот раз не для поклона. – Не совсем, – демоница поглядывает в сторону обрыва. Я собираюсь спросить то, что так меня интересует, однако Дино резвым шагом подходит ближе, закрывая меня своим плечом, словно мне грозит опасность. – Хотелось бы вернуть книгу обратно в библиотеку, и я думаю, что вы, детки, не будете мне мешать, – в глазах Кампе читается ярость, которую она даже не собирается скрывать за улыбкой, как это обычно делает Фенцио. Демоница кривится, ещё раз рассматривая Дино, после переводит взгляд на меня, ближе к кулону, будто намекая, что это не последняя наша встреча. Мышцы на её гладком лице заметно напряжены, губы чуть сжаты из-за недовольства, полностью чёрного цвета глаз отражает непонятное пламя, и я очень надеюсь, что это игра воображения. Женщина делает шаг назад, а после стремительно прыгает в обрыв, тут же раскрывая свои огромные впечатляющие крылья, которые способны загипнотизировать. Я даже не собираюсь подходить к краю, чтобы убедиться, что от её энергии не осталось и следа. Больше не чувствую это давление и напряжение, что успело образоваться. – Вики, я поговорю с отцом, – устало выпаливает ангел, не успев толком отойти от неожиданной встречи. Спасибо. – Кто она? – я прикусываю губу, накрывая кулон рукой, проверяя, остался ли перстень со мной. – Кампе? – Дино скрипит зубами. – Она правительница Небытия, и её появление не всегда хороший знак. – Она говорила о Винчесто. Сказала, он сходит с ума, – слова даются с тяжестью, в них явно можно расслышать невероятную тоску и боль. Парень поворачивается ко мне, бережно поправляя мои непослушные локоны. Он с нежностью смотрит мне прямо в глаза, будто пытаясь что-то донести, сказать необходимое. Я очень рада, что он есть, что он не отвернулся, даже осознав, что я готова была играть людьми и их чувствами. Я немного ёжусь, хотя ветер даже не думает подниматься, он где-то далеко гудит в кронах деревьев, но не рядом. Появляется чувство тошноты к происходящему и почти ко всему, что меня окружает. Полная неприязнь, особенно к собственным эмоциям и переживаниям. До боли хочется выблевать эту желчь, чтобы снова чувствовать пустоту. – Знаешь, что? – ангел смотрит на меня так, словно его осенило. – Что? – Ты задашь вопрос о Винчесто той, кто знает всё. – Кому же? – Статуе. Мне начинает казаться, что Дино шутит, однако парень решительно берет меня за руку и заставляет подвинуться ближе. Вокруг нас появляется пучина из облаков, сразу же обволакивая и стараясь подарить чувство защищенности и спокойствия. Путешествие, если это можно так назвать, проходит довольно быстро, и через несколько минут мы оказываемся в какой-то пещере, внутри которой всё угрожающе нависало и давило острыми углами. Повсюду плелись темно-зелёные лианы, пахло свежестью и какими-то необычными цветами. Вдалеке слышатся звуки воды, она капает и отдаёт глухим эхом. Мы стоим прямо среди этих подарков природы, дышать становится намного легче, снаружи в щели бьют лучи света, каждый уголок отчётливо видно, при этом некоторые кристаллы, образовавшиеся из минералов и соли, добавляют окружающей среде несколько цветов: в основном фиолетового, синего, голубого и светло-лилового. Завораживает. – Обернись, – шепчет ангел, улыбаясь уголком губ. И я оборачиваюсь. Прямо за мной стоит невысокая статуя в виде молодой девушки. Каменная, нетронутая, целая. Волосы, очень длинные, спадают до линии пляса, глаза прикрыты, но кто-то явно постарался над тем, чтобы передать длину шикарных ресниц, маленький аккуратный носик, тонкие губы, что расплылись в слабой улыбке. Такой же каменный сарафан с каким-то повторяющимся узором придаёт ей интересную связанную с природой черту. Руки девушки раскрыты, обе ладони направлены вверх, словно каждый пришедший должен чем-то отблагодарить. – Что это за статуя? – спрашиваю как можно тише. – Статуя Эллы. Некоторые считают, что девушка была гарпией или духом ветра, но это всё походит на бред, – Дино пожимает плечами, доставая из кармана небольшой листок бумаги и ручку. – Ходят слухи, что Элла, будучи живой, запоминала абсолютно всё, что читала, поэтому даже после заточения в статую этот факт делает ее ценным и порою очень необходимым изрекателем пророчеств. – Что нужно делать, чтобы задать вопрос? – Написать его на латыни и вложить в руки, через время на обратной стороне листка появится ответ, – парень поджимает губы и долго смотрит куда-то вдаль. – Я не знаю латынь. – Я помогу. Тихо хмыкаю, решаясь подойти чуть ближе к статуе, пытаясь добиться ее расположения, как это часто делают люди в мире людском. Понятия не имею, чем может помочь камень, но если Дино привёл меня сюда, значит, всё не так уж и бессмысленно. – Задавать можно один вопрос один раз в год, – ангел подносит ручку к листку, что-то выводя. – Откуда ты знаешь латынь? – резко перебиваю. – Я уже 3 года пытаюсь разобраться с одним вопросом, который не даёт мне покоя, – он тихо сглатывает, вручая мне листок. – Я хочу узнать, кто моя мать. Приходится задавать наводящие вопросы, пришлось также выучить латынь. Это достойно. Нет, правда, у Дино всегда хватало смелости и выдержки, он никогда не останавливался, даже если понимал, что прилетит в два раза сильнее или размажет по стенке. Я уважаю его за это. И я благодарна за такую возможность. – Что ты написал там? – разглядываю буквы, совершенно не понимая и не улавливая смысл. – Спросил, что тебя связывает с Винчесто, но от твоего лица. – Так можно? – Если лист в руки вложишь ты. Отлично. Я подхожу к статуе, сгибая листок бумаги, а после с уверенностью вкладывая его в раскрытые ладони. Сердце бешено колотится, я чувствую себя так, будто сейчас решается моя судьба, будто сейчас я узнаю что-то, что перевернёт жизнь с ног на голову. И этого не предугадать. Лист бумаги озаряется мерцающим светом, пахнет чем-то влажным и сладким. Задерживаю дыхание и перевожу взгляд на ангела – он лишь слабо кивает. Я касаюсь дрожащими пальцами листка бумаги, медленно его раскрывая и переворачивая на нужную сторону, где должен был образоваться ответ. – Sanguis, – стараюсь прочитать правильно. – Это значит «кровь», – Дино чуть хмурится, подводя указательный палец к губам. – Возможно… Возможно, когда ты пришла на казнь и Винчесто умирал, то между вами зародилась определённая энергетическая связь. Было много крови. Я с сомнением смотрю на парня, что-то внутри меня сжимается до боли в лёгких. Ноги становятся ватными, я едва держусь, чтобы не свалиться и не пораниться о кристаллы. Единственным моим желанием является сесть и заплакать, потому что чёткого ответа я не получила. Кровь? Слишком обширное понятие, учитывая казнь. Дино прав – было много крови, но в этом ли весь смысл? Энергетическая связь через перстень? Не похоже, я ничего не ощущаю. Снова загадки, снова боль, снова одиночество. – Вики, – ангел прерывает мои мысли. – Не ломай голову, ладно? Скоро Рождество, отдохни, настройся, выбери с Мими себе наряд. Я грустно киваю, прекрасно понимая, что ничего из этого я не сделаю, а мысли когда-то меня задушат.