Границы счастливых сказок

      Вытерев лезвие меча, перепачканное странной черной слизью, об одежду одного из напавших на него ходячих трупов, Кёджуро стиснул зубы, окинув взглядом коридор, усеянный порубленными телами. Здесь были все пропавшие когда-то школьники и даже кое-кто из персонала. Все те, кто когда-то был людьми и ходил с ним по одним коридорам, посещая одни и те же аудитории. Теперь они представляли из себя непонятно что – ходячую мертвую оболочку, не имеющую разума и чувств. Перерубая их мертвую плоть, Кёджуро пылал самым настоящим гневом отмщения: как можно было превратить людей в подобных существ? В том, что дело не обошлось без помощи какого-нибудь демона, Ренгоку не сомневался. Он покинул место сражения, направившись дальше по коридору. Эти странные существа были именно здесь, сосредоточены в одном месте, а это было верным знаком того, что в этом тоннеле было нечто, спрятанное от чужих глаз. То, что не должны были видеть ученики школы.       На удачу Кёджуро, никаких существ на пути ему больше не встретилось. Спустя какое-то время коридор вывел его в просторное помещение. Потолок здесь находился так высоко, что старшеклассник едва ли не засомневался в том, что он сейчас действительно находится под землей. «Должно быть, я очень глубоко спустился по этой лестнице», – подумал он про себя, оценивая глазами размеры этого зала. Внезапно взгляд его зацепился за нечто, неподвижно сидящее на больших трубах, пролегающих у самой стены. От этого существа в разные стороны расползались какие-то странные тени – они двигались и извивались, и были везде: на стенах, на каменном полу и даже на потолке. Эти тени словно жили своей жизнью – отбрасывать их было некому, и это странное обстоятельство наталкивало Кёджуро на мысли о школьных мифах. Получив столько нитей к разгадке, он даже не знал, с чего начать. Это спрятанное под землей место многое объясняло ему.       – Если я не ошибаюсь, этот зал находится точно под зданием школы. Так значит, вот откуда брались те странные тени, о которых ходило столько слухов! Зачем ты создаешь их? – обратился он к сидящей на трубах девушке. Ее волосы черной смолью ползли по всем поверхностям, к концам бледня и приобретая образ теней. В руках молчаливая незнакомка держала биву. Кёджуро нахмурился сильнее, проходя вперед, держа меч наготове. – Ты препятствуешь спокойному существованию учеников! Это ты превратила тех людей, что напали на меня по дороге сюда, в ходячих мертвецов?       Девушка молчала и даже не двигалась. Тени, исходившие от нее, не прекращали извиваться ни на минуту – она как будто бы не слышала сказанных ей слов. Ее глаз не было видно, из-за чего Кёджуро даже не мог определить, куда та смотрит в данный момент и видит ли его вообще.       – Значит, не хочешь отвечать? Тогда, пожалуй, я сразу перейду к делу! – но едва его клинок стремительным движением покинул ножны, а сам Ренгоку принял боевую стойку, худая рука, державшая плектр из слоновой кости, резко ударила по струнам. И время вдруг будто застыло. Воздух охладился и наполнился удушливым ароматом какого-то цветка. Слабость затопила Кёджуро изнутри: собственный клинок казался ему неподъемным, руки тянуло им к земле, а в голове словно образовался туман. Хотелось опуститься на пол и не вставать с него. Картина реальности расплывалась в глазах, девушка с бивой исчезла. Потеряв ее из виду, старшеклассник вдруг позабыл, где он находится и зачем вообще пришел в это место.       – Режь, – раздался тихий женский голос в его голове, и пальцы стиснули рукоять катаны крепче. Повинуясь этому спокойному голосу, Кёджуро, с трудом преодолев жуткую усталость, заставил себя поднять клинок, приставив его к собственной шее. Сейчас неимоверно хотелось прилечь и хорошенько отдохнуть, и ему казалось, что он делает всё для этого. – Режь.       Холодное лезвие коснулось кожи, отчего юноша вдруг вздрогнул, а в голове среди густого тумана как будто бы образовался просвет. «Что я делаю? Почему хочу вскрыть себе глотку? Это демон! Ее техника пытается подчинить мою волю! Нужно сопротивляться!» – мысль за мыслью к нему пришло осознание, но разум как будто бы существовал отдельно от тела. Прервать это странное воздействие демонической техники никак не получалось – рука с клинком двигались сама по себе.       – Режь, – снова произнес голос, и лезвие клинка решительно вспороло живую плоть – на каменный пол закапали алые капли. Цветочный аромат исчез, а странная девушка с бивой вновь сидела на своем месте. Ренгоку, жадно глотая воздух ртом, смотрел на нее во все глаза, пытаясь осознать, когда демон успела провернуть неизвестную технику. Кожа на руке до мяса разошлась в стороны, глубокий порез жегся и болезненно ныл, и свежая кровь быстро струилась из него. Девушка-демон изумленно приоткрыла рот, неосознанно вытянув шею: старшеклассник был все еще жив. Впервые из ее убийственного гипноза обычный человек выбирался, отделавшись лишь несмертельным порезом.       – Не надейся, что я погибну так глупо! Какая необычная техника – мне даже пришлось порезать себе руку, чтобы прийти в себя – довольно неплохо! Но, используя лишь подобные приемы, ты не сможешь одолеть меня! – он стремительно рванулся с места, в один момент оказавшись рядом с девушкой, занося катану над ее головой для удара. Но демон даже не пыталась уклониться от смертоносного лезвия – звучание бивы раздалось вновь, а в следующее мгновенье клинок Ренгоку полоснул воздух, не достигнув своей цели. Девушка снова исчезла. Потеряв опору и чуть не свалившись на землю, старшеклассник поспешно принялся оглядываться по сторонам в поисках противника, но внезапно острая боль пронзила опорную правую ногу. Резким ударом его отбросило в сторону, клинок чуть было не выпал из его рук. Перегруппировавшись, чтобы смягчить падение, Кёджуро, осев на здоровую ногу, обернулся назад, но никого там не увидел. Взгляд его зацепился за сидящую на стене девушку с бивой. «Что? Как она оказалась там? Я был прямо перед ней! Почему она сидит на стене, если...» – внезапная догадка поразила его, заставив глаза расшириться от удивления. Демон по-прежнему сидела на том месте, на трубах, где была с самого начала – это Кёджуро непонятно почему стоял на стене. Но подумать об этом как следует ему не дал костяной плектр – рука снова ударила им по струнам, и в этот момент Ренгоку заметил, как черные тени, исходящие от странной девушки, резко, словно проворные многоножки, бросились к нему. Он так быстро, насколько это было возможно в его положении, попытался уйти с линии атаки, но даже среагировать не успел, когда в глаза попала собственная кровь, потекшая из рассеченных брови и виска. Увернуться от этих ударов, а уж тем более контратаковать не представлялось возможным, и ожившие тени как куклу швыряли Кёджуро из стороны в сторону. А девушка оставалась неподвижной, лишь неспешно ударяя по струнам, даже не поднимая головы.       Неизвестно откуда взявшееся вдруг беспокойство накрыло старшего Камадо с головой: под недоумевающий взгляд Хакаи он внезапно вскочил на ноги, с безысходностью в глазах оглянувшись по сторонам, точно выискивая кого-то. Ему почему-то стало необъяснимо страшно, ноги и руки странно затряслись, а сердце взволнованно ускорило свой ритм.       – Тандзиро-сан? – изумленно подал голос бледный мальчик с алеющими глазами, но Камадо будто и не слышал его вовсе. В эту самую минуту происходило что-то страшное. Он не знал, что, где и с кем, да и вообще не понимал, почему ему думалось именно так. Но будто какое-то шестое чувство настойчиво доказывало ему: нужно спешить. Словно в довесок к этому страшному предчувствию, первогодке вдруг явственно припомнился этот странный сон, где он потерял всех тех, кто был ему дорог. – Тандзиро-сан, ты аж в лице переменился. Что произошло?       – Я не знаю, но мне надо срочно идти, Хакаи-кун! Я чувствую, что мне нужно сейчас быть совершенно в другом месте! Мне кажется, что… – он вдруг запнулся, погрустневшим взглядом уставившись в землю, но потом, взяв себя руки, снова продолжил говорить, – мне кажется, Ренгоку-сану нужна помощь! Прямо сейчас! Мне очень страшно: как будто бы с ним случилось что-то ужасное… В любом случае, я должен идти!       – Не тешь себя надеждами, Камадо Тандзиро, – услышав эти слова, сказанные с нескрываемым пренебрежением, Тандзиро застыл как вкопанный. Ему на мгновенье показалось, что он слышит тот самый голос из своего сна. Обернувшись на Хакаи, он увидел его колючий взгляд, который словно намеревался прожечь в нем дыру.       – Что ты сказал?.. – севшим голосом переспросил старший сын семьи Камадо.       – Я повторю для тебя, – с надменной ухмылкой согласился его оппонент. – Этот Ренгоку уже отверг тебя. Сколько не бегай за ним, ты ничего не добьешься, и лишь втопчешь в грязь свою гордость. Не важно, что с ним станется. Он не тот, кто тебе нужен. Я предлагаю тебе выход: стань моим.       – Что ты говоришь, Хакаи?.. Что значит «не важно»? Если Ренгоку-сан в беде, я обязан ему помочь!       – Какая глупость. И почему все-таки люди такие глупые создания?.. – разведя руками и смежив веки, Хакаи как-то странно рассмеялся, отчего у Камадо аж мороз по коже прошелся. Но когда глаза мальчика распахнулись вновь, никакого намека на веселье в них уже не было – взгляд был полон холодной ненависти и гнева. – Тебе придется выбрать. Если ты сейчас уйдешь, я обещаю, что твоя обыденная жизнь рухнет. Выбрав своих никчемных друзей, ты узнаешь, что такое кошмар наяву, Тандзиро.       – Ты угрожаешь мне, Хакаи-кун? – юноша крепко сжал кулаки, строго посмотрев на бледного мальчика, у которого в этот момент неестественно алели губы. Подозрения постепенно плотно укоренялись в мыслях Камадо, но он не торопился высказывать свои догадки. Первостепенным делом были поиски Ренгоку-сана. – Мне бы очень многое хотелось у тебя спросить, Хакаи-кун. Но сейчас я должен спешить.       – Ты сам сделал этот выбор – жалеть о чем-то потом будет слишком поздно, Камадо Тандзиро, – на это первогодка уже не ответил ему и торопливо бросился назад, в здания общежитий.       В комнате Ренгоку-сана не оказалось, зато там обнаружились наслаждающиеся обществом друг друга Узуи-сан и Зенитсу. От них взволнованный Тандзиро узнал, что огненноволосый старшеклассник все-таки возвращался сюда и ушел больше получаса тому назад, взяв с собой боевую катану. У старшего Камадо и так сердце было не на месте, а после этих слов ему чуть и вовсе не сделалось дурно. Значит, предчувствие не вводило его в заблуждение: Ренгоку-сан действительно попал в передрягу и теперь, возможно, нуждался в помощи.       Времени не оставалось. До комнаты Урокодаки и Томиоки он бежал бегом, напрочь позабыв о школьных правилах и дисциплине. Мысль, которая крутилась в его голове, казалась ему абсурдной, но мальчик продолжал надеяться, что двое старшеклассников поймут его. Хотелось верить, они не откажут ему в такой необычной просьбе.       – Гию-сан! Прошу вас, одолжите мне ваш клинок! – с порога озадачил он ошарашено застывшего с полотенцем в руках посреди комнаты Томиоку. Сабито здесь не было. Не разгибая спины из поклона, Тандзиро продолжил. – Я знаю, что это безумная просьба, но я очень прошу вас! Пожалуйста, помогите мне!       – Бери, конечно, – спокойно произнес старшеклассник, нисколько не смутившись такой просьбе и больше удивленный состоянием Тандзиро. Мальчик, изумленно распахнув глаза, поднял голову, пытаясь понять, действительно ли собеседник его говорит на полном серьезе. Томиока согласился на такую просьбу так легко? Даже без слезных уговоров?..       – Что?.. Вы действительно дадите его мне? Так запросто? Ваш клинок?       – Ну, если бы ты попросил мою зубную щетку, я бы тебе отказал, – обведя безразличным взглядом потолок комнаты, отстраненно протянул парень, а старший Камадо, позабыв закрыть рот, все еще не мог поверить в происходящее. – Бери, если он тебе нужен. Только лучше тебе не упоминать об этом при Сабито: он слишком трясется за эти клинки. Но зачем тебе это нужно?       – Это долго объяснять! Я очень спешу, Гию-сан! Я потом как-нибудь обязательно вам все расскажу! Спасибо вам огромное!       Со слов Узуи Тенгена, Ренгоку-сан перед уходом упоминал какую-то церковь. Зенитсу предположил, что, возможно, речь шла о заброшенном христианском храме, стоявшем неподалеку от школьного ансамбля. Туда редко кто заглядывал, опасаясь всяких слухов и памятуя об исчезновениях учеников. Заброшенное здание притягивало к себе лишь искателей приключений. И Тандзиро, не теряя ни минуты, первым делом отправился именно туда, сжимая в руках совсем еще новую катану Томиоки.       Заброшенное здание встретило его гробовой тишиной и постепенно наползающим мраком – вечер неумолимо становился все ближе. Как только мальчик оказался внутри храма, надобность в других вариантах поиска Ренгоку-сана отпала: здесь все еще сохранялся его неповторимый запах, который Тандзиро отличил бы от чего угодно. Обнаружив за алтарем, рядом с каким-то проходом, тканевый чехол, пропахший Ренгоку-саном, Камадо не раздумывая, отправился вниз по лестнице. Ему не нужно было света, чтобы понять куда идти – невидимый след из запаха вел его лучше всякого компаса.       Идя по плохо освещенным коридорам, он то и дело оглядывался назад, ожидая какой угодно напасти. Ренгоку-сан тоже шел этой дорогой – здесь могло произойти все, что угодно. Завернув за очередной поворот, подросток чуть не потерял дар речи: разрезанные тела, головы, ноги и руки устилали коридор. Странной черной слизью, словно кровью, были испачканы сырые стены. Сжав пальцы на ножнах крепче, Тандзиро сглотнул, но продолжил путь, старательно обходя исковерканные куски плоти. Все выглядело так, будто их порубили буквально только что, но состояние трупов было таким, как если бы они лежали здесь уже несколько месяцев. Лица покойников были искажены отвратительными гримасами, словно они умирали в страшных муках. От этого зрелища у Тандзиро по ногам пошла странная дрожь, точно в них запихивали коротенькие тонкие иглы. Казалось, что этому тоннелю не будет конца, но выход, вскоре показался. Сильный запах Ренгоку-сана клубился где-то там впереди, и старший Камадо сорвался на бег.       Огромный зал с пролегающими в нем трубами, расположенный под землей, показался ему чем-то из ряда фантастики. Молчаливо сидевшую на трубах девушку, держащую в руках биву, Тандзиро приметил сразу же. Но Ренгоку-сана нигде не было. Мальчик ворочал головой из стороны в сторону, но понять, откуда исходил такой явственный запах старшеклассника, никак не мог. А девушка с бивой либо все еще не замечала его присутствия, либо просто не хотела реагировать на него.       – Простите, кто вы такая? – решился заговорить с ней Тандзиро, стискивая пальцы на рукояти меча, готовясь отразить внезапный удар, если это потребуется. Но девушка словно не слышала его: она сидела, не поднимая головы, будто древняя статуя. Ее смоляные локоны точно блестящие черные змеи расползались в стороны. – Где Ренгоку-сан? Вы слышите меня? Пожалуйста, скажите, где он!       Ответа по-прежнему не было. Однако запах Кёджуро был так силен, что Камадо мог поклясться – тот точно находился где-то здесь. «Не могу понять: я так отчетливо чувствую Ренгоку-сана! Где он? Что с ним случилось? И кто вообще такая эта странная девушка? – судорожно соображал про себя подросток, оставив попытки разговорить незнакомку. – Почему я не вижу его? Я точно знаю, что он здесь! Это определенно его запах! Такой сильный! И похожий на…»       – Кровь?.. – вдруг севшим голосом проговорил Тандзиро и тут же почувствовал, как брызги какой-то жидкости попали на его лицо. Дождя в этом подземном помещении быть просто не могло, но мальчик все-таки поднял ладонь, как будто проверяя это. А потом вдруг в ужасе попятился назад, когда на кожу упали крупные багряно-алые капли. Он стремительно вскинул голову, бросая взгляд на высокий потолок помещения, и пронизывающий насквозь холод пробежал по его позвоночнику, а сердце провалилось в груди. Там высоко, под самым потолком, безвольно подвешенный, словно марионеточная кукла, истекал кровью его Ренгоку-сан. Черные тени, исходящие от девушки, насквозь пронизывали его окровавленные руки и ноги и не давали ему упасть. Глаза Кёджуро были закрыты, а лицо залито кровью. Тандзиро, на ослабевших ногах осевший на каменный пол, будучи не в состоянии даже вздохнуть от обуявшего его ужаса, во все глаза смотрел на своего возлюбленного, со зверской жестокостью подвешенного над землей. Кровавые капли словно алый дождь ниспадали на лицо мальчика. – Ре… Ренгоку-сан! Нет! Ренгоку-сан! Что ты с ним сделала?! Сейчас же отвечай!       Не помня себя от гнева, Тандзиро, обнажив клинок, бросился к трубам, на которых сидела странная девушка, но не успел даже приблизиться к ней, как со звуком бивы внезапно ударился об образовавшуюся впереди стену. Раздался неприятный скрежет стали о бетон. В голове помутилось, мальчик опустился на колени, пытаясь прийти в себя после столкновения. Ренгоку-сан. Его Ренгоку-сан, испещренный ранами, был там. С ним обошлись безжалостно, словно бы он был не человеком, а всего лишь куском мяса. Тандзиро затряхивало от гнева и отчаяния. Опираясь о стену, он поднялся на ноги и попытался взглядом отыскать противника. На мгновенье ему показалось, что он начинает сходить с ума – девушка с бивой сидела уже на стене. Тандзиро суетливо поднял глаза к потолку, но истерзанного Ренгоку-сана уже там не было – вместо этого он находился на противоположной стене от незнакомки с бивой. «Так она не исчезла! Она каким-то образом переместила пространство вокруг себя! Повернулось помещение, но не она сама! – догадался первогодка, стискивая пальцами рукоять катаны покрепче. – Понятно! Нужно заставить ее еще раз перевернуть комнату! Тогда, оказавшись на потолке, я смогу освободить Ренгоку-сана!»       Руки наливались силой, застилающий глаза гнев добавлял ему сумасшедшей решимости – увидев демона тогда в библиотеке, он перепугался и даже в какой-то момент пожелал умереть легкой смертью, но сейчас все было не так. Сейчас он видел, во что превратили его неподражаемого Ренгоку-сана, но не имел возможности даже проверить его состояние – быть может, счет уже шел на считанные минуты. От этих мыслей внутри все пустело, а липкий страх бил тело крупной дрожью. Но Камадо понимал только одно в этот момент: нужно было любой ценой спасти Кёджуро.       Перехватив клинок поудобнее, занося его для удара, Тандзиро снова бросился в атаку. В голове всплыли все тренировки с Сабито, все его объяснения – рыжеволосый всегда говорил, что парнишка подает большие надежды, что его приемы становятся все лучше и лучше в исполнении. И сейчас старший Камадо понимал как никогда – в этот самый момент оплошать нельзя ни в коем случае. На кону стояло теперь слишком много.       – Дыхание Воды! – набрав в легкие как можно больше воздуха, сохраняя концентрацию, подросток в один прыжок оказался рядом со стеной, на которой сидела дева с бивой. – Первая ката…       Струны гулко затрещали под костяным плектром, и Тандзиро не успел даже взмахнуть катаной, когда непонятно, откуда взявшиеся черные щупальца отбросили его в противоположную от девушки сторону. От неудачного приземления заныло ушибленное плечо, но странные тени не дали ему оклематься: обвившись вокруг его правой ноги, они резко потащили подростка вперед. Камадо едва не выпустил клинок из рук, однако в этот раз он среагировал быстрее и, нацелившись на тащившие его тени, взмахнул мечом.       – Дыхание воды! Первая ката: «Рассекающая водная гладь»! – водяной поток от лезвия клинка ударил точно по извивающимся щупальцам – хватка на его ноге исчезла, однако сами тени лишь испуганно дернулись назад, не получив никакого урона. Тандзиро быстро вскочил на ноги, снова принимая боевую стойку и готовясь блокировать новый удар. Мысли в голове сменяли одна другую: «Как же так? Неужели я промазал?! Что за силой обладает эта девушка? Почему тени, которые исходят от нее, нельзя уничтожить?!»       Позади него что-то громко звякнуло, и мальчик стремительно обернулся: возле противоположной стены, к которой был прикован Кёджуро, лежала катана с ярко-оранжевой пламенной гардой. Сомнений по поводу того, кому она принадлежала, у Тандзиро не было никаких. «Постойте! – вдруг подумал он, удивленно распахнув глаза. – Как только меня атаковали эти странные тени, клинок упал на землю… Значит, чем больше теней атакуют меня, тем меньше их держит Ренгоку-сана! Нужно заставить ее перевернуть комнату и бросить на меня как можно больше сил!»       – Тогда получай! Дыхание Воды! Восьмая ката: «Поток водопада»! – умудрившись пробраться через все тени и вновь оказавшись рядом с девушкой, Тандзиро изо всех сил рубанул по ней катаной, вложив в этот удар всю свою силу. Его расчет оказался верным: предсказуемо раздалось звучание бивы – удар не достиг своей цели, но помещение снова повернулось. Мальчик стремительно полетел вниз, сжимая в руках оружие – пол неумолимо приближался, и Тандзиро судорожно соображал, что нужно делать. Однако с беглым взглядом на клинок решение пришло само собой: налету выкрутив оборот вокруг себя, высекая из воздуха волны, Камадо нанес удар в пол, чтобы смягчить свое падение. Приземлиться совсем безболезненно эта задумка не помогла – он рухнул на колени, стиснув зубы от боли, которой прострелило его ноги. Казалось, что кости в его ногах в момент соприкосновения с полом попросту треснули – такой сильной была боль в них. Но это была цена его плана по спасению Ренгоку-сана: теперь враг был прямо под потолком, а Кёджуро, которого теневые щупальца держали только за одну руку, находился в пределах досягаемости для старшего Камадо. Заметив это, мальчик, стиснул зубы, пытаясь перебороть боль, и рванулся к нему, опрометчиво позабыв о возможной контратаке. И эта беспечность быстро аукнулась ему ударом в спину – его сбило с ног, и он, по инерции повалившись вперед, до мелькающих звездочек перед глазами ударился лицом об твердые плиты пола. Из носа тут же заструилась кровь, пачкая губы и подбородок, но Тандзиро даже не обратил на это внимания – его Ренгоку-сан был совсем близко. Ничтожные несколько метров разделяли их друг от друга. Сердце мальчика отчаянно билось в груди – лишь бы только старшеклассник был ранен не смертельно. В бессилии ударившись лбом об пол, Камадо срывающимся голосом позвал своего возлюбленного. – Ренгоку-сан! Ренгоку-сан! Почему!.. Почему вы пошли сюда в одиночку!       Тени вновь ползли в сторону Камадо, плотоядно извиваясь и готовясь к новой атаке, но тому было совершенно не до них – от использования приемов в полевых условиях, от падения и ударов врага ломило все тело. Но сдаться так просто означало одно: умереть и подвергнуть опасности Ренгоку-сана. И сейчас за свою жизнь Тандзиро не боялся так, как боялся за жизнь Кёджуро. Нужно было продолжать этот заранее проигранный бой – главный враг не получил ни одного повреждения, его техника была неуязвима, а сам Тандзиро был готов взвыть от боли во всем теле. Шансов на победу просто не было и не могло быть. «Нет! Поднимайся! – твердил он сам себе, сжимая зубы. – Нужно защитить Ренгоку-сана! Нужно защитить! Иначе все было бессмысленно! Ренгоку-сан получил такие раны, а ты всего лишь упал с высоты! Поднимайся на ноги!»       – Камадо... – от этого голоса внутри Тандзиро все перевернулось. Он суматошно поднял голову и ошарашено уставился вперед: Ренгоку, тяжело и шумно дыша, смотрел на него изумленными глазами. – Почему… ты здесь, Камадо?..       – Ренгоку-сан… – как бы он не пытался, но сдержать слезы не получилось – соленая влага заструилась по щекам, и мальчик снова уткнулся носом в пол, чтобы старшеклассник не видел его заплаканное лицо. Вряд ли Кёджуро был бы в восторге от того, что он, Тандзиро, с клинком в руках навзрыд плакал в такой ситуации.       – Камадо, уходи отсюда... – хрипло произнес старшеклассник, на что Тандзиро вдруг застыл, прекратив содрогаться в рыданиях. – Пока ты еще жив. Спасайся сам и предупреди остальных – быть может, я еще смогу выиграть для тебя немного вре...       – Ни за что! – резко перебил его первогодка. От того, каким гневным было его выражение лица, Кёджуро даже опешил, забыв все те слова, которые хотел сказать. В этот момент несколько щупалец попытались атаковать подростка в спину, но тот ударом наотмашь, не используя Дыхания, сбил их атаку, по-прежнему смотря на Ренгоку-сана, словно разговор с ним был важнее всего на свете. – Я не брошу вас здесь! Я ни за что не убегу! Бросить в беде того, кого любишь – да вы хоть сами понимаете, что предлагаете?! Дыхание Воды! Вторая ката: «Водяная мельница»!       Удар был нанесен так близко, что Ренгоку даже почувствовал на своем лице водяные брызги – Тандзиро попытался поразить тени, все еще державшие и не позволявшие Кёджуро подняться. И те поддались ему, отпрянув назад и освободив истерзанную руку старшеклассника. Однако в тот же самый момент что-то оторвало Камадо от земли и силой отбросило в сторону – он повалился на каменный пол, неловко приземлившись прямо на спину, вскрикнув от боли. Пальцы, державшие рукоять меча, все-таки разжались. Девушка с бивой, которая сидела на потолке, множилась и кружилась в его глазах – боль и усталость морили его, и веки тяжелели, несмотря на все усилия Тандзиро держать их открытыми.       – Оставь мальчишку с карточными серьгами в живых, – вдруг раздался сверху безэмоциональный женский голос. Мальчик все-таки пересилил себя и открыл глаза: девушка с бивой, наклонив голову набок, что-то негромко говорила как будто бы самой себе, – второго убей. Он мне не пригодится. Слушаюсь, господин.       – Ты!.. Не смей тронуть Ренгоку-сана! – забыв о спине и других своих повреждениях, мальчик живо поднялся на ноги, подхватывая катану и бросаясь назад, к старшекласснику. Из-за своих ран Кёджуро не мог даже дотянуться до своего меча, не говоря уже о том, чтобы подняться – защититься от нападения он бы просто не успел. И Тандзиро прекрасно осознавал это, бросаясь собственной грудью его закрывать. Словно тонкие иглы, черные тени вонзились в его тело, вынуждая выронить клинок из рук, но мальчик, сжимая зубы и давя в себе крик, все-таки не отошел в сторону. «Терпи! Терпи! Ты старший сын, не смей кричать от боли! Не смей отступать!» – подбадривал он себя, с отвращением и ужасом чувствуя, как шевелятся тени, въедающиеся в его тело. В глазах двоилось. Ему казалось, что от этой мучительной, тягучей боли его должно было вот-вот вывернуть наизнанку.       – Камадо! – обеспокоенно выкрикнул Кёджуро, силясь подняться – каждую его рану немилосердно жгло, но это было сущей мелочью по сравнению с тем, что он испытал, когда тени вонзились в мальчика. Сердце, испуганно вздрогнув, точно остановилось, и внутри как будто бы все в одночасье опустело. Боль во всех конечностях в какой-то момент бесследно пропала, уступив место сумасшедшему волнению – Камадо защищал его ценой своей жизни, встречая в лоб атаку врага. Такой отчаянной решимости защитить кого-то Кёджуро не видел никогда. «Этот человек тоже будет готов защитить тебя, если это потребуется», – как наяву раздались для него слова матери, и его сердце вдруг оттаяло. Вот оно. То, о чем говорила Рука. То, о чем говорили Сенджуро и Тенген. В груди начало щемить, и Кёджуро испытал резкое желание отвесить самому себе несколько хороших ударов – как можно было поступить подобным образом с тем, кто все это время любил его так трепетно и слепо?       Когда тени покинули его тело, Тандзиро пошатнулся, оседая на колени, зажимая раны на плечах и бедре. Он дышал сбивчиво и громко; через глубокие вздохи прорезался голос – очевидно, что мальчик пытался не застонать от боли. И Ренгоку, стиснув зубы, все-таки приподнялся на руках. Сквозная дырка на каждой его ладони болела так, что временами в глазах мутнело, даже шевеление мизинцем доставляло ему невыносимую боль. Услышав его тихое шипение, Камадо медленно обернулся, поднимая на него расфокусированный взгляд.       – Ре-Ренгоку-сан… вы… как? Я даже… прием не сумел применить… Простите, – еле слышно проговорил Тандзиро, измученно прикрывая глаза, пытаясь перевести дыхание. Кёджуро до крови закусил губу. Злость на самого себя полыхала в нем подобно пожару. Если бы он заметил это раньше, эти нежные чувства к мальчику, что где-то глубоко теплились в нем все это время, он бы не позволил всему этому случиться. Что-то крепко вцепилось ему в руку, будто бы поглощая ее, но старшеклассник даже не обернулся, во все глаза смотря на избитого и израненного мальчишку.       – Камадо!.. Поцелуй меня! – вдруг выпалил он, заставив собеседника встрепенуться и с трудом разлепить опухшие веки. Взгляд Ренгоку был серьезным, а тон решительным, и Тандзиро растерялся, не понимая, кажется ему это или нет. – Прямо сейчас! Если ты все еще хочешь, потому что я безумно этого желаю!       – Н-но, Ренгоку-сан, вы говорили, чтобы я больше никогда вас не…       – Да будет мне пусто за те слова! Всё без толку!.. Несмотря на все старания моих достопочтенных родителей, я, похоже, так и не смог вырасти достойным человеком. Я слишком поздно осознал, что люблю тебя, мальчик мой. Я не имею права просить тебя, но все равно прошу. Пожалуйста, поцелуй меня еще раз!       – Р-Ренгоку-сан… – всхлипнул тронутый его словами первогодка, с прежним благоговением глядя в глаза старшего. Он торопливо на коленях подполз к Кёджуро ближе, обхватывая его лицо дрожащими ладонями, попутно вытирая щеки от кровяных разводов. – Ренгоку-сан, вы самый лучший! Я никогда не встречал человека прекрасней и мужественней, чем вы! Я никогда вас не разлюблю!       Камадо медлил всего мгновенье, смущенно смотря на разбитые, но растянутые в счастливой улыбке губы старшеклассника, а потом прижался к ним своими. Манящий запах Ренгоку-сана, который он всегда так явственно ощущал, многократно усилился для него в этот момент, даже кровь огненноволосого парня казалась Тандзиро сладкой. Почти сразу Ренгоку перехватил инициативу в поцелуе и углубил его, настойчиво прижимая младшего к себе, запрокидывая его голову. Воздух в легких Тандзиро кончался, а Кёджуро все никак не позволял ему отстраниться от себя. Почему-то вокруг становилось все жарче и жарче. Мальчик готов был поклясться, что в этот самый момент губы Ренгоку с каждой секундой становились горячее: в конце концов, целовать их стало практически невозможно. У Тандзиро лицо покрылось испариной, а все вокруг будто бы потонуло в жарком мареве, но старшекласснику было хоть бы что. Однако вместе с усиливающимся сумасшедшим жаром казалось, что боль в ранах, полученных им в бою, притупляется и уходит – его обволакивало какой-то невероятной энергией.       Когда Кёджуро наконец-таки разорвал поцелуй, их взгляды встретились, и Камадо, тяжело дыша и утирая пот со лба, заметил, как полыхнули пламенем янтарные глаза Ренгоку. Невыносимый жар застыл в воздухе, и от него с человека впору было сойти трем потам. Каменный пол сверкал как зеркальная поверхность, капли влаги оседали на нем. От руки, за которую Кёджуро держали теневые щупальца, пошел пар, и через мгновенье ее охватило пламенем, да так, что Тандзиро, распахнув от испуга глаза, отпрыгнул назад.       – Ренгоку-сан! Ваша рука!.. – вскрикнул он, но пламя быстро потухло, не оставив на коже ни одного повреждения, а вместе с ним исчезли и странные тени. Камадо чуть не подавился воздухом от изумления. – Не может быть! Значит, их все-таки можно уничтожить! Ренгоку-сан, как вам это удалось?       – Всё потом, Камадо, мальчик мой! Наш противник еще жив, а меня переполняет сила! Пора уже разжечь пламя битвы! Держись в стороне – я уничтожу демона! – Кёджуро решительно поднялся на ноги, словно бы до этого не получал никаких повреждений, и стремительно схватил свой клинок, лезвие которого тут же окрасилось ярко-красным. Следом за этим раздался грохот – легкой ударной волной от перемещения старшеклассника Тандзиро аж откинуло назад. Ренгоку так резко оказался в воздухе, что тени девушки с бивой даже не успели хватиться его. Разглядеть его там, высоко под потолком, не представлялось возможным – рядом с Кёджуро плавился даже воздух, а жаркое марево всё никак не исчезало. В мгновенье ока поравнявшись с демоном, парень взял катану наизготовку, занося ее для удара. – Дыхание Пламени! Вторая ката: «Возвышающиеся пылающие небеса»!       Темный потолок помещения озарился ослепительным светом, извивающиеся тени, исходящие от девушки, сами собой воспламенились, сгорая без остатка – температура воздуха стремительно росла, дышать становилось труднее. Тандзиро, чувствуя, что сила переполняет и его тоже, в один прыжок оказался рядом с клинком Томиоки, подхватывая его в руки.       Потолок пылал так, словно был хорошо пропитан горючим. Из этого плотного пламени, точно огромное насекомое, внезапно вылетело что-то черное, прикрепившись к стене. Девушка с бивой все-таки умудрилась уйти от прямого разрушительного удара такой силы. Обгоревшие смоляные локоны явили двум школьникам огромный глаз, яростно мечущийся во все стороны. Презрительно поморщившись от этого неприятного зрелища, Кёджуро, стремительно падая вниз, готовился к удару теней, однако демон внезапно с новой силой ударила по уцелевшим струнам музыкального инструмента, и комната вновь перевернулась. Старшего отбросило в сторону, но падение, к счастью, оказалось не столь болезненным: ближайшая к нему стена, в которой был выход, стала полом. Но ужас вдруг в один миг обуял Кёджуро – для Камадо это перемещение было роковым: он камнем сорвался вниз головой, когда пол и потолок поменялись местами.       – Камадо! – крикнул огненноволосый парень, но Тандзиро будто находился без сознания и не слышал его. Как назло вместе со следующим ударом плектра о струны из обгорелых прядей девушки вырвались новые теневые щупальца. У Ренгоку дыхание перехватило, когда он вдруг осознал, что их цель вовсе не он, а беззащитный младшеклассник. Что есть сил, он рванулся им наперерез, с ужасом понимая, что не успевает. – Дыхание Пламени!..       Все случилось так стремительно, что Кёджуро даже не успел ничего понять. Он лишь видел, как молниеносно мальчишка перегруппировался и взмахнул клинком – в ту же секунду из-под лезвия взвился столбом алый огонь. Это было вовсе не то пламя, которое плясало под катаной Ренгоку. Тени, объятые им, иссякли, а красные огненные языки в считанные секунды добрались и до самого демона. Ярко вспыхнула бива и костяной плектр, загорелись смоляные локоны и черное кимоно. Старшеклассник, пораженный таким ударом Тандзиро и не понимающий, откуда взялся этот странный огонь, если мальчишка пробудил в себе Дыхание Воды, восхищенно усмехнулся, глядя на младшего.       – Ренгоку-сан! Последний рывок! – крикнул ему Тандзиро, выдыхая горячий пар и вновь занося полыхающую алым катану.       – Да, мальчик мой! Снесем ей голову! А ты не перестаешь удивлять меня! – он с силой оттолкнулся от стены, ринувшись к девушке-демону, краем глаза отмечая, что Камадо бросается в атаку следом. Два мощных потока пламени столкнулись друг с другом, смешиваясь и закручиваясь в воронку огненного смерча. Бледная шея демона была все ближе и ближе, и Тандзиро отчего-то точно знал, куда наносить удар – словно чувствовал по запаху слабое место врага. А еще ощущал присутствие Ренгоку-сана, был как будто бы един с ним в этот момент и знал – в этот раз все точно получится. – Дыхание Пламени! Четвертая ката: «Волны пламени»!       – Танец Бога Огня! – вторил ему первогодка, обрушивая удар на шею демона. Голова с огромным безобразным глазом упала с плеч, тут же рассыпаясь в пепел, а вскипающее море этого дуэтного пламени изжарило тело демона до костей, обратив и их в черный прах. Взрывной волной Тандзиро отбросило назад, и он простер руку вперед, не чувствуя опоры под ногами. Исчезло все: пол, стены, потолок, огромные трубы – словно бы вокруг образовался целый водопад кипящего пламени. Камадо испуганно крутил головой из стороны в сторону, надеясь, разглядеть хоть что-то, чтобы смягчить падение. Однако появившаяся из пламени широкая ладонь крепко схватила его, не давая потеряться в этом бесновании огненной стихии. Его Ренгоку-сан был с ним и надежно держал его за руку.       Когда помещение с гибелью демона вернулось в свое исходное положение, а пламя улеглось, оба школьника тесно жались друг к другу. Камадо, чуть не плача, тараторил старшекласснику о том, как сильно он его любит и что больше никогда не отпустит никуда в одиночку. Кёджуро на это только весело смеялся, успокаивающе поглаживая мальчика по спине и иногда целуя в макушку. Придя в себя и успокоившись, Тандзиро рассказал, что произошло с ним во время битвы.       – Я как будто вдруг провалился в сон или потерял сознание, – неуверенно заключил он, задумчиво смотря на лезвие клинка, которое еще несколько минут назад полыхало алым огнем, – и тогда я увидел своего отца. Он как в детстве исполнял танец Бога Огня – это такой особенный ритуал, передающийся из поколения в поколение в нашей семье. Папа сказал, что это поможет мне. И я сам не понял, как тело начало повторять его движения… Ренгоку-сан, что это было за Дыхание?       – Я никогда не слышал о танце Бога Огня и уж тем более о Дыхании Огня! Существует только Дыхание Пламени, которым владеет моя семья и никто больше! – категорично отчеканил Кёджуро, вызывая у мальчика разочарованный вздох. – Однако это прекрасно, что этот самый танец помог тебе победить демона! Я обязательно расспрошу об этом своего отца, когда появится такая возможность! А сейчас нам пора возвращаться – Тамаё-сан должна осмотреть твои повреждения!       – Подождите, Ренгоку-сан! Я бы хотел спросить вас еще кое о чем...       – Спрашивай, мальчик мой! Вперед!       – Канроджи-сан... Извините, я случайно видел, как вы обнимались с ней! И ваша кофта!.. – выпалил Тандзиро на одном дыхании, зажмурившись и отчаянно краснея. Его собеседник вначале удивленно замолчал, но потом вдруг громко рассмеялся, приобняв младшего за плечи.       – Она всего лишь мой кохай, Камадо! А в тот раз, когда ты видел нас, у нее лопнули пуговицы на школьной рубашке, и я одолжил ей свою кофту, чтобы она не стеснялась идти по общежитию в комнату. Тогда она как раз спрашивала у меня совета, стоит ли ей признаваться в чувствах одному своему другу. А о чем ты подумал, мальчик мой?       – Ч-что?.. О чем? Д-да ни о чем таком, Р-Ренгоку-сан... – замялся подросток, пытаясь скрыть свое смущение, но одновременно с тем чувствуя, как с души будто упал тяжелый камень. Все совершенно точно начинало налаживаться.       Не боясь никаких скрытых угроз, вполголоса разговаривая и временам посмеиваясь, темными коридорами он добирались до кабинета госпожи Тамаё. Кёджуро, несмотря на все свои травмы, шел самостоятельно, норовясь каждый раз придержать своего мальчика за талию или спустить ладонь чуть ниже. Тот в ответ на эти действия только краснел, шутливо хлопал старшеклассника по наглым рукам и тихонько смеялся. После этого истинного слияния с Ренгоку-саном раны Камадо, полученные в битве, будто сами собой зажили. То же самое утверждал и Кёджуро, показывая ему, что дырки на его ладонях, через которые его подвесили к потолку, практически затянулись. Однако обеспокоенный даже простым видом этих страшных повреждений, Тандзиро настоял на том, чтобы и Кёджуро показался школьной медсестре. Оторвавшись друг от друга лишь около двери в медпункт, они, неспешно постучав, зашли в кабинет. Какой-то подозрительно знакомый запах ударил по обонянию Тандзиро, и тот застыл на пороге, пораженным взглядом глядя на женщину, которая сидела на месте госпожи Тамаё.       – Добрый вечер, – растянув тонкие губы в улыбке, поздоровалась незнакомка в ответ на их молчание. Кёджуро остановился позади первогодки, тоже внимательно уставившись на женщину. Холодные карнеоловые глаза поочередно оглядели обоих юношей, – я могу вам чем-то помочь?       – А… простите, но где Тамаё-сан? – спросил Камадо, зачем-то осмотрев кабинет – словно бы ожидал, что госпожа Тамаё должна была быть где-то здесь. Но в кабинете не было даже никакого намека на его прежнюю владелицу.       – Тамаё-сан здесь больше не работает. Меня зовут Акума-сан, и теперь я буду вашим школьным врачом. Рада знакомству с вами, – незнакомка, не сводящая горящих глаз с первогодки, лишь улыбнулась еще шире, обнажая белоснежные зубы с сильно выступающими белыми клыками. И у Тандзиро почему-то внутри все похолодело от этого взгляда. Он был ему слишком хорошо знаком.       Практически бесшумно открывая дверь в комнату, они оба просочились внутрь, в темноте натыкаясь друг на друга и стараясь сдерживать смех, который как назло подавить не удавалось. Ренгоку полушепотом отпускал шутки о музыкальном слухе Тенгена, и Камадо, закрывая себе рот руками, глотал рвущийся наружу смех. Задерживаться в медпункте долго они не стали: младшеклассник, отчего-то державшийся настороже рядом с новой медсестрой, обозвал свои повреждения пустяковыми и отказался от помощи. Кёджуро лишь перевязали почти зажившие проколы. По пути в комнату они еще долго обсуждали внезапный уход госпожи Тамаё и эту странную женщину, заменившую школьную медсестру. Тандзиро делился со своим партнером мыслями о том, что женщина почему-то казалась ему смутно знакомой. Будто они уже встречались раньше. Ренгоку ответил на это какой-то расплывчатой фразой, мол, мир тесен, и велел мальчику не волноваться об этом. И уже очень скоро они забыли о новой медсестре, полностью переключив внимание друг на друга.       Камадо сам не знал, каким именно образом, но они вдруг негласно сошлись на том, что эту ночь мальчик проведет в комнате Ренгоку и Узуи. И вот они, стоя в полной темноте, передвигаясь как можно тише, пытались не разбудить Тенгена, спящего на другой стороне комнаты. Нащупав покрывало на своей кровати, Кёджуро резко сдернул его, отбросив куда-то на пол. Тандзиро, вглядываясь в его черный силуэт в темноте, по звукам пытался определить, что сейчас делает старшеклассник. И, когда шорохи со стороны кровати наконец-то затихли, его плеча коснулась теплая ладонь Ренгоку.       – Раздевайся, Камадо, – шепот Ренгоку-сана звучал завораживающе и заставлял мурашки бегать по телу – Камадо связывал такую бурную реакцию с тем, что слышать, как Кёджуро говорит тихим и спокойным тоном, ему практически не приходилось. Мальчик послушно стащил с себя одежду, аккуратно переступая в темноте, рукой постарался нащупать кровать. – Вещи можешь бросить куда угодно – приборкой займемся при свете солнца.       Кивнув, сам не зная кому, в этой непроглядной тьме, Камадо неспешно забрался на постель, чувствуя рядом жар, которым дышало обнаженное тело Ренгоку. Старший прижал его к себе так крепко, что первогодка с тихим стоном выдохнул, руками упираясь в сильную грудь. Внутри Тандзиро внезапно вспыхнуло бесстыдное желание исследовать руками все тело своего неподражаемого партнера, но он отогнал от себя эти порочные мысли, смущенно уткнувшись лицом в обнаженную кожу, местами перевязанную бинтом. Послышался еле слышный смешок со стороны Кёджуро.       – Не знаю, получится ли у меня теперь спокойно уснуть, – горячо прошептал он куда-то в область виска Тандзиро, и мальчик вздрогнул, неосознанно сводя ноги, чувствуя, как пылает его лицо. Хвала небесам, темнота скрывала его постыдную реакцию от старшеклассника. – Добрых снов, мальчик мой.       – Доброй ночи, Ренгоку-сан. Я люблю вас, – прошептал Камадо, обнимая старшего крепче.       Несмотря на то, что такая тесная близость со своим неподражаемым Ренгоку-саном не давала Тандзиро покоя, он уснул достаточно быстро – сказывалось пережитое за весь прошедший день. Но картины из этого страшного кошмара не вспоминались ему: все его мысли занимал только Кёджуро. Кёджуро, который наконец-таки стал его настоящей парой.       За ночь произошедшее основательно подзабылось, и когда по пробуждению, разлепив веки, Камадо вдруг осознал, что не может пошевелить рукой, то невольно завозился в постели, пытаясь разработать затекшую конечность. И только потом, почувствовав легкий предупредительный шлепок по бедру, понял – в кровати он находится не один. Заспанный Кёджуро смешно поджимал губы во сне, очевидно, недовольный, что его пытаются разбудить. Тогда-то воспоминания вчерашнего дня и навестили залившегося краской Тандзиро. Он резко приподнялся на постели, пораженно закрыв рукой рот, пытаясь унять быстро колотящееся в груди сердце. Подумать только, он действительно целовался с Ренгоку-саном да еще и вдобавок спал с ним в обнимку!       Со второй половины комнаты донесся тихий шепот, и мальчик невольно прислушался, а после обернулся на кровать, принадлежавшую Узуи Тенгену. Рука Тенгена с яркими накрашенными ногтями обнимала кого-то поперек спины, иногда поглаживая бледную кожу. Увидеть, кого именно, не позволяла прикроватная тумбочка, частично закрывающая обзор. Тандзиро чуть шею себе не свернул, пытаясь рассмотреть юношу, лежащего в кровати Узуи-сана.       – Камадо, мальчик мой, чего подскочил так рано? Еще спать и спать, – сонно забормотал Кёджуро куда-то ему в ребра, собственнически обнимая его и прижимая к себе. И Тандзиро даже не успел сказать что-либо в ответ, как на соседней постели затеялась какая-то суматоха.       – Камадо?! Камадо, который Тандзиро?! Я не ослышался?! – вдруг истерично затараторил кто-то голосом Зенитсу. Широко распахнув удивленные глаза, Тандзиро резко сел на постели и тут же встретился с ошарашенным взглядом взлохмаченного Агацумы, стремительно поднявшегося с соседней кровати. Это была немая сцена. Блондин открыл рот, чтобы что-то спросить, но не мог выдавить из себя ни звука, лишь указывая пальцем на раздетого Тандзиро. Тут уже всем стало не до сна: протирая заспанные глаза и зевая во весь рот, привстал с постели Ренгоку. Почти одновременно с ним, неосознанно поправляя белоснежную шевелюру, принял сидячее положение и Узуи. Вид у него был цветущий, а на плечах виднелись яркие полосы от царапин.       – Вам что блестяще не спится-то в такую рань? – устало протянул Тенген, носом утыкаясь в шею своему партнеру, вдыхая его запах. Лицо Зенитсу, не прерывающего зрительный контакт со своим другом, стремительно покрылось отчетливо видимым в утренних лучах румянцем. Краснея одновременно с ним, Тандзиро перевел взгляд на худощавое тело парнишки, которое было местами усеяно темнеющими пятнами и следами от укусов.       – А… эм, Зенитсу… а когда ты… – запинаясь через каждое слово, заговорил Камадо, отведя в взгляд в сторону.       – Да у меня к тебе такой же вопро…       – Вот это да, Узуи! Как оперативно ты поработал! – перебил его и рассмеялся Кёджуро, между делом заключая в крепкие объятия своего мальчика. Младшеклассники, оба краснющие от смущения, изо всех сил старались делать вид, словно не присутствуют здесь сейчас. Тенген на слова друга лишь самодовольно разулыбался, как будто бы принимал самую лестную в мире похвалу. – На блондинчике аж живого места нет! Так вот, что значит твое «ярко-блестяще»! Да ты прямо сверкаешь!       – А ты думал! Сам-то, конечно, выглядишь отвратно – чего весь перемотанный как мумия? – кивнул на его перебинтованные ладони и предплечья Тенген, картинно морщась от отвращения. – Что, Камадо, не мог аккуратнее за Ренгоку цепляться? Да ты и сам блестяще потрепанный – ну ничего себе! Вот это я понимаю яркий секс!       – Узуи-сан, перестаньте! Мы с Ренгоку-саном сражались с демоном, а не… н-не… – глядя на то, как губы Тенгена растягиваются в ухмылке, Тандзиро потерялся в словах – выговорить это смущающее слово, без задней мысли сказанное старшеклассником, было для него практически невозможно.       – Эй, Узуи, после этого что-то меняется? – с неподдельным интересом в голосе вдруг включился в разговор Ренгоку, и старший Камадо совсем закрыл пылающее лицо руками.       – Да это как блестящий выход на новый уровень! Когда я вставил, меня такой яркой волной накрыло, что я думал, будто могу горы свернуть! А в конце, когда я кончил вну... – договорить он не успел: со всего размаху Зенитсу зарядил ему подзатыльник и толкнул в крепкую грудь, уронив тем самым парня обратно на кровать.       – Хватит обсуждать это, чертовы извращенцы! Это абсолютно не та тема, которую нужно обсуждать с раннего утра! Да и вообще: эту тему не нужно обсуждать! – истерично завопил он, закутывая Тенгена в одеяло и время от времени раздраженно поглядывая на хохочущего от души Кёджуро. Тандзиро, хоть и был смущен всеми этими разговорами о близости, а общее веселье поддержал, рассмеявшись и ласково прижавшись к Ренгоку-сану. Новое утро началось для него прекрасно и сразу же заиграло красками – он был счастлив за Зенитсу и Узуи-сана, у которых, похоже, было все хорошо. А еще он не мог нарадоваться тому, что Ренгоку-сан наконец-то ответил на его чувства. Это было пределом всех мечтаний. Это было его счастьем.