Разрыв

Юко продолжала смеяться, чувствуя, как с каждым новым анекдотом и шуткой веселье растворяет её боль. Гоголь, довольный её реакцией, тут же подливал масла в огонь, сочиняя один анекдот за другим, каждый — глупее и абсурднее предыдущего. Сигма уже просто не мог удержать серьёзное выражение лица, и, хотя он обычно был сдержан, сейчас даже его смех был искренним и громким. Фёдор откинулся на спинку кресла, наблюдая за Юко. Он чувствовал, что, возможно, впервые за долгое время она по-настоящему расслабилась. Эти редкие моменты радости, которые удавалось запечатлеть в его памяти, он берег как нечто драгоценное. Для него они стали подтверждением, что все его усилия не напрасны. Когда смех за столом чуть утих, Юко, вытирая уголки глаз салфеткой, взглянула на Фёдора и тихо сказала: — Спасибо… за это всё. Я не ожидала, что мне может стать так легко. Фёдор кивнул, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнул тёплый блеск. — Ну, ведь это и есть настоящие друзья, верно? Мы рядом, когда тяжело. Гоголь тут же подхватил его слова, поднимая бокал с красным вином: — За друзей! За тех, кто умеет не только понимать боль, но и помогать её забыть! Все подняли бокалы, и Юко последовала их примеру. Её рука всё ещё дрожала, но было видно, что ей стало спокойнее. К своему удивлению, она начала ощущать тепло, которое исходило от этих людей, сидящих рядом. После обеда Фёдор пригласил её прогуляться по саду, чтобы проветриться и дать отдыху завершить своё дело. Они шли медленно, и Юко, наслаждаясь прохладным воздухом, поглядывала на Фёдора с благодарностью. — Я не думала, что будет так легко снова прийти сюда, — сказала она, идя рядом с ним. — Этот особняк всегда был для меня особенным, но после того, как я переехала, мне казалось, что я уже не смогу вернуться с прежним чувством. — Ты всегда можешь вернуться сюда, Юко, — ответил Фёдор, скользнув на неё взглядом. — Здесь твои друзья. Ты дорога каждому из нас. Она остановилась, смотря на него удивлённо. Фёдор всегда был сдержан в выражении чувств, но сейчас его слова прозвучали так просто и естественно, что её сердце сжалось. — Спасибо… Я правда ценю это, — шёпотом сказала она, не отрывая глаз от его лица. — Это мы ценим тебя, — тихо добавил он. Некоторое время они стояли молча, наслаждаясь моментом. Фёдор, видя, как в глазах Юко вновь появилось спокойствие, почувствовал удовлетворение. Ему удалось сделать её счастливой, хотя бы ненадолго, и это было важнее всего.

***

Время будто ускользало сквозь пальцы, и вот, уже поздний вечер. Юко, с лёгкой улыбкой на губах, объявила, что ей пора возвращаться домой. Её слова повисли в воздухе, вызвав бурю эмоций у Гоголя, который с явным преувеличением начал ломать комедию, притворяясь, что вот-вот разрыдается. — Ты уже уходишь? — спросил он, прикладывая руку к сердцу с таким драматизмом, что даже Сигма невольно усмехнулся. — Но ведь твой дом здесь, Юко! Все в комнате замерли, бросая друг на друга взгляды. Гоголь, в своём стиле, выразил то, о чём они все давно думали, но никто не осмеливался произнести вслух. Юко чуть смутилась, опустила глаза, а потом посмотрела на Фёдора. Его спокойное, но серьёзное выражение лица говорило о многом. — Я говорю это нечасто, но Гоголь прав, — Фёдор кивнул, подчёркивая значимость его слов. — Как я и говорил в саду: ты всегда можешь вернуться. Юко почувствовала, как её сердце сжалось от неожиданной теплоты, с которой Фёдор произнёс эти слова. Она уже не ожидала такого участия, особенно после стольких месяцев, проведённых вдали от особняка, и тем более не ожидала услышать эти слова от него — человека, который всегда оставался в стороне, предпочитая скрывать свои чувства за маской холодного безразличия. Гоголь, мгновенно уловив, что произошло между ними, с любопытством наклонился вперёд. — Погоди, так вы гуляли в саду? — с прищуром спросил он, не упуская шанса узнать больше о том, что прошло мимо его внимания. Фёдор, предвидя цепочку вопросов, которая последует, ответил холодно и сухо: — Неважно. Его тон ясно давал понять, что дальнейшие вопросы не приветствуются, но, зная Николая, это его едва ли остановит, когда Юко уйдёт. Она стояла, чувствуя лёгкую растерянность и одновременно тёплое, почти забытое ощущение поддержки. — Я… Я даже не знаю, — тихо произнесла Юко, снова сомневаясь, то ли в том, достойна ли она их заботы, то ли в своих собственных словах. Фёдор, подойдя ближе, коснулся её плеча, словно говоря этим жестом: «Не думай об этом слишком много». В этот момент он понимал, что единственное, что она должна чувствовать сейчас, — это безопасность и то, что её здесь по-настоящему ждут. — Ты не должна принимать решение сейчас, — мягко сказал он. — Мы всегда будем рядом. Юко посмотрела на него, ощущая, как в душе растёт тёплая благодарность. Решение, возможно, придёт позже, но сейчас она знала, что здесь её действительно ждут, несмотря ни на что. Фёдор бросил короткий взгляд на Юко, а затем добавил: — Гончаров отвезёт тебя домой. Мы будем ждать тебя снова, когда бы ты ни решила вернуться. Юко слабо улыбнулась, чувствуя глубокую признательность за эту заботу, и попрощалась с каждым, кто остался в зале. Гоголь тут же снова наигранно прижал руку к сердцу, обещая, что будет скучать, но на прощание шутливо махнул рукой, скрывая свою искреннюю симпатию. Когда Юко уселась в машину, Гончаров поприветствовал её лёгким кивком и осторожно тронул с места. Сидя на заднем сиденье, Юко позволила себе немного расслабиться, погружаясь в тёплые воспоминания о вечере. Она поняла, что не замечала, как ей не хватало этого места и этих людей. Казалось, что Фёдор и его особняк оставались её тихой гаванью, даже когда она была слишком поглощена работой и другими делами, чтобы вернуться. По дороге к её квартире царила приятная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Иногда Гончаров косился на неё в зеркало заднего вида, но ничего не говорил, понимая, что Юко погружена в свои мысли.