xoxo

— ну и сколько я вам должен? — мямлит ацуши, когда они выходят из кафе (поистине, ужасно мило со стороны великолепного дазай-сана водить сюда тигра раз за разом на чашку чая, параллельно обсуждая отчеты, прошедшие миссии, а также обсыпая своего очаровательного кохая комплиментами, доводя его до крайней точки смущения). осаму смеется заливисто и звонко. — ацуши-кун, ты все-таки ужасно милый, — говорит он сквозь смех. — мы почти что на свидании, а ты спрашиваешь, сколько ты должен! накаджима совсем теряется. когда обыденные походы в кафе превратились в «почти что свидания»? ему, в целом, неважно, может даже приятно, иначе, от чего уши снова приобретают оттенок любимой книжки наставника. они неспешно идут по неутихащим улицам йокогамы. ветер спутывается в теплых лучах солнца, позволяя паре белых лепестков чего-то пахуче-цветущего зацепиться за ломкие волосы. они, похожие на снежинки, падают на светлые пряди, как на мягкую подстилку, будто стараясь никого не потревожить, собственно ацуши даже не замечает. но дазай отмечает это про себя, где-то под пунктом «прелестно». они останавливаются только около дома ацуши. ацуши не знает куда уж больше можно покраснеть, когда наставник берет его за руки и говорит: — с тобой невероятно приятно проводить время, ацуши-кун! я бы хотел повторить, — он улыбается, но даже недалекий накаджима замечает, что он мнется, словно хочет сказать нечто действительно важное. — хотя, напомни, в который раз мы уже повторяем? оборотень, смущаясь отвечает: — я не помню. — не страшно, мой милый! у нас еще все впереди, если только ты не задумал предложить мне совместное самоубийство, — дазай подмигивает и сплетает свои пальцы с тигриными, пока сердце второго пропускает очередной удар. ацуши неизбежно заливается краской. особенно, когда осаму ещё чуть чуть и наваливается на него с объятиями, утыкаясь в изгиб плеча, свободной рукой аккуратно перебирая рыхлые пряди. — ацуши-кун, хочешь поцеловаться? ацуши определённо хочет, ужасно стесняется и почему-то на одном дыхании говорит: — да. эспер отстраняется от плеча кохая, заглядывает прямо в глаза, словно желает увидеть, что на самом деле хочет сказать тигр (будто бы сам не знает, насквозь же все видит), и, не смея больше томить, сжимает своими губами чужие (родные). бабочки в животе одобрительно трепещутся, с намерением вытолкнуть пищеварительную систему наружу. сказать честно, первый поцелуй ацуши накаджимы выходит смазанным, ужасно неловким, но до мурашек в ребрах приятным и невероятным. просто стук губ об губы с привкусом чего-то приторного, как цветочные детские духи. дазай улыбается мягко, чуть расслабленно: — это было очень мило, ты такой очаровательный, ты знаешь, ацуши? ацуши засчитывает это за второе признание в любви и вновь оказывается прав.