Я не знаю

В этом нет логики, да я и не пытаюсь ее найти. Я рада этим нечастым, случайным, подчас необъяснимым встречам. Глоток воды, воздуха, серебристой жизни. Поэтому я не знаю, как мы оказались в одной постели, и где эта самая постель находится — в Берлине, в Туле, в моем родном городе или где-то еще. Уверена, что меня конкретно тут и вообще быть не должно, но я пробралась в потёмках, украдкой села на край кровати и получила полусонное разрешение пробраться к стене. Я не беру дело в свои руки, господи, да я даже край одеяла еле держу, чтобы немного им укрыться. Я не чувствую даже доли уверенности, которая была бы уместна. Никакого чувства победы, только паника. Мысли будто бы в одночасье покинули голову. — Укройся нормально, — она, кажется, не смогла задремать обратно после того, как я легла. Будь что будет. Я поворачиваюсь лицом к лицу и вижу отсвет уличного фонаря в ее глазах. Слов по-прежнему нет. Это почти инстинкты, что-то необъяснимое, алогичное, но абсолютно правильное. Я нахожу в темноте ее пальцы и переплетаю со своими. Это простое действие занимает столько сил, что приходится отдельно вспоминать о необходимости дышать. Прижимаюсь ближе, лица соприкасаются. Чувствую, как прядь ее волос касается моей щеки. Это почти невыносимо. Но прекратить невыносимо тоже. Мне кажется, что в моей груди что-то разорвется прямо сейчас. Сейчас. Я немного отстраняюсь, просто не в силах выдерживать то, что происходит. Зажмуриваюсь, но это не помогает перестать чувствовать. Это ужасно глупо, я много раз делала куда более откровенные вещи с другими людьми, но с ней сама идея близости (в прямом смысле, просто нахождения рядом) как будто не умещается в голове. Это больше, чем я могу. Я бы хотела быть более уверенной, знающей, подходящей, соблазнительной, в конце концов, но я чувствую себя нелепо и беспомощно, и просто легко сжимаю ее пальцы, которые всё еще лежат в моих. Этого так много. Так много. Она поднимает мою руку, и я чувствую касание к тыльной стороне ладони. Глаза распахиваются сами. Я вижу, как она легко прижимает мою руку к губам. О господи. О господи. Она невесомо касается губами костяшки указательного пальца, потом большого. И отпускает мою руку. Я так хочу поцеловать ее руку в ответ. Я так хочу поцеловать ее. Я не могу думать ни о чем больше, только об этих тонких губах, умеющих улыбаться так иронично, только об этих губах, только что коснувшихся моей руки. Я не справляюсь, я не могу обработать это. Пока я пыталась совладать с собой, она, кажется, вновь задремала. Осторожно разворачиваюсь к ней спиной, стараясь не потревожить, но через какое-то время, когда я и сама уже почти готова поверить, что смогу уснуть, моего плеча касается рука. Это не объятие как таковое, скорее его прообраз. Но я всё равно придвигаюсь ближе, беру ее ладонь и прижимаюсь к ней лицом, трогаю губами запястье. Выдыхаю. Она легко проводит ладонью чуть ниже и останавливает большой палец в уголке моих губ. Я засыпаю, откуда-то зная, что она улыбается тоже.