Расскажи свою правду

      Сидящий напротив мужчина продолжал говорить, временами отвлекаясь на напиток. Его разговор все так же не имел ни смысла, ни конца. Изначально слова еще хоть как-то относились к ним, да и вообще ко всей ситуации, сейчас же это было размусоривание повседневных тем. Волков перестал его слушать, как только бессмысленные темы монолога начали повторяться.       Насмешливый голос не прекращал свой рассказ. Его похититель вел себя как ни в чем не бывало, словно они просто встретились поговорить, и его абсолютно не смущал прикованный к стулу собеседник.       От сложившейся ситуации в жилах стыла кровь. Виной этому вполне мог оказаться сквозняк в обветшалом доме, или надетая не по сезону одежда. Однако в душе Олег понимал — все эти варианты лишь отговорки. Еще пару дней назад, скажи ему хоть кто-нибудь, что случится подобная ситуация, Волков в любом случае не поверил бы, это было до абсурда смешно и нереалистично. Впрочем, вот он и оказался тут. Мысленно Олег уже много раз отругал себя за такую беспечность и наивность. Он и представить не мог, что именно из-за этого человека окажется прикован к стулу, не имея ни малейшей возможности выбраться.       Неестественно светлые волосы полицейского бросались в глаза сильнее всего. Первым делом взгляд схватился именно за них. Следом взор цеплялся за распахнутые полы пальто и кричащего цвета рубашку. Поверить в увиденное было сложно, однако разглядев другие черты похитителя, он словно смирился. Пазл моментально сложился, а манера общения лишь подкрепила уверенность в реальности всей этой ситуации.       Разглядывая человека напротив, Олег не сразу заметил, как плавно пустой треп прекратился, и наступила тишина. Пара Зеленых глаз разглядывала его в ответ.       — Ты словно и не удивлен, — с насмешкой он напрямую обратился к Олегу, — Я ожидал встретить хоть каплю изумления на твоем лице. Очень уж интересно было увидеть что-то, кроме каменного выражения, — Отставив многострадальный стаканчик, и волоча за собой стул, он прошел к Олегу и сел чуть ли не напротив. Изучающий взгляд, прикованный к телу, доставлял дискомфорт, — И к чему был весь тот бред с именем? Говорить с тобой стало одной проблемой. Достаточно сложно было не проболтаться и случайно не выдать себя. Ужас полнейший, еще и с его совпадает.       Олег вникал в каждое сказанное им слово, теперь они не были чушью. Каждое имело свою цену и самое важное оказалось в конце. Если изначально возникали отдаленные мысли о Сережиной связи со всем этим, то теперь все подтвердилось. Единственное его слово, даже косвенно связанное с Разумовским, излучало уйму отвращения и презрения.       Пора бы Олегу уже привыкнуть, что все вновь и вновь сводится к Разумовскому.       – …Так ты знал с самого начала? — резкий тон Олега отвлек похитителя, и теперь в его взгляде читалось желание. Он жаждал, чтоб Волков произнес все свои мысли вслух, — не ожидал встретить тебя в таких обстоятельствах, Саш.       — Думал ты уже не скажешь. Располагайся, будь как дома. — Улыбка так и не слетала с его лица. Наигранный тон, поведение, довольное выражение лица: все это понемногу начинало выводить Олега.       — …Ты же это не серьезно, — указывая на веревки, что сковывали его и не давали возможности и двинуться в сторону. Натяжение канатов поражало своей силой. При малейшем движении рук, по коже расходилась жгучая боль, а ладони начинали неметь, — Зачем все это? Зачем тебе я? Разбил мне нос и бровь. Ты вообще ничего не тронул, да и, по-видимому, не собираешься…              В секунду Александр изменился в лице. От прошлой улыбки не осталось и следа, только воспоминания. Холодный взгляд снова приковался к Олегу. Проходясь глазами по повреждениям на лице, он заглядывал ниже и ниже. Его движения были плавными и отрешенными, он отличался от знакомого ранее Саши. Тот был болтлив и лучезарен. Этого человека Олег видел словно впервые.       Молчание затянулось, он все продолжал водить глазами по телу Волкова. Атмосфера в помещении резко изменилась на нагнетающую. Тишина и слабые завывания ветра снаружи лишь нагнетало атмосферу. Радовало одно: теперь Саша реально стал похож на похитителя. Если бы чувство самосохранения за столько лет не атрофировалось окончательно, то оно бы орало бежать отсюда. Куда-нибудь подальше от этого человека.       — На самом деле ты мне не нужен. Думаю и сам уже догадался, — он всячески делал вид, словно, гамма эмоций Олега ему не интересна. Правда выходило не особо хорошо, он то и дело слетал на разбитое лицо. Основную часть времени его взгляд был прикован куда-то ниже, однако заинтересованный взгляд на секунду да промелькивал из-под темных бровей, — Правда сейчас я уверен, что мы и с тобой хорошо повеселимся. Тем для общения уйма, учитывая наших общих знакомых и интересы.       — …Ну уж нет, я против, — подобные намеки все сильнее раздражали, — замолчи или расскажи уже свой злодейский план, раз так охота потрепаться. Вести светские беседы я не намерен. Уж извини…       — Мне кажется поговорить о Разумовском ты будешь не против, — прищур зеленых глаз был направлен уже не куда-то вниз, теперь он неотрывно смотрел в глаза Олегу, — Могу даже побыть вашим семейным психологом, учитывая ваши сложные отношения. Хочешь заяву напишу на него? Правда отделается только штрафом в пять косариков, но все же.       — …Что ты вообще несешь? При чем тут Серый?       — Не видишь связи? А мне думается не такой уж ты и глухой. Ты с ним спишь. Можешь даже не отнекиваться, Разумовский тебе наоставлял столько меток, — Указывая кивком на шею, Саша криво ухмыльнулся, — Вот уж не думал, что ты с ним мутишь. Уму непостижимо. Но ладно, основные сплетни оставим на потом. Открою тебе маленькую часть секрета. Его то я и жду. Сначала сомневался, что сработает, но теперь-то я уверен. Он точно придет за тобой. Как хорошо все сложилось, не правда ли?       — …С чего ты так решил? Ты видел меня в больнице, и сам знаешь кто в меня стрелял. Какие последствия после каждого ранения тоже должен догадываться, — от собственных слов на душе становилось больно. Он понимал — каждая произнесённая фраза на самом деле была искренней. Как бы не было плохо, он вновь с Разумовским, — И после этого думаешь, я бы к нему вернулся? Просчитался, не придет он.       Мысли разнились с его словами. Несмотря на все поступки Сережи, он вернулся, не задумываясь остался рядом в нужный момент. Горькая тоска зародилась в душе. Существовать в одиночку казалось уже чем-то нереальным, и после многочисленного вранья и предательства, Олега тянуло к Разумовскому. Даже после всего в нем осталась та ненормальная любовь и надежда, что не только он один нуждается в другом. В глубине души хотелось, чтоб он пришел, однако голос разума твердил отбросить сантименты и надеяться лишь на себя. Разумовский может и прийти, но только, что он сделает и как потом все последствия разбирать — это другой вопрос.       Вера в разум Сережи оставляла шансы, что слова Саши не будут правдой, и Разумовский не побежит сломя голову за ним. В голове крутилось множество воспоминаний, как из-за переживаний у того отключался мозг и он, особо не задумавшись о последствиях, гнал напролом. Пока в голове кружили образы безрассудного Разумовского, Волков всем своим видом хотел доказать Александру свою правоту и разбить его домыслы.       — Я дурак по-твоему? — закатывая глаза, он вновь глянул исподлобья на Олега, — Тебе, может, напомнить, как ты мне сам сказал, что сошелся со своей «возлюбленной»? Такой радостный и счастливый. Ты, конечно, не уточнил, кто она, но думаю Разумовского еще никто так не называл. Плюс к этому слежка за тобой и им. Вы очень плохо пытаетесь скрыться. Даже в Венеции я заметил, что вы живете вместе. Точнее ты его покрываешь. Считаешь, я поверю в твою чушь? — охая, он, словно вспомнив что-то важное, взмахнул рукой и радостно произнес, — Конечно! Как я мог это упустить. Едва он увидел твое фото и расчлененку рядом, как сорвался к тебе. Встретив с распростертыми объятиями, ты его выходил, согрел, простил и вернулся, как только замаячила смерть на горизонте.       Вникая в каждое слово поочерёдно и стараясь не упустить не единого, Олег по мере разговора лишь сильнее поражался. Раньше они и знать не знали, кто виновен в ранении Сережи. Претендентов на роль было уйма, почти целый Петербург. В голове попросту не складывалось все происходящее. Его так просто смогли обкрутить вокруг пальца. Здравый рассудок начинал понемногу покидать его, за место него приходила вина, плавно вытесняемая злостью.       — …Он не придет… — твердо и громко проговорил Олег.       Эти слова предназначались не только Саше, но и ему самому. Следовало как можно скорее собрать себя в руки и выбираться, пока никакой рыжий шизик не решит прийти на помощь.       — Если такое все же произойдет, проще простого, — Натянув улыбку поверх оскала, проговорил Александр, — Тогда я просто убью тебя. Кажется мне, уж это подкосит его наверняка. Правда такого исхода мне не очень хотелось бы, ты ниче такой. Лично я верю — он придет.       Молчание повисло в тишине, никто не стремился заговорить. На удивление Александр больше не оказывал того дружелюбия и общительности, как раньше. Оттащив стул на изначальное место, он просто уселся, принялся ожидать. Выражение его лица ни на йоту не изменилось, все такое же непривычно холодное.       Волков не понимал его такого, не говоря уже о том, что с распознаванием людских личностей у него явные проблемы. Долгожданный покой пришел вместе с кипой навязчивых мыслей. На фоне разговора он не слышал их так явно, скорее отдаленные отголоски. Однако сейчас Олега накрыло с головой. Волнение о своей судьбе было ничтожно малым по сравнению с раздумьями о Разумовском. Его заскоки и навязчивые идеи могли отключить любой здравый смысл. При сочетание здравого смысла и Серого в одном предложении невольно вырвалась улыбка в Олеге, ведь это понятие абсолютно не совместимо с Сережей. Зачастую им управляет безудержная импульсивность. Вспоминая все многочисленные заскоки, он прикидывал шансы. Какова вероятность, что Гром сдержит этот порыв, может поддаться уговорам и сам возьмётся за поиски? Бесчисленное множество вариантов, просчитать каждый нереально. Да и не счетовод он. Одно Олегу было точно известно: Разумовский окажется здесь, вопрос времени и средств. Другого пути не было.       Время шло мучительно медленно. Веревки на запястьях, словно стягивали все сильнее и сильнее. Минуты шли, в руках все острее ощущалось неприятное и болезненное покалывание. Олег всеми известными способами старался загнать дискомфорт на второй план, сейчас не это имело значения. В секунду все потеряло смысл. Олег услышал слабое шуршание извне. Звуки ветра и шелеста ветвей, окружающие их вплоть до сих пор, грубо перебивались новыми, неестественно тяжелыми. На первый взгляд они были слабые, чуть ли вообще неразличимые. Однако они стремительно набирали обороты, их становилось больше, и теперь скрыться в общей массе им не удавалось. Если ему больше не требовалось чуткости для различия посторонних звуков, то и Саша все сможет услышать.       За все время, пока он сидит, прикованный к стулу, Олег нормально не шевелился. Все тело задеревенело, теперь, стараясь сдвинуться и издать какой-либо звук, по конечностям проходили неприятные импульсы. От напряжения мышцы отказывались нормально работать. Сквозь боль Волков двинулся вместе со стулом, который издал продолжительный скрип. Невольно он приковывал все внимание к себе. Сидевший до этого Саша мигом повернулся на него.       — Ты чего? — с искренним изумлением в голосе он нарушил царившее молчание. — Не переживай, стул не развалится. Можешь шебуршать сколько угодно, думаешь я не слышу? Что-то подсказывает мне, что твоя затея с треском провалилась.       Половицы недовольно трещали под чужими ногами. Каждый шаг отдавал сильным скрипом, по всей видимости его даже не пытались скрыть. Третий человек не прятался, даже создавалось ощущение, словно он привлекал к себе внимание, нарочито громко ступая по дому и окрестностям. Усилия Олега в секунду отправились псу под хвост. В дверном проеме очутился Разумовский. Угол обзора не позволял полноценно разглядеть вошедшего, но лишь по походке и рыжей копне волос Волков уже не мог ошибиться. В добавок на лице Александра разлилась лучезарная улыбка. Только этого он и ожидал.       — Какие люди! Ну же, проходи, только тебя и ждем, — встав из-за стола и прихватив с собой неизвестный сверток, он со вскинутыми вверх руками зашагал к застывшему в дверях Разумовскому, — Правда боюсь стульев не хватит на всех, придется тебе потерпеть.       Стремительно сокращая расстояние между ними, Саша продолжал свои излюбленные бессмысленные речи об удобстве и радушии. Развернув тело, насколько позволяло положение дел, Олег наблюдал за всем издалека. Отвратительное чувство беспомощности перед опасностью прибавляло желание помочь. Он следил за каждым движением Саши. На первый взгляд тот был безобиден, однако на самом деле это фальшь. Веревка в его руках была лишь подтверждением.       Все произошло в секунду. Недвижимо стоявший до этого Разумовский резко подался вперед. Движение его было быстрым, но импульсивным и непродуманным. Рука, направленная в сторону Саши, встретилась с воздухом. Увернуться для него не составило особого труда. Он постоянно уклонялся, но не наносил удара в ответ. Эта атака была не последней. Выпады продолжались, взмахи рукой почти не встречали цель.       Дни безделия и сидения за компом напомнили о себе тяжестью в руке и слабой усталостью. Сережа не уследил, открылся. Ответ со стороны Саши последовал в момент. Сильный и точный удар ногой попал прямо в солнечное сплетение, и Разумовский рухнул. Сил держаться на ногах не осталось, его скрутило острой и резкой болью.       — Ай яй яй, — заметив выпавший из рук Сережи обычный столовый нож, он отшвырнул его в противоположный угол комнаты, — Как же тебе не стыдно, я думал по-хорошему с тобой начать. Правда теперь не судьба. Раз ты понимаешь только язык боли, значит будем играть по твоим правилам.       С пола послышался звук голоса, но произнесенных слов было не понять. Чтобы расслышать, Саша присел на корточки, он ожидал, пока Разумовский вновь повторит сказанное. Однако в ответ его лишь схватили за подолы рубашки. Треск порванной ткани и ответный удар. Сережа вновь схватился за живот, но теперь вся боль сконцентрировалась в области недавно зажившей раны.       — Кто ты такой, я тебя не знаю. Какого хрена? — только смог сипло прохрипеть, Сережа.       — Ты помнишь всех, кому сломал жизнь? — искренне удивляясь, Александр притянул к себе выброшенную веревку. Улыбка спала с его лица, — Нас тысячи, а ты напыщенный мудак. Думаю, ты и не вспомнишь больше пяти человек. Не говоря уже о простых «бомжах». Хватит этих недоуменных взглядов, я слегка подскажу. Помнишь два года назад свою чудесную миссию на бездомных? Безусловно, ты обязан. А помнишь паренька, молодого блоггера? Поймал не того и просто убил. Не задумываясь всадил пулю в голову. Филантроп, миллионер, гений: как тебя там еще называли? Нет, Разумовский, ты мусор.        Эта битва оказалась проиграна. Скованный болью Разумовский скрутился на полу, не в силах вздохнуть полной грудью, не то, чтобы ответить на слова Саши. Тот лишь смотрел сверху и продолжал улыбаться. Даже стягивая веревкой руки Разумовского, с его губ не сходила улыбка, а слова продолжали литься рекой. Только теперь он говорил по делу.       

***

      Разумовский пропал. Точнее сказать они его проворонили.       Погруженные в поиски улик и разговоры, Дима и Игорь далеко не сразу заметили отсутствие самой главной проблемы. Ненадолго они даже забыли, что приходили сюда не одни. В момент опомнившись, Дима заметил, что в квартире больше не ощущалось атмосферы апатии и безнадеги, которая понемногу исходила от Разумовского. Вообще вся ситуация с Сережей казалась каким-то непроглядным цирком. Сейчас пропал главный клоун всего этого представления, если быть точнее уже второй исчез. Разгребать, как обычно, оставили Грома.       Стоило заговорить об исчезновении Разумовского, как со стороны Игоря посыпались странные ругательства. Это не был мат, просто набор абсолютно не связанных словосочетаний. Волны паники накрывали его и создавали в сознании новые вариации исхода событий. Ничего радужного в них не было, каждый исход заканчивался трагедией. Он осознавал какую оплошность совершил и скорее всего за нее отплатит сполна. Ничего в этом мире не происходит просто так, особенно в контексте с Сергеем Разумовским. Множество раз он уже корил себя за ту сделку с Олегом. Абсолютно необдуманное решение связывало его по рукам и ногам. Теперь его путь шел бок о бок с убийцей. Ежедневное напоминание о собственных ошибках. Учитывая количество Разумовского в его жизни за последние пару лет, Гром обязан был в прошлом очень сильно согрешить.       Взяться за поиски не с чего. Он не оставил за собой ни следа, или же они пока на него не вышли. Впрочем, ожидать от него записки с местом назначения весьма глупо. Надеяться на благоразумность Разумовского не стоило. Сейчас он мог быть абсолютно неизвестно где. Далеко не факт, что тот вернется за Олегом. События этого лета Гром помнил, как ни на есть отчетливо. Он помнил лицо каждого умершего в той комнате, они преследовали его, и наемники Разумовского не были исключением. Лежащего на последнем издыхании Волкова он тоже не забывал. Так же хорошо он помнил с какой легкостью Разумовский выстрелил в друга, «парня» мысленно поправил себя Игорь. Беря во внимание непонятные для него отношения между Разумовским и Волковым, он не знал, чего конкретно ожидать от рыжего психа. Если ему на самом деле дорог Олег, он пойдет за ним. А как тот идет к цели Игорь помнит.       Разделившись с Димой на зоны, они начали поиск каких-либо следов. Прерогативой Игоря стала улица и подъезд, и Гром сразу же согласился. Такое решение было наилучшим, находиться в квартире Разумовского для него было выше своих сил. В голову так и лезли непристойные мысли об их общем знакомом. Ему очень не хотелось представлять, как они тут…проводили время.       Обойдя дом вдоль и поперек, он не нашел ничего как-либо указывающего на путь побега. Весь двор был заставлен машинами, никаких свидетелей не было. Кого не спроси, так все лишь отнекивались и старались поскорее уйти. В подъезде ситуация была не лучше. Звоня в соседние двери, ему никто ни разу не ответил. Лишь абсолютная тишина, даже не было шорохов шагов. Этаж словно вымер.       Ничего не найдя, Игорь вернулся в квартиру. Его не было около часа, и по уставшему виду Дубина стало ясно — тот тоже ничего стоящего не узнал. Дима сидел за столом и вглядывался в экран ноутбука, иногда снимал очки и потирал уставшие глаза. От него уже словно исходили волны усталости, видеть такого Диму Гром не привык. Вечно дружелюбный и позитивный друг в секунду показался ему тенью себя прошлого. Когда они вместе работали, он так не уставал. Гром первым делом задумался над количеством дел Димы, но только потом до него дошло. Ведь из-за него тот пропускает свой выходной, из-за него жизнь Димы вечно подвергается неоправданному риску. На душе неприятно кольнуло.       Пройдя ближе к кухонному столу, Гром позвал Диму. Прикидывая, что им делать дальше, он присел напротив что-то активно рассматривающего друга.              На улице ничего не осталось, как и в самой квартире. Единственным адекватным решением сейчас казалось вызвать наряд полиции и вручить им это в руки. Тут должно быть полно отпечатков и другого рода следов обитания Разумовского и Волкова. С нужными приборами и данными они разберутся с этой проблемой. Дело потом передадут в какие-нибудь особо важные органы и это уже будет их геморрой. Только вот при мысли об этом на душе начинали неприятно скрести кошки. Просто так оставить Олега на растерзание кому-то он не мог, особенно не зная, придет ли к нему Разумовский.       Даже если отбрасывать мысли об Олеге возникал другой вопрос, более важный. Как быть с Димой? Его причастность к делу по любому скрыть не удастся, а учитывая сколько он сделал для Грома и этих двоих, его в лучшем случае ждет увольнение, в худшем — статья. Такого для Димы он не желал. Себя он еще был готов подставить, его жизнь и так на дне, спуститься еще ниже он не побрезгует. Однако Дима другой, и Игорь не допустит, чтоб последствия его ошибок коснулись еще одного близкого человека. Юли хватило с лихвой.       Ответов на свои же вопросы Гром не находил, только лишь сильнее погружался в омут мыслей и тревоги. По нервному движению рук и отрешенному взгляду Дубин это почувствовал.       — Игорь, все нормально? Как у тебя? — Дима с надеждой взглянул на Грома. Своим вопросом он хотел узнать больше о состоянии друга, нежели ход поисков. Однако тот понял все по-своему и отрицательно покачал головой. Тяжко вздохнув, Дубин повернул монитор, — Взгляни, думаю нашел. Это что-то наподобие джипиэс. Раньше точка двигалась, но уже как пара минут особой разницы нет. Мне кажется нам туда. Взгляни, где это место, нам точно туда.              — Подожди, это же Особняк Разумовского? — присаживаясь на стул рядом, он заглянул в ноутбук. Точка все также стояла на месте. — Его же снесли вроде, что он там забыл?       — Не знаю, но смотри, — порывшись в самой программе, он вывел на экран небольшое информационное окошко, — Программа отдаленно похожа на нашу систему распознавания мобильных. Думаю, не просто так это приложение было одним из единственных открытых. Он что-то нашел тут. Помнишь ведь, первым осмотрел комнату именно он, и, по всей видимости, нашел подсказку. Я уверен они там. Оба.       Вариантов ехать или нет у Грома не было, для себя он решил, что в любом случае поедет. Другой вопрос — Дима. Малейшая мысль о возможной опасности его жизни вызывало новый прилив тревоги и видений. Это было очень не кстати, Игорь не знал, чего именно ожидать на месте развалин от особняка. В минуту опасности от него будет меньше толку, останься Дима с ним, и он вновь не сможет никого защитить. Только теперь на нем будут оковы собственного разума и страха.       Обдумав все за и против, Гром понял, что надо выезжать туда одному. Только у него не было ничего. Ни ксивы, ни оружия, даже денег на такси не было. Больше он не допустит, чтоб из-за какого-то Разумовского Дима подвергал свою жизнь вновь опасности. В этот раз он сможет защитить близких.       — Одевайся, пока не поздно нам надо быть там. А то думаю это может закончиться лишними трупами, — шагая в сторону прихожей Дубин, продолжал говорить, время от времени проверяя не отстал ли Гром, — Нас двое, думаю с несколькими людьми, если что, справимся. Так, у меня с собой табельное и «бабочка». Пистолет до последнего в ход не пускаем, договорились? Потом проблем не оберёмся, если он пойдет в ход. Нужно разобраться мирно и желательно без жертв и самопожертвований. Смотри, такси я вызвал у нас пара минут. Ты что стоишь? Кого ждешь? Одевайся давай, на улице холодрыга. Болеть ой как не кстати, но шарф, думаю, оставь. Всё-таки подарок, не надо его марать.       Простое упоминание шарфа, а на сердце столько боли. Стараясь отпустить болезненные воспоминания, Игорь лишь кивнул и подошел к выходу.       — Иду-иду. Оставь пистолет у себя и не пользуйся им. Ножа мне вполне хватит, так что возьму его. Чтоб ты знал, деды не так сильно мерзнут. — Накинув куртку, Гром встал напротив и все же решился это сказать. — Дим, я поеду один…       — Нет, — последовал незамедлительный ответ, прервав Грома на полуслове, — Это самоубийство, ты не знаешь, что или кто тебя там ждет. Соваться одному — глупо. Особенно в контексте с Разумовским, это может быть не один и не два человека. А вдруг у него вновь крыша поедет? Мы едем вдвоем и точка.       — Да, именно об этом я и думал, — Гром осознавал всю тяжесть разговора, но времени на разъяснения не было. Лишь открыв рот, он понял, что за последующие слова еще долго будет себя корить. Однако иного пути не было. — Он псих, больной шизофреник. Его парень, скорее всего, на грани жизни и смерти. Выйдя он из себя, думаешь сможешь ему противостоять? Ты не сможешь нанести ему вред, особенно не на службе. Так что сиди здесь и не мешайся под ногами.       Во взгляде Дубина читалось непонимание и обида. Тот словно съежился под натиском слов Грома. Слова били в больные места, причиняя ему невыносимую боль. Игорь знал его, знал каждое слабое место и давил на больное. Гром видел и слышал, как Дима из всех сил сдерживает судорожный выдох. Его слова сделали больнее, чем он ожидал, и не в силах смотреть на побледневшего друга, Игорь вышел, невольно хлопнув дверью.