Минхо-хён

      Любимый хён прекраснее день ото дня. Хван уверен, что красоте его брата завидуют даже боги, потому что им невозможно не восхищаться. Хёнджин по-прежнему тонет в его глазах и как прежде любит Минхо до невозможности, до отчаянного стона, рвущегося из глубины души. Люди говорят, что со временем любовь гаснет, но их любовь с Минхо совершенно не соответствует этому и это проверенно годами. Каждый раз оставаясь наедине, они словно сходят с ума, закрываясь в своем маленьком, существующем лишь для двоих, мире. Каждую ночь они сплетаются влажными телами, не оставляя и миллиметра растояния, упиваясь друг другом без остатка.       Минхо по-прежнему не силен в выражении любви словами, но каждый тактильный контакт заполнен нежностью и трепетом. Он прижимает к себе крепко, жадно вдыхая запах тела своего малыша, оставляет укусы на белоснежной коже, после чего зализывает их, оставляя легкий поцелуй на своих метках. Минхо ни капли не стыдно быть жадным, ведь Хёнджин весь его мир, он принадлежит ему целиком и полностью, до последней капли. Ли знает своего малыша наизусть и обожает каждую из его привычек. Каждый раз, когда Хёнджин облизывает свои пухлые губы, Минхо совершенно забывает как дышать. Старший обожает то, как спящий Хёнджин бессознательно каждый раз целует его плечо, прежде, чем перевернуться с бока на бок. Но самая любимая для Минхо привычка, когда его малыш с полуприкрытыми веками закусывает губу, прогибаясь в позвоночнике во время оргазма, никогда не прерывая зрительного контакта в этот момент. Хёнджин шепчет миллионы «люблю» в губы брата, кажый раз заставляя сердце Минхо сходить с ума.       Они часто проводят время в кровати, молча смотрят друг другу в глаза и их взгляды красноречивее чем самая прекрасная поэма о любви. Их пальцы, по обычаю, переплетены, а на запястьях красуется парная татуировка - припев одной из их самых любимых песен victon — here i am, подарок Хвана к одному из дней рождения любимого брата.

***

      Дни рождения Минхо для Хёнджина всегда были словно священные праздники, и каждый раз думая о подарке, Хван всегда хотел превзойти предыдущий в оригинальности. На каждый день рождения Хёнджин умудрялся удивлять брата все больше и больше. Однажды, на свое двадцатилетие, Минхо получил от брата парный кулон, как позже узнал Минхо — Хван сам от и до продумывал его дизайн. Минхо никогда не снимал его с того дня, как получил. На свой двадцать второй день рождения, Минхо получил от своего малыша парфюм собственноручно созданый им. Хёнджин безумно любил вдыхать его, довольный своим результатом. На этот же день рождения, Хван решил в очередной раз полностью превзойти себя и сделать такой подарок, о котором Минхо будет помнить до конца своей жизни.

***

      Хёнджин обводит взглядом собравшуюся за столом компанию. —Ну, что скажете?— он нервно закусывает губу, кидая осторожные взгляды на ошарашенных друзей, —Могу я расчитвать на вашу помощь? —Я в деле, — с улыбкой произносит Феликс, — замечательная идея.       Друзья кивают в знак согласия и Хёнджин с благодарностью смотрит на них. Видит бог, он долго готовился к этому моменту, несколько месяцев упорных тренировок, и, наконец, подготовленный подарок ко дню рождения любимого брата готов. Хван очень старался и, в конце концов, довел до идеала свою задумку. Хёнджин взыхает с облегчением, обнажая искреннюю улыбку. Во взволнованном взгляде таинственный блеск. —В общем... план такой...

***

—Брат, я подготовил тебе небольшой подарок ко дню рождения, — шепчет Хёнджин в шею Минхо, он нежно ведет вниз носом, касаясь нежной кожи, оставляет лёгкий укус на острой ключице. Минхо с прикрытыми глазами наслаждается аккуратными прикосновениями, нежно поглаживая обнаженую спину своего малыша. Хёнджин лежит на Минхо, чувствуя, как в том месте, где они все еще соединены, Минхо снова становится тверже. Хван скользит языком по нижней губе брата, расположив ладони по обе стороны его головы. Он приподнимает бёдра так, чтобы возбуждение Минхо не выскользнуло из него, и мягко насаживается до упора, чувствуя, как ощущения, словно разряды электричества, проносятся по всему телу. Руки Минхо сжимают стройную талию, он аккуратно перемещает ладонь на живот брата, через кожу чувствуя собственные толчки. Хёнджин практически забывает о чем хотел сказать ровно в тот момент, когда сталкивается с потемневшим от страсти взглядом брата, лежащего под ним. —Я попрошу тебя, — шепчет Хван, теряя в страсти последние остатки разума, — в нужный момент без вопросов следуй за Феликсом и Чаном, хорошо?       Последнее слово он шепчет в губы и, не давая возможности для ответа, впивается в них страсным поцелуем.

***

      Минхо стоит рядом с машиной и смотрит на друзей, которые собираются завязать его глаза черной лентой и не может в очередной раз не поразиться изобретательностью своего малыша. До полуночи всего двадцать минут. Минхо, как и обещал, садится в машину и не может не думать о том, как бешенно колотится его сердце от предвкушения сегодняшней ночи. В мыслях он строит догадки и все же не может предложить, что же задумал младший.       Машина, кажется, намеренно петляет по дворам и останавливается спустя десять минут. Всю дорогу Минхо молчал, слушая разговоры Феликса и Чана с легкой улыбкой на губах. С тех пор, как Феликс стал парой Чана, Минхо начал, наконец-то, адекватно воспринимать его и за отступившей ревностью смог разглядеть то, насколько юноша хорош как друг. Минхо действительно рад, что послушал совета Хёнджина познакомить их друзей друг с другом, в результате чего образовался их общий близкий круг общения.       Минхо выходит из машины и с поддержкой друзей направляется в здание. Он не видит куда его ведут, но, кажется, сердцем чувствует, что с каждым шагом все ближе. —Как услышишь музыку, можешь снять повязку, а пока стой здесь.       Минхо с улыбкой кивает и замирает в ожидании. С самой первой ноты он отчетливо узнает мелодию их с Хёнджином общей любимой песни. И с глубоким вздохом тянется к черной ленте, открывая глаза, и сразу же замирает.       Прозрачные воздушные полотна свисают с высокого потолка танцевальной студии и в приглушенном свете фиолетовых софитов, создают ощущение чего-то сказочного. Более нереальным Минхо кажется юноша, что стоит в самом центре. Его волосы беспорядочно собраны, из-за чего несколько непослушных прядей, выбиваясь, спадают на его прекрасное лицо. На теле брата свободная рубашка из шелковистого материала и такие же свободные шелковистые штаны. Совершенно завораживающее зрелище вызывает учащенное сердцебиение и желание подойти, но Минхо послушно остается на месте. Хёнджин опутывает полотно вокруг запястья и начинает свой прекрасный танец. Его движения ловкие и грациозные и совершенно точно соответсвуют каждой ноте в песне. Свободная рубашка оголяет участки, словно вырезанного из драгоценного нефрита, тела. Минхо совершенно очарован, так, что кажется забывает, как нужно дышать. Все, о чем он сейчас может думать, это лишь то, как длинные стройные ноги юноши расходятся в идеальный воздушный шпагат. Хёнджин — синоним слова «искушение», он искусство в своем воплощении. Минхо не в силах больше сопротивляться, шаг за шагом медленно приближается к самому центру, но останавливается на достаточном расстоянии, чтобы не мешать прекрасному танцу. Хёнджин опьянен обжигающим взглядом любимого брата. Именно ради него было потрачено столько сил и несмотря на то, что было очень большое желание сдаться в самом начале, Хёнджин пересилил себя и не отступил от своей цели.       Мелодия медленно и плавно подходит к концу и под конец своего танца, Хёнджин, аккуратно разместив ткань, укладывается на спину, завершая танец. С поддержкой в воздухе, Хёнджин находится на уровне лица Минхо и последний, не сдерживая себя, подходит близко и аккуратно берет прекрасное лицо в ладони, соединяя губы в пьянящем поцелуе. Свет в зале гаснет, спустя мгновение слышится скрип двери. — Happy birthday to you, — нежно поет Хван, аккуратно спускаясь на пол. Свет от праздничной свечи на торте и улыбающиеся лица любимого и друзей, делают Минхо по настоящему счастливым.

***

Минхо, пробравшись руками под свободную рубашку Хёнджина, легонько поглаживает его стройный животик. Он окидывает взглядом компанию друзей: Чан держит в объятиях Феликса, нашептывая ему что-то на ухо, от чего тот краснеет до кончиков волос, Джисон, стоя напротив зеркала, учит Чонина каким-то танцевальным движениям, Сынмин восхищенным взглядом смотрит на Чанбина, который в наушниках дает ему слушать их с Хёнджином новый трек. На душе безмятежное спокойствие. В его жизни определенно будет много праздников, но самым ярким воспоминанием останется этот танцевальный зал с пластмассовыми столами для пикников, счастливые лица друзей и нежное тело в приглушеном свете софитов, сексуально обмотаное воздушными полотнами.