Пособие: «Выживание среди змей». Любовь с осадком амортенции

На следующий день миссис Роули лично пришла в спальню дочери и, увидев её растрёпанное обессиленное тело, тяжело вздохнула. Софи совсем не умела держать своё состояние под контролем. Лохматые волосы, раскиданные по подушке, и вчерашнее уже помятое платье, скромно выглядывающее из-под одеяла, подтверждали это. Кроме того, чертовка явно не умывалась — юное лицо выглядело уставшим и отёкшим, но несмотря на это миссис Роули знала, что Софи спала ночью: перед сном она посылала домовика проверить комнату дочери, и Мотти доложила, что та спала беспробудным сном. И как это дитя сможет управлять поместьем Бруствера? Ведь при любых ошибках она терялась, становилась несобранной и эмоциональной. Софи лежала на боку и смотрела в окно. Она слышала, как вошла мама, как шумно подол платья благородной женщины подлетал при каждом её шаге, но сама она не сдвинулась с места, чтобы поприветствовать её. Сейчас совершенно не хотелось придерживаться норм морали, которые так любила читать миссис Роули. Эта бездушная женщина продала меня старику. Накануне вечером, немного успокоившись после истерики, Софи лежала на своей воздушной кровати и размышляла. Обычно она любила это делать, но сейчас мысли были скорее её спасением. Может, она сказала это, чтобы напугать меня? Ну не могла же она меня продать, как жалкого домовика! Или могла?.. С Долорес родители так не обращаются! Почему эта женщина так ненавидит меня?! Да, я плохо поддаюсь обучению, не красавица, но… Я же их дочь… Я же всё равно их любила, несмотря ни на что… А может, прямо сейчас пойти умолять отца? Нет, он это ненавидит. Стоит попросить дать ещё время? Мама сказала, что уже поздно. ПОЗДНО… Я не хочу быть частью этой отвратительной семьи! Я не хочу делить постель со старым мужчиной! Лучше умереть, чем выходить замуж! Да… Всем было бы легче, если бы меня не стало. Стоило это сделать, когда я была младше… Тогда бы мне не пришлось ненавидеть их всех… Хочу утопиться в Чёрном озере. Приеду в школу и первым же делом утоплюсь. Пусть гигантский кальмар полакомится мной, хоть кому-то будет польза. Она всхлипнула. Проблемы четырнадцатилетней девочки казались непосильной ношей на хрупких плечах — нет права выбора, нет права отказа, не к кому обратиться. От долгих рыданий она и не заметила, как суставы и кости стали изнывать, пришла сильная усталость и жар окутал молодое тело. Тьма проснулась и разгулялась в молодой чистой крови без контроля хозяйки, зудела под кожей, желая вырваться. Тьме не нравилось, как чувствует себя хозяйка тела, как не нравилось и то, что её не выпускают. А если он окажется добропорядочным человеком? Мистер Оуэлс относился к своей жене ласково, не как наш отец. А если он уже настолько стар, что мне не придётся делить с ним постель? Я бы могла попросить его оставить меня в покое или завести себе любовницу. Да-да, я бы могла поговорить с ним. Разве понравится мужчине спать насильно с замученной женой? Конечно не понравится! Не понравится же, да? Очередная волна солёных слёз захватила её, принося с собой новую порцию боли. Глаза жгло, неравномерное дыхание болезненно кололо в груди — внутри всё умирало от страха перед грядущим. В семнадцать она станет женой пятидесятидвухлетнего мужчины. В семнадцать она станет женой благородного господина. Но благородного ли? Миссис Роули раздражённо сдёрнула с неё одеяло. — Поднимайся! Немедленно вставай! — она была зла и непреклонна. — Благородная леди не лежит в кровати, как ленивая свинья! От испуга Софи ещё сильнее прижалась к подушкам. Она смотрела в лицо родной матери, обдумывая, как перевести диалог в нужное ей русло, и когда уже собралась сказать что-то убедительное в форме извинений, вместо этого вылетело эмоциональное: — Мама, скажи честно, меня ведь подкинули? Или я бастард?! Глаза миссис Роули от удивления полезли на лоб и, кажется, даже капилляры готовы были вот-вот взорваться. Она глубоко вдохнула очередную порцию кислорода, и тут же на её лбу проявилась пульсирующая синяя вена, ярко выделяющаяся на покрасневшем от ярости лице. — Кто?! Кто ты?! Повтори ещё раз, неблагодарная девчонка! — женщина подняла подол длинного чёрного платья и, громко стуча каблуками, направилась в угол комнаты, где лежали уже заготовленные для наказаний розги. — Я тебе покажу подкидыш! Мы столько сил и средств вложили в тебя, а ты смеешь так говорить?! Софи, увидев, что мама шла к до боли знакомому углу, резко подскочила с кровати и побежала в другую сторону комнаты. — А что я должна говорить?! Я так долго молчала, что уже не знаю, о чём говорить с тобой! — С губ Софи вылетал визг вместо внятных слов. Она хотела сделать побольнее, чтобы в этой комнате было плохо не только ей. — Разве родная мать будет продавать свою дочь старику?! Миссис Роули буквально дышала неукротимым гневом под гнётом не сдерживаемых эмоций, когда подлетела к Софи с розгами в руках. — Неблагодарная дрянь! Как ты смеешь так разговаривать с матерью?! — она замахнулась, и Софи, подумав, что её ударят, прикрылась руками, однако удара не последовало — рука только угрожающе зависла в воздухе. — Разве родная мать будет избивать дочь за то, что та не хочет, чтобы её продавали как скот? Хочешь ударить? Ну давай! Покажи, что я тебе не родная! Глаза миссис Роули сузились, лоб покрылся испариной от жара, морщины скопились вокруг уставших глаз и переносицы. Рассекая воздух, она взмахнула рукой и ударила дочь розгами. Та лишь успела прикрыть лицо руками, и основной удар пришёлся именно по ним, так что кисти защипало от полученной боли. Софи пронзительно вскрикнула. Этот звук словно стал зелёным сигналом, и женщина продолжила хлестать, приговаривая: — Это ты в Хогвартсе понабралась смелости? Полгода жизни вне дома выветрили из тебя всё моё воспитание?! — Она замахнулась и ударила розгами по ногам. — Я тебе напомню! Воспитанная девица должна быть послушной! — Снова удар. — Воспитанная девица должна уважать своих родителей! — Ещё один удар. — Воспитанная аристократка должна следить за собой! Ты только посмотри, во что ты превращаешь все мои старания! Софи упала на колени и попыталась прикрыться, задыхаясь в сдавленных рыданиях. Эмоции в таком состоянии было трудно показать, защитная улыбка стала похожа на жуткий оскал. Обиженная миссис Роули сердито продолжала диктовать правила поведения юных аристократок, закрепляя ударом каждое из них — её не останавливали ни ссадины, ни алая кровь, стекающая с маленьких ранок дочери и оставляющая после себя тоненькие дорожки. — Я тебя предупреждала! Я говорила, что замужество — это не шутка! Мы с отцом нашли достойного мужчину! ЧИСТОКРОВНОГО! — На последнем слове женский голос стал больше походить на рычание дикого зверя. — У тебя три года, чтобы образумиться! И поверь мне, милая, я не позволю тебе опозорить великую фамилию нашей семьи! У тебя стоит выбор между сгинуть, как неблагодарный скот, либо стать примерной женой. Перед возбуждённой от злобы миссис Роули материализовалась эльф Мотти, домовик-нянечка Софи. Она встала на костлявые маленькие колени и сложила руки в умоляющем жесте. — Смилуйтесь, госпожа! Маленькая мисс образумится! Маленькая мисс уже наказана! Умоляю, госпожа, помилуйте маленькую мисс! Мотти проследит, чтобы маленькая мисс образумилась! Эльф кланялась к ногам женщины и пыталась прикрыть тело девочки, за что получила пару ударов розгами. Немного успокоившись, миссис Роули остановилась, чтобы привести своё разгорячённое дыхание в норму, поправила чёрное платье, а после, прочистив горло, рявкнула домовику: — Приведи её в порядок и приходите в учебный зал, немедленно! Она бросила розги перед эльфом, в последний раз с беспокойством, еле прикрытым поверхностной личиной благородства, посмотрела на лежащую зарёванную Софи и вышла из комнаты. Эльф откланялась и вслед громко поблагодарила уходящую госпожу. — Госпожа Софи! Госпожа Софи не должна злить старшую госпожу! Госпожа Софи должна успокоиться, иначе старшая госпожа вернётся, чтобы наказать! — Мотти прыгала возле Софи, боясь притронуться к хрупкому израненному телу. Софи всхлипывала, спрятав лицо за волосами. — Мотти принесёт заживляющую мазь и вернётся! Госпожа Софи, вы должны успокоиться! Мотти вернётся! Она щёлкнула пальцем и растворилась в воздухе. Софи, не прекращая поскуливать, медленно встала и на волочащихся ногах побрела в ванную, где уже появилась Мотти с мазью в руках. У домовика тряслись тощие руки, а в глазах отражалась материнская грусть. — Госпожа, присаживайтесь, Мотти поможет исцелить раны. — Софи села на материализовавшийся рядом с ванной маленький стул и, облокотившись на место для купания, безмолвно смотрела в одну точку. Эльф щёлкнула костлявыми пальцами, и подлетевшее к ним чистое полотенце в ту же секунду стало влажным и начало кружить, бережно проходясь по ранам. Вслед за ним Мотти аккуратно замазывала места повреждений. Множество ссадин и ран расположись по всему телу, но больше всего пострадали руки и спина. — Мотти слышала новости о том, что госпоже нашли благородного жениха. Мотти даже лично видела его. Маленькая мисс должна успокоиться. Маленькая мисс изменилась, мисс не должна перечить родителям. — Она нервно прыгала вокруг шипящего от боли тела. — Старшая госпожа в последнее время не в духе, а маленькая мисс перечит ей. Это неправильно. Старшая госпожа и господин заботятся о маленькой мисс, а мисс не ценит. Слова домовика звучали как брюзжание, от которого начиналась звенящая головная боль. Вкус солёных слёз вызвал сухость во рту, сопровождающуюся вязкой слюной. Горло болезненно саднило при сглатывании, Софи сильно хотелось пить, раздражение увеличивалось многократно от острых ощущений. Белое махровое полотенце с кровавыми разводами случайно задело разорванную рану, и она всхлипнула и злобно посмотрела на домовика. — Мотти, заткнись! Руки Мотти остановились, она удивлённо посмотрела на Софи и нахмурилась. — Маленькая мисс может так говорить с Мотти, но не со старшей госпожой! Госпожа не будет жалеть маленькую мисс. — Она обиженно надула губы, но продолжила выполнять своё поручение. С самого рождения эльф Мотти была рядом с Софи и видела, как росла её госпожа. Маленькая мисс была нежным и ласковым ребёнком, не обращалась плохо с остальными домовиками, по сравнению с другими жильцами Роули-мэнора, всегда слушалась старших и была робкой, но школа её изменила. Мотти это поняла, когда увидела, как Софи кричала на госпожу сегодня утром — Софи, которую все знали, никогда бы так не поступила. Софи посмотрела на недовольного домовика. — Обиделась? Мотти молчала и аккуратно обрабатывала царапины. — Мотти, я не могу так жить. Я не хочу замуж за взрослого мужчину! Я уйду! Сбегу! Домовик больно прижала пальцы к очередной царапине, и Софи зашипела. — Госпожа правильно сделала, что наказала мисс! Мисс ещё глупый ребёнок! Софи сжала челюсть до скрипа, но не торопилась напасть на домовика в ответ, зная, что та обязательно продолжит говорить. — Где будет жить маленькая мисс?! На какие деньги? Маленькая мисс не знает, что такое труд, и ничего не умеет! — Я научусь! — обиженно воскликнула Софи. — Маленькая мисс не может научиться танцевать, а работать научится? — Эльф громко фыркнула. — Мисс не стоит говорить глупости. — Но… Что мне делать? — Софи запустила пальцы в свои тёмные волосы и стала их оттягивать. Приятная боль отвлекала от пощипывания других ран. — Я жила подобно тихой мыши, чтобы выжить в змеином гнезде, но теперь меня хотят отдать в другое гнездо. Только представлю, как мерзкий старик будет меня трогать… ах… — всхлипывания возобновились. Эльф тяжело вздохнула и опустила руки. Она с жалостью посмотрела на свою госпожу. — Маленькой мисс нужно приспособиться к новому гнезду. — Софи подняла голову, пытаясь найти утешение в больших глазах Мотти. — В новом гнезде маленькая мисс будет хозяйкой и ей всего лишь нужно будет только примириться с мужем. Софи вытянула рот в удивлении, а потом тихо захохотала. Домовик недовольно цокнула. — Мотти, так ты признаешь, что наш мэнор — гадюшник? Эльф вздохнула и закатила глаза. — Несносная мисс! Мотти привела Софи в порядок, и они спустились в учебный зал, где их ждала миссис Роули. Они продолжали проходить своё обычное обучение, которое всегда присутствовало в жизни до Хогвартса, — танцы и музыка. Никто никак не показывал, что ранее что-то случилось. Миссис Роули хмурилась и бросала едкие комментарии, когда Софи неправильно выполняла очередное па, а она лишь молча дрожала, потому что мазь убирала только раны, но не ментальное воспоминание о боли. Ей было страшно делать новые движения — казалось, что тонкая зажившая кожа разорвётся, если высоко взмахнуть рукой. Пока миссис Роули показывала, как зачаровывать фортепиано, в мыслях у дочери был исключительно её будущий муж. Она попыталась представить мужчину с короткой седой бородой и думала о его росте. Какой он? К обеду за столом, наконец-то, собралось всё семейство. Мистер Роули был в прекрасном расположении духа и чаще всего разговаривал с Томом на разные темы — о работе Министерства, о знакомых и о том, кого ещё стоит пригласить на Рождественский приём. Каждая уважающая себя семья аристократов устраивала приёмы до самого праздника. Софи радовало, что Том был любимым собеседником отца — тогда не требовалось разговаривать или выслушивать очередные замечания. Они говорили о том, как важно поддерживать баланс в неприязни к грязнокровкам, чтобы не переступать черту, которую так неосторожно пересёк сам Грин-де-Вальд, когда Торфинн слегка подтолкнул Софи. — Я сегодня слышал крики, мама снова наказывала тебя? Она осторожно отложила столовый прибор и опустила руки на колени, как того требовал этикет. Миссис Роули недовольно посмотрела на сына и открыла рот, чтобы его отчитать, но девичий голос наспех перебил её. — Нет, мы обсуждали моего новоявленного жениха. Отец семейства прервал беседу с Томом и обратил внимание на дочь. — Что же вы так громко обсуждали? — голос отца звучал грубым басом, но слышались нотки безобидного ехидства. Софи взглянула на миссис Роули, которая аккуратно ела суп и взглядом кричала «скажешь — убью», и опустила взгляд на руки. — Мама говорила о том, как важно ценить свою семью. Отец громко захохотал. — Да, твоя мать любит постоянно брюзжать о чести и достоинстве семьи. Миссис Роули, оскорбившись, метала глазами молнии в сторону бестактного мужа. — При детях стоит выражаться более достойно. Строгий тон снова насмешил мистера Роули. — Что мы наглядно и видим! — он озорно подмигнул жене и обернулся к дочери. — Ты слышала о мистере Бруствере? Софи вздрогнула и до побелевших костяшек сжала платье. Сейчас она не смела поднять взгляд на главу семейства. — Только о том, что этот достопочтенный господин предложил свою кандидатуру на роль жениха, отец. — Да, так и есть, — мужчина осел в расслабленную позу. — Бруствер недавно вошёл в список Священных, но можешь быть уверена, что это только потому, что его семья проживала продолжительное время за границей. Его родословную я изучил — он чист. В Гринготтсе на его имя есть приличный счёт, который он периодически тратит, проживая здесь. Я думаю, слухи о том, что у этого скряги припрятаны заначки в поместье, небезосновательны. Достойный выбор, как считаешь? Софи смяла платье ещё жестче. Болезненное напряжение снова отводило сознание от душераздирающих переживаний. Если улыбка — это защита, то боль — отвлекающий манёвр, чтобы ничего не чувствовать внутри. Она сжала челюсть до скрипа, поморщилась и, чуть расслабившись, ответила отцу: — Леди не положено знать, сколько галлеонов на счету её мужа. Его достаток показывает то, что мужчина без труда оставил деньги на свадьбу, отец. Мистер Роули крякнул от самодовольства, потому что ему понравился ответ дочери — уроки ворчливой матери не прошли даром. — Это точно! Я думал, что этот скряга хочет обмануть меня, но как только он увидел твою колдографию, так сразу же вытащил мешочек с галлеонами. Софи поджала нижнюю губу. Ей бы ещё чуть-чуть продержаться, но она чувствовала, как липкий страх подрагивал на её плечах, как неприятная чёрная смола, называемая кровью, разгоралась под кожей грандиозным пожаром. Она понимала, что нельзя сейчас так сидеть — в позе склонившегося раба, — но внутри что-то трусливо вопило, перетекая в звон в ушах. Что-то не так. Былое сдерживание чувств колеблется, нервы, словно тонкие нити, дрожат из последних сил. Ей бы сдержаться и не броситься к ногам отца с мольбой о помиловании, но вот она уже царапает зубами поджатую губу, чтобы отвлечься. Мать под столом посылает неприятный импульс боли, Софи вздрагивает и поднимает голову с резким осознанием, что отец смотрит на неё. Она осторожно выпускает мученическую губу и растягивает лицо в защитной улыбке. — Я спрашивал, ты обсудила с матерью предстоящую встречу с мистером Бруствером? Вот тут нервы уже улетели в безумный пляс. Губы предательски задрожали и в глазах досадно защипало. Миссис Роули, уже предвидев предстоящую бурю женских эмоций, подскакивает и оббегает стол. Звук её каблуков разносится по всей столовой. — О-отец, прошу… — Софи всхлипывает. — Прошу… Мать подхватывает за локоть дочь и трансгрессирует в учебный зал. Когда они исчезают, в столовой повисает звенящая тишина. Том обдумывал, что в этом случае можно сказать, чтобы разрядить обстановку, Торфинн молча сидел в напряжении — ему от слова совсем не нравилось то, что происходило в семье. — Женщины, — неожиданно громко усмехнулся отец семейства. — Существа, неподвластные голосу разума. Девчонка ещё не осознала, как ей повезло. Обеспеченный одинокий аристократ — это лучшая находка. Бруствер набирает обороты в Министерстве, что нам на руку, в таком случае дочь оказалась даже очень выгодной валютой. Чем больше связей в Министерстве, тем скорее придёт новый режим, который мы с нетерпением ожидаем. Без безумных кровопролитий и гонений. — Мистер Роули, поздравляю вас с выгодной предстоящей помолвкой, — Том приподнял бокал с напитком и лукаво улыбнулся, затем повернулся в сторону Торфинна и, не отрывая взгляда, выпил напиток. Намёк. Сиди смирно. Торфинн сжал челюсть и осушил залпом бокал. Щека нещадно болела от пощёчины матери. Как только они появились в зале, Софи не успела даже очнуться, когда мать ударила её. — У тебя совсем нет гордости?! Ты собралась устроить сцену прямо перед гостем нашего дома? Ты правда решила, что отец тебя пожалеет? Совсем растеряла мозги?! — женщина коршуном кружила вокруг дочери. Ярость, ярость и злость! Голубой огонь в глазах горел, не прекращая. — Глупая, очнись же наконец, отец был первым рад помолвке с Бруствером. Ты должна понять — только примерное поведение перед мужем спасёт твою участь! Тело подрагивало от сдерживаемых слёз, а лицо Софи замерло в немом уродливом крике; руки прикрывали глаза, но не искривлённый рот. Миссис Роули выдохнула полной грудью и осторожно подошла к ней. Присев, она мягко, но с нажимом отдёрнула руки дочери и взглянула в застывшие слёзы. — Уже ничего не изменить. Как бы мне эта новость ни была неприятна, но, как любящая мать, я должна смириться с твоей долей. О мужчине мало слухов, и это уже показатель того, что он не плох. Прими его и прими свою новую жизнь, У тебя есть целых три года для принятия и для того, чтобы начать стремиться к идеалу, тогда жизнь будет к тебе благосклоннее. — Она смотрела с заботой, которую дочь не могла увидеть за пеленой своих душевных страданий. — Ты должна перестать драматизировать, твоя зацикленность на себе — это твой порок, то, что не даёт твоей магии развиваться дальше. — Она отпустила её руки и направилась к стулу для рояля. — Мистер Бруствер будет присутствовать на Рождественском приёме. Мы договорились о том, что твоя помолвка состоится на следующее Рождество, а свадьба, как и было запланировано, на твоё семнадцатилетие. Поместье его находится в Ламберхерсте, мистер Бруствер сказал, что там живописно, тебе должно понравится. Ламберхерст… Далеко. Миссис Роули заставила Софи читать вслух правила поведения воспитанных девиц весь оставшийся день и запретила спускаться к ужину, так что Софи мирно поужинала одна в своей комнате.

***

На третий день пребывания в Роули-мэноре Софи засела в библиотеку делать домашние задания. Завтра предстоял Рождественский приём и встреча с новообретённым женихом. Она легко взмахнула палочкой, и несколько бра осветили стены старинной фамильной библиотеки, в которой было всегда темно и мрачно, — серое пасмурное небо, заглядывающее в окна, совсем не хотело освещать это гнетущее помещение. Забавно, если бы я попыталась зажечь один, то тут было бы до сих пор темно. Отёкшее лицо Софи было омрачённым, губы — сжатыми в тонкую полоску, и только сосредоточенный на пергаменте взгляд показывал, что она не летает в своих излюбленных мыслях, а занимается важным делом. Крепкая тёплая ладонь опустилась на хрупкое плечо Софи. Она была в закрытом, небесного цвета платье без корсета, благодаря чему чувствовалась её любимая ложная свобода, из мягкой и плотной ткани. Оказалось, что недостаточно плотной, потому что на том месте, где была ладонь, кожа загорелась губительным огнём. — Морочащее зелье? Вы проходите его только сейчас? — глубокий хрипловатый голос, точно не из мира сего, был узнаваем с первых звуков, произнесённых его мягкими губами. Возможно, мягкими… — Да, оно довольно простое, — Софи съёжилась от смущения и отодвинула своё плечо. — Профессор Слизнорт сказал, что у тебя есть потенциал к его предмету. — От тёплого чужого дыхания рядом несколько её тёмно-шоколадных волос всколыхнулись над ухом. Она скованно сжала перо и затаила дыхание. Реддл был слишком близко. Одна его рука опустилась на пергамент Софи, медленно водя пальцем по выписанным словам, другая же служила опорой на спинке её стула. Её спина заметно касалась костяшек пальцев Тома, и поэтому она хотела выпрямиться, чтобы прекратить неловкие касания, но тело рядом не давало возможности это сделать. По сравнению с рядом дрожащей кистью Софи, рука Тома была намного больше, а пальцы точёными и изящными. Синие вены неприлично вызывающе выпирали под светло-розовой кожей. Она жадно осматривала каждый кусочек обнажённой поверхности, выглядывающей из-под закатанной до локтя рубашки. Софи была настолько занята разглядыванием, что забыла о естественной потребности дышать, судорожный громкий выдох был слишком заметным для мрачной тихой библиотеки. Щёки залил девичий румянец и она, поджав нижнюю губу, перевела взгляд на свою руку с пером. В неловкой тишине раздался тихий смешок, и она даже почувствовала его на себе, когда кожу обдало тёплым выдохом. Ей нужно было сказать о том, что неприлично быть так близко, спросить, что он делает, но слова не хотели слетать с языка, иначе бы этот томный момент прекратился. Её рука, держащая перо, прикрывала часть текста, и Том слегка коснулся её, желая отодвинуть, но она тут же сама нервно отдёрнула её. На спине выступила горячая испарина, несмотря на то, что она всегда мёрзла. Сдержанное раздражение от неловких чувств накрыло её. Это всё неправильно. Так нельзя. — У тебя холодные руки, — хрипло и откровенно послышалось над ухом. Так говорят наедине любовники — шёпотом, чтобы никто не услышал. Софи это знала, потому что читала женский роман матери, даже не заметившей пропажи среди сотни других. — Да, они всегда такие, — прерывистый шёпот в ответ. Том с заговорщической усмешкой привстал, грациозно обошёл стол и аккуратно сел в кресло напротив, унося с собой приятный аромат свежевыстиранной одежды. В руках Том держал книгу с золотой обложкой, которую принялся читать. — Ты пропустила один ингредиент. Для чего нужно морочащее зелье? — Том расслабленно облокотился на спинку и пролистнул страницу старой книги. — Чтобы вызвать чувство замешательства у пьющего, — ответила Софи и попыталась прочитать название книги, которую держал Том, но помещение было слишком затемнено. — Какая трава даёт слабый эффект притупления чувств? — Валериана? — Нет, — Том нахмурился. — Она успокаивает. — Синяк Переса? — Лёгкий азарт появился в глазах Софи. Ей было одновременно страшно ошибиться и в то же время хотелось ответить правильно, чтобы её похвалили. Профессор Слизнорт стал часто её хвалить и подбадривать. Это было приятно. Но Том не похвалил, а лишь утвердительно кивнул. На несколько секунд повисла тишина. Парень положил ногу на ногу и раздражённо добавил: — Роули, допиши его в конспект. Лицо покрылось смущённым румянцем, и она уткнулась в пергамент. Ну почему она не додумалась сама это записать? Дальше в тишине она продолжила делать остаток заданий. Около часа они не разговаривали вовсе. Первым тишину нарушил Том. — Софи Бруствер звучит лучше, чем Роули. Писавшее перо замерло, оставив большую уродливую кляксу на пергаменте. Она побледнела и натянула улыбку. — Роули более известная фамилия. — Ты могла бы прославить и фамилию Бруствер. Она поджала губы. — Ты же и сам знаешь — леди не может прославить имя своего дома, — Софи продолжила делать вид, что пишет и её нисколько не задели слова Тома. — Чушь. Вспомнить только великую Моргану, Пенелопу Пуффендуй или Кандиду Когтевран, — Реддл аккуратно положил книгу рядом с собой и стал разминать шею. — Я бы пересмотрел обучение детей аристократов. Нормы приличия важны, но не менее важно то, какую ценность волшебник несёт в мир. Все аристократы посредственны и тщеславны: думают о себе, но со своими ресурсами они могли бы воздействовать на мир, менять порядок, который их не устраивает. На мир сильных волшебников, — он затих и затем добавил: — как и на мир магглов. — Разве Грин-де-Вальд не делает этого прямо сейчас? — Софи не нравилось, к чему шёл разговор. — Грин-де-Вальд ведёт агрессивную войну. Для него нет различий между сильными и слабыми, он бездумно уничтожает всё вокруг. Неудивительно, если его задумкой окажется уничтожить весь мир и остаться одному. Всё это глупо. Все его старания — это прах. — На красивом лице кривая ухмылка смотрелась чуждо. — Нужно действовать локально. Воздействовать на триггерные точки общества. Чистая политика и только в крайнем случае агрессивная зачистка. Вот тогда мир и изменится. Священные встанут на вершине, полукровки будут рабочим классом, а грязнокровки изгнаны или останутся рабочей силой. Софи первые минуты слушала его. Он продолжал говорить о том, что значит правильное правление и идеальный порядок в политике. Кажется, эта тема его воодушевляла. Глаза блестели, усмешка не сходила с лица, голос ласкал, словно мёд. Потом ей надоело. Она смотрела на него, порой делая лицо заинтересованным, а иногда восторженным. Это урок мамы: делай вид, что тебе интересны мужские разговоры, вознеси его, скажи, что умнее нет никого на свете. Она смотрела и думала о том, что всё происходящее чуждо ей. Политика и сам Том. Они не общались с Томом близко, а сейчас он ей рассказывал о политике и как было бы прекрасно построить идеальный мир. Том что-то хочет от неё, верно? Зачем ему её внимание? Реддл никогда ничего не делает просто так. — … И когда Священные семьи объединятся одной благой целью, такие как Малфой, Эйвери, Роули или даже, — многозначащая пауза, — Бруствер. — Тут Софи вздрогнула и посмотрела на Тома не благодетельным взглядом, а более настороженным. — Под руководством одного грамотного предводителя мир изменится. Он будет идеален и чист. Он замолчал, словно что-то обдумывая и посматривая на неоднозначную реакцию Софи на его слова. — Что ты хочешь, Том? — Ты меня не слушала всё это время? — с обворожительной улыбкой Реддл привстал с кресла. — Что ты хочешь от меня, Том? — тонкий нерешительный девичий голосок разрезал положенную мрачной библиотеке тишину. — Фамилия Бруствер тебе подходит, а вот если сам мистер Бруствер нет, ты можешь обратиться за помощью к своим старым знакомым. — И что же сделают мои старые знакомые? — Она поняла, что имел в виду Том, но ей стало не по себе. — Помогут оказаться не третьей погибшей женой бедного вдовца, а состоятельной леди, которая будет лично управлять всем. Софи побледнела и глубоко вдохнула. ТРЕТЬЕЙ?! А после до неё дошёл полный смысл сказанных слов. Он предлагает избавиться от мистера Бруствера? Она испугалась. Невозможно подобное провернуть, она, конечно, не хочет выходить замуж за взрослого мужчину, но не убивать же его за это. — Мое замужество ещё не скоро, — голос получился более строгий и громкий, чем нужно. — За это время может многое измениться, и строить планы заранее нерационально. — Она встала из-за стола, взяла пергамент и пододвинула перо. Затем посмотрела в глаза тихо подошедшему Тому. Ему не понравился ответ. Противная магия уже тянула к ней свои чёрные клешни. Она почувствовала это липкое касание и вздрогнула. — Но спасибо за совет. Если мне понадобится помощь моих старых знакомых, я знаю, к кому обратиться. Его бровь приподнялась в удивлении. Скользкая девчонка не соглашалась, но и не отказывала ему.

***

На балу присутствовали практически все представители Священных двадцати восьми. Софи была белой, как мраморная колонна, возле которой стояла и пряталась от кого только возможно, практически сливаясь с ней, будучи к тому же в белом платье. Как выразилась миссис Роули, белый цвет — цвет непорочности, чистоты и невинности, — но в зеркале Софи видела, как ей не шло это платье, цвет чистоты оказался не её. Белый цвет разбавляли только её волосы и глаза. Она была призраком, её тошнило и временами кружилась голова. Она не хотела быть в глазах взрослого мужчины невинной. Софи увидела приятелей Торфинна и Реддла, обе стороны помахали в ответ, но не подходили друг к другу. Так даже лучше. Не хватало ещё того, что полшколы увидит, с кем я буду обручена… Но всё равно узнают. — Софи! — девичий восторг настиг её справа. — Я тебя везде искала! Тебя так трудно найти. Долорес крепко обняла подругу. Софи прижалась к ней сильнее. Зарылась в светлые волосы, ища утешения у подруги. — Леди неприлично так выражать свои чувства на публике, — проворчала проходившая мимо женщина в чёрном. Софи хихикнула, и Долорес её слегка толкнула. — Это всё ты. Я раньше не была такой эмоциональной. Я так соскучилась. — Я тоже, — Софи с теплом сжала руки подруги в своих. — У меня есть новости. — Да? Тогда скорее рассказывай! — Я… У меня теперь есть жених, — слова прозвучали грустнее, чем хотелось. — Правда? Так быстро? Мы не виделись всего три дня. И кто же это? — Долорес была по-настоящему заинтересована и смотрела на подругу с большим интересом. — Это… — Она замялась, отвела взгляд и увидела приближающуюся мать. — Расскажу потом, — добавила шёпотом, прежде чем развернуться к подошедшей женщине. — О, мисс Селвин, — приторный непривычный голос матери резанул слух. — Слышала, что вы сблизились с моей дочерью. — Да, миссис Роули, Софи замечательная подруга! — Вот как, — она небрежно бросила взгляд на дочь. — Благодарю вас за заботу о моей дочери. Ей была необходима поддержка, которую я не могла дать из дома. — Миссис Роули показательно приобняла Долорес и более резко, чем нужно, отпустила. — Мне очень жаль отрывать от вас свою дочь, но у нас срочное дело. — Что вы, миссис Роули, я просто гость, — Долорес улыбнулась и подмигнула Софи, прошептав: — Удачи. Софи благодарно улыбнулась и пошла вслед за матерью, которая вела её через весь зал. Она встретилась взглядом с растерянным Торфинном, стоящим среди всех своих друзей. Он был угрюм и недоволен, непохожий на себя. «Что-то не так», — плохое предчувствие село осадком внутри. Когда она увидела отца и стоявших рядом с ним двух мужчин, ей окончательно стало плохо. Софи, наконец-то, поняла, в чём дело. Первого мужчину она знала благодаря всем известным платиновым волосам — отец Абраксаса Малфоя, — а вот второго она не знала и лучше бы не знала дальше. — Кингсли, позволь представить тебе мою дочь — Софи. — Отец показал дочери жестом подойти. Малфой и некий «Кингсли» рассматривали её. Она поймала придирчивый взгляд второго мужчины. Его бровь была недовольно вздёрнута, но чему-то кивнув, он улыбнулся. — Хорошая девочка, — от густого баса Софи бросило в дрожь. Живот скрутила тупая боль, казалось, что её тело сейчас же рухнет вниз под пол прямо на холодную землю, на которой стоит особняк. Она на грани. Неужели это мистер Бруствер? — Софи, представься мистеру Брустверу, не стой столбом, — похлопал дочь по плечу мистер Роули. В этот момент мир невинной девочки раскололся на до и после. Перед ней стоял высокий лысый чернокожий волшебник. Он был не стар, но на лице уже виднелись глубокие морщины. Глаза и нос занимали половину его лица. На одном ухе свисала золотая серьга, и по сравнению с остальными волшебниками его одеяние выделялось своим сиреневым цветом. Мужчина был не привлекателен и его взгляд не выглядел добродушно. Наоборот, он, как хищник, осматривал каждую деталь, даже самую непримечательную. — Мисс Роули, сэр,— лёгкий поклон, после которого она боялась не встать на дрожащих ногах. — Очень приятно, милая Софи. — Он склонился, чтобы поцеловать её протянутую ладонь, но поднял взгляд и ухмыльнулся. Софи не дышала. Неприятные горячие губы мазнули по тыльной стороне ладони, и он резко привстал. — У вас холодные руки. Знакомый ком в горле, тот самый, что не даёт говорить ни слова. Одни и те же слова, сказанные разными волшебниками, вызывали противоречивые эмоции. Она отдёрнула свою руку и отвела взгляд. Софи представляла своим мужем старого мужчину с сединой и бородой. Старостью можно было оправдать непривлекательность будущего мужа, но этот человек был, напротив, лыс и с чисто выбритым подбородком. Встретиться лицом с реальностью она была не готова. — Софи, позвольте прогуляться с вами по зимнему саду? — он подал руку. Она молчала, не собираясь протягивать руку в ответ. Пусть перед сном мать её прибьёт розгами до смерти, но она не хочет оставаться с этим мужчиной наедине. Толчок в спину от матери, и вот она уже коснулась руки. — Простите, мистер Бруствер, у Софи с утра головные боли и из-за этого она слегка не в себе. Он улыбнулся миссис Роули и подхватил руку Софи под локоть. Она уже не слышала, о чём говорили люди, стоящие рядом, только почувствовала, как на тело накинулась мантия и её выводят к саду. Сад семьи Роули был скромный, в основном кустарники и деревья, так что летом здесь были только разные оттенки зелёного цвета. В конце стоял небольшой стеклянный палисадник с цветами, где преобладали остальные яркие оттенки лета. В палисаднике круглый год цвели растения, поддерживаемые магией. Там редко кто бывал — миссис Роули не увлекалась садовым делом и держала палисадник только для таких броских приёмов как лёгкое аристократическое хвастовство. По саду гуляли ещё несколько человек, среди которых она заметила Долорес в красивой мантии и зимней шляпке. Она шла под руку с молодым человеком и улыбалась. Почувствовав на себе взгляд, та повернулась к Софи, и шокированные глаза устремились на локоть подруги и к тому, кто прикасался к нему. — Мисс Роули, я могу к вам обращаться по имени? — мистер Бруствер протягивал слова и говорил с лёгкой интонацией. Она отвела взгляд от подруги. — Конечно, мистер Бруствер, — голос Софи дрожал от холода и безысходности, она смотрела на искусственные огоньки, мерцающие повсюду, освещая тропы. — Софи, вы уже в курсе, что мы с вашим отцом подписали брачный договор? Конечно, она в курсе! И все это знают, — обычная прелюдия для серьёзного разговора. — Да, мистер Бруствер. Мужчина ухмыльнулся. — Отлично. Я хочу с вами обсудить важный момент. В договоре есть пункт, который гласит, что я желаю, чтобы вы приезжали на своих каникулах ко мне погостить, — Софи дёрнулась и ошарашенно посмотрела на него. Он поднял руки в успокаивающем жесте. — Конечно же, с сопровождением. — Мистер Бруствер, зачем вам это? — Дорогая Софи, вам незачем переживать, вы ещё не достигли возраста согласия, поэтому я вас не трону. — Её лицо скривилось на фразе «возраст согласия», означающей возраст, когда мужчина может спать с женщиной. Он решил проигнорировать открытое выражение чувств наивного ребёнка. — До свадьбы я бы хотел узнать вас поближе. Нам было бы комфортнее пройти свадебный обряд, если мы будем расположены друг к другу. — Отец не говорил мне о ваших условиях. Мужчина попытался взять вновь под локоть девочку, но она её отдёрнула. На это он более решительно схватил её и крепко сжал руку, вырывая стон боли изо рта Софи. — Тогда мы обязаны обсудить с вами все условия наедине.