Десятое правило: не сомневайся в своём выборе.
7 ноября 2022 г., 19:25
— После каникул ты выглядишь лучше, — подметила состояние подруги Гермиона во время праздничного ужина.
Она сидела рядом с Софи за столом Слизерина, как и раньше.
— Да, мне помогла настойка одного знакомого, — невзначай ответила та.
— Что за настойка? Что он тебе сказал? — беспокойно принялась расспрашивать Гермиона, что вызвало искреннюю улыбку у Софи.
— Ничего серьёзного, просто переутомление, — поспешила заверить она её. — Пару капель настойки бодрости, и я в норме, — Софи улыбнулась, но постаралась не смотреть в глаза Гермионе. Эти слова — ложь для общего блага.
Она по-прежнему чувствовала по ночам, как что-то шевелится под кожей, словно там бегали тысяча насекомых; ей хотелось спать, но было страшно, потому что злая Гермиона преследовала её во снах; — но в каком-то смысле присутствующее продолжительное время раздражение ушло на второй план. После принятия настойки она чувствовала себя непривычно: казалось, что теперь есть что-то более важное, чем раздражение, но что именно — пока не могла понять. Стоило сделать глоток этих капель, как сердце начинало стучать в невероятно быстром ритме, ноги пробивала мелкая дрожь, зрачки увеличивались и глаза приобретали ярко-голубой цвет.
— А вот ты сама выглядишь не важно, дома что-то случилось? — поинтересовалась Софи, зачерпнув ложку мороженого.
На долю секунды Гермиона замерла в растерянности и мельком посмотрела на Тома, который умело делал вид, что занят, хотя она точно знала, что тот с интересом вслушивался в их разговор и наверняка практиковал на ком-нибудь любимую легилименцию. По тонким, покрытым шрамами рукам прошёлся табун мурашек, когда она вспомнила, как Том воодушевлённо рассказал ей о крестражах. Летом они как-то встретились в маггловском парке, и он наконец-то решился поделиться с ней своими знаниями о крестражах, но самое ужасное из всего ошеломляющего было то, что он хотел в скором времени создать новый предмет. Гермиона понимала, что если не остановить его сейчас, то позже это будет гораздо сложнее, но пересиливать себя оказалось очень сложно, особенно когда он крепко обнимал её и запах бергамота буквально проникал внутрь.
— Нет, просто было скучно без тебя, — Гермиона улыбнулась, и глаз Софи ненароком дёрнулся от того, насколько натянуто выглядела улыбка подруги. Вымученно и устало.
Шестое чувство Софи в совокупности с профессионализмом в лживых улыбках работало превосходно. Она видела, как Гермиона пытается всем своим видом показать, что всё в порядке, но в её солнечных карих глазах больше не было того огня, что горел в девушке, которую она встретила возле паба. Случилось что-то, о чём подруга снова не хотела рассказывать или не могла.
— Если тебе нужно будет выговориться, я всегда рядом, — Софи слегка погладила по ладони Гермиону и ободряюще улыбнулась.
Она почувствовала на себе чужой взгляд и обернулась, рассматривая весь обеденный зал. Этого наглеца она увидела сразу — тот даже не пытался скрыть сияющую на весь зал улыбку, демонстративно показывая этим, что знаком с Софи, а когда заметил её внимание на себе — поднял вверх кубок. Софи закатила глаза и отвернулась обратно к столу, но в груди что-то приятно защекотало от внимания нового преподавателя.
— Так мне не показалось, что ты знакома с новым профессором? — Гермиона слегка толкнула в плечо подругу.
— Он близкий знакомый нашей семьи, даже по какой-то там линии родственник, — ответил Торфинн вместо сестры, привлекая внимание Гермионы.
— Вот как. Приятный на вид профессор, — Гермиона неловко заправила прядь за ухо и ненароком посмотрела в сторону Софи, чтобы проверить, следит ли та за преподавателем, но удовлетворённо ухмыльнулась, увидев, что та просто продолжает есть.
«Ну конечно, её пока не привлекают мальчики».
Гермиона почувствовала лёгкую прохладу в голове и сразу догадалась, чем вызван этот феномен, а точнее кем, и тут же посмотрела на Тома, поджав губы.
«Я тебя не приглашала к себе в голову».
«А стоило», — в ответ лёгкая прохлада нежно пощекотала под кончиками волос.
«Мне не нравится, что ты роешься в моей голове без предупреждения», — Гермиона нахмурилась от головной боли. Артефакт на шее еле справлялся с силой настырного Тома. Вот-вот, и мерзавец сможет пробраться к её скрытым полочкам сознания.
«Хочу посмотреть всё».
«Посмотришь. В своё время», — она гневно отодвинула от себя тарелку и привстала, чтобы уйти, но её остановил голос директора Диппета.
— Дорогие ученики, первокурсники уже прошли своё распределение, а так же мы весьма неплохо отметили начало учебного года. Но этот вечер не должен закончиться так просто, — он устало улыбнулся и морщины вокруг глаз стали резче. — Хочу представить вам в прошлом своего ученика, а сейчас нового профессора защиты от тёмных искусств — Юстаса Фоули!
Представленный преподаватель встал со стула и учтиво сделал кивок головой в знак приветствия, обведя взглядом весь зал. Ему громко зааплодировали, потому что многие дети семей светского круга уже были с ним знакомы и он оставил о себе только приятное впечатление.
Том незаинтересованно взглянул в сторону преподавательского стола. Это был его последний год, после которого он надеялся заменить старого профессора, но его место занял другой волшебник. С этим нужно будет разобраться чуть позже.
Так и начался учебный год.
Софи всё чаще получала письма от мистера Бруствера с упоминанием того, что он с нетерпением ждёт Рождества и их помолвку. Гермиона утопала в мыслях о том, как ей не хочется идти против Тома. Мистер Галлет уже давно не объявлялся и не рассказывал о своих планах — по словам поверенного, они разработали какие-то шаги, о которых она ничего не знала, хотя изначально планировалось со всем покончить до конца учебного года. А профессор Дамблдор стал больше обращать внимание на Гермиону и задавать ей странные вопросы о том, что она планирует делать дальше.
***
Пришёл холодный октябрь. Софи спустилась к озеру, одетая теплее, чем остальные ученики, потому что проклятые согревающие чары перестали держаться на ней вовсе. Теперь ей было не страшно идти от школы дальше и даже удалось найти одинокий пирс, подводящий к озеру. Странно — плавать в Чёрном озере запрещено, но причалы всё-таки прилегали к берегам опасного озера. Она села на деревянную поверхность и устало выдохнула. Гермиона стала отстранённой, и не только от Софи, но и от остальных ребят. Антонин тоже притих и его шутки радовали всё реже. Из дома не было писем, в то время как из поместья Бруствера два раза в неделю прилетала сова. Кажется, приезд на каникулах воодушевил жениха. Странная пустота и спокойствие отчуждённо навевали мысль, что так не должно быть, и щекочущее чувство в груди усиливалось с каждым днём всё больше. — Ученикам запрещено уходить далеко от школы, — раздавшийся за спиной мужской голос вызвал приятный табун мурашек. Она ждала его. Профессор Фоули сел рядом с Софи. — Я всё ещё на территории школы, — равнодушно ответила она, не посмотрев на профессора. Она пыталась показать, что не удивлена тому, что тот обнаружил её, однако в душе на самом деле Софи была даже рада, что её одиночество разбавили компанией, хоть и старалась это тщательно скрыть. — Недостаточно близко, — добавил он, растянув ноги и запрокинув голову навстречу солнечным лучам, что согревали кожу, покрытую щетиной. — И недостаточно далеко, — улыбнулась Софи, последовав примеру профессора и подставив бледную кожу лица солнечному свету, и не смогла сдержать довольное урчание, когда почувствовала тепло. — Как твоё самочувствие? — забота в голосе взрослого мужчины у Софи заставила трепыхающихся бабочек в животе выйти из кокона. Может, именно они и вызывали неприятное ощущение ползающих тварей внутри её тела? Она громко хмыкнула своим мыслям. — Я сказал что-то забавное для тебя? — Нет, не обращайте внимания, профессор Фоули, я склонна говорить сама с собой. — А-а-а, — протянул профессор. — Это тот самый голос разума или, как ты сказала, интуиции? — знакомая ирония на лице профессора задела её. — Возможно. — Я всё об этом думал и не мог забыть, ведь если голос твоей «интуиции» прав, тогда почему ты сейчас расслаблена рядом со мной? — Очевидно, что вынужденно, — соврала Роули сама себе и собеседнику, подмечая, как за рёбрами кольнуло от лжи. Его громкий смех заражает всё вокруг. Птицы взлетели вверх от сильных вибраций звука, и Софи показалось, что они осуждают её — беспечно лежащую рядом с профессором. Это бред, но ощущения не покидали. «Он сам пошёл за мной, это не моя вина», — разгорелась внутри борьба с собой за титул «я не виновата», но тут же её любимый голос разума добавил: «Но всем будет плевать, когда они будут обмывать твои кости». Она сжала зубы от досады и привстала, чтобы уйти, когда тёплая рука схватила её за тонкую кисть. — Ты не ответила на мой вопрос, — остановила её глубокая хрипотца, отзываясь тянущим узлом внизу живота. Софи сглотнула и опасливо посмотрела на его руку. — Профессор, вы не думаете, что вашу навязчивую заботу кто-то может раскритиковать? — она подняла на него свои большие глаза, и Юстас потонул в голубом океане. Потрясающее зрелище. — Сначала пойдут слухи, затем разговор с директором, а позже — громкое разбирательство о тайных встречах ученицы и преподавателя. Ей показалось, что хватка ослабла, но стоило чуть дёрнуть руку на себя, как Юстас снова крепко сжал пальцы. — Меня не пугает ответственность. Прекрати уходить от ответа, — Юстас сел, скрестив ноги и наблюдая за тем, как Софи реагирует на его прикосновения. — Всё прекрасно. Ваша настойка дала свои плоды, — она отвела глаза в сторону озера и судорожно глубоко вдохнула аромат сырости вперемешку с ума сводящим запахом преподавателя. Её любимым запахом свежести. — Почему ты лжёшь? — вопрос резал без ножа и задевал гордость, которая со временем сформировалась рядом с Гермионой. — Вы до всех так докапываетесь? — Софи дёрнула головой от раздражения и сжала руки в кулаки. — Только до моих постоянных пациентов, — улыбнулся Юстас тому, как легко раскрыть ложь Софи. — Вы, видимо, не определились, кем мне приходитесь. Так преподавателем или колдомедиком? — А почему нельзя в совокупности? — Потому что у вас нет образования колдомедика и я не могу доверять вам! — выкрикнула нелепую причину Софи и смутилась тому, что сказала вслух. — Для твоего спокойствия расскажу о себе: я прошёл ускоренный курс и не считаю магические корочки достижением. Главное — это практика и отработка навыка. — Зачем вам вообще образование колдомедика? — раздражённо фыркнула она. — Тогда это нужно было для благополучия жены, а сейчас в моей сфере деятельности образование пришлось кстати, — его голос дрогнул на словах о жене. — Так вы женаты? Я не слышала ничего о вашей супруге, — искренне удивилась Софи и почувствовала острый неприятный ком в горле. Профессор отпустил её руку и сомкнул свои ладони в замок, закрепляя колени. — Уже нет. Мы благополучно развелись. — Развелись?! — скрыть эмоции от шокирующей новости Софи не удалось вовсе. Юстас улыбнулся её громкой реакции. Ему говорили, что Софи Роули тихая, скромная, загадочная девушка, но на всех встречах он видел только чистый лист. Именно таким человеком легко управлять, меняя под себя. — Да, а что тебя удивило? Разве я не хорош для брака? — Но развод в нашем мире практически недопустим, как же вам это удалось? — Связи, Софи. Связи в наше время — путь в лучшую жизнь, — сказал он профессорским тоном, словно читал лекцию в классе защиты от тёмных искусств. Ей очень хотелось узнать, почему профессор Фоули пошёл на такой кардинальный шаг, как развод, ведь многие аристократы, даже такие как мама и отец, терпели друг друга до конца, но спросить было не в её стиле. Она пыталась подобрать слова, которые могли бы побудить его рассказать о разводе, или перевести тему, но ничего в голову не шло. Комфортная тишина стояла между двумя, и она решила её и вовсе не нарушать. — Так случается, что люди встречают не тех людей, обманывая себя тем, что лучше не будет, — мистер Фоули, словно понимая, что чувствует ученица, завёл разговор, который старался не вести на людях никогда. — Эта женщина хотела иметь рядом с собой удобного мужа, который помогал бы ей в её делах, а я хотел жену, что шла бы за мной и была моей спутницей до конца. Но мы оба не рассчитали силу и поняли, что никто не готов поддаваться, а каждодневная борьба за главенство в семье никогда не приводит к хорошему исходу. Стоило нам развестись, как она добилась своей вершины, которую хотела покорить, а я… — он замолчал, обдумывая, как лучше сказать. Юстас хотел подобрать хорошие слова, которые не несли бы в себе грустный смысл, но всё, что он мог произнести, намекало — он ничего без «этой женщины» не добился. — А я тут, сижу рядом с тобой и любуюсь красивым пейзажем. Уголки губ Софи в привычке поднялись вверх. Чёртова улыбка на лице неизменна. В такие моменты нужно приободрять людей, но она лишь может снисходительно улыбаться. — Моя мама говорит, что в своём выборе не стоит сомневаться, даже если выбрал не подумав, ведь если ты оступишься, змеи тебя сожрут, не подавившись, — неожиданно с серьёзным лицом произнесла Софи. — Я так сильно не люблю этих скользких гадов, — добавила она, сморщив лицо в брезгливости. — И к чему ты это сказала? — ухмыльнулся профессор. — Не знаю. Хотелось подбодрить вас, а мамина мысль звучит довольно внушительно, — прыснула Софи. — Если вы выбрали свободу без этой женщины, то сожалеть не стоит, иначе змеи, что нас окружают, так и будут цепляться своими клыками за вас. — Про каких змей ты говоришь? — Про всех. Все, кто нас окружают — змеи. Аристократическое общество не может ассоциироваться ни с чем другим. Скользкие, изворотливые, ядовитые и даже на вид отталкивающие, — она сжала зубы. — Тебя не смущает, что ты и сама состоишь в этом обществе? — Нет, я здесь случайно, — рассмеялась Софи, и сердце Юстаса замерло от представшей перед ним картины. Она прекрасна в своей естественности и искренности. — Возможно, меня подкинули или усыновили. — А как же я? Она показательно осмотрела его сверху вниз и хихикнула себе под нос. — Вы тоже из семейства рептилий, я думаю, ящер вам подойдёт. Он в ответ приподнял в удивлении брови и захохотал вместе с ней. Да, Софи была обычной озорной девушкой, только вступившей в жизнь высшего общества, и ни о какой загадочности не могло быть и речи. Тем не менее, для Юстаса это стало глотком свежего воздуха. Их встречи происходили всё чаще. Профессор иногда беседовал с ней на разные темы и рассказывал интересные случаи, которые удалось увидеть собственными глазами. — Ты будешь в моей коллекции историй, — однажды сказал он, доброжелательно посмотрев на Софи через очки. — Не знаю, радоваться мне или нет, — заметила она, лёжа на спине на покрывале, что теперь постоянно приносил с собой профессор. Оно было заколдовано на тепло и мягкость, поэтому сквозь тёплую мантию и мягкое покрывало она не чувствовала неудобства кривых досок пирса. — Разве переутомление является необычным случаем? — съязвила Софи, игриво посмотрев на профессора. — Ты же и сама прекрасно знаешь, что это другое, — Юстас лёг боком, подперев рукой свою голову, и сделал важное лицо. — Тогда почему не говорите, что со мной? — она притворилась обиженной и надула губы. С некоторых пор Софи заметила, что ей открылся разнообразный спектр чувств и эмоций. Теперь она была открыта с профессором — что примечательно, только с ним. Для других её уставшее лицо всегда было при ней. — Я жду выброса. Когда у тебя случится выброс магии, тогда я смогу работать с тобой в полную силу. — С чего вы взяли, что я хочу работать с вами? — неожиданный вызов в голосе тихой девушки прозвучал непривычно, и оттого неприятно, для Юстаса. — Тебе придётся. Больше никто не сможет тебе помочь, — строгим тоном ответил он, и это показалось таким чужеродным, что Софи подхватила настрой собеседника. — Даже сам великий Дамблдор? — подстегнула она в очередной раз. — Тем более он. — Кем же вы себя возомнили, профессор? — Творцом и не более, — улыбнулся он и прикрыл глаза. — В тебе уже есть потенциал, который недоступен многим. Перед закрытыми глазами Юстаса возникали образы потоков магии. Голубые, красные, зелёные, фиолетовые. Он продолжил, рассматривая их: — Могу рассказать тебе одно. Твоя магия более мощная и способная, чем у остальных. Чистота крови сыграла с тобой в лотерею, и на магическом уровне ветвь древней магии передалась тебе, — зрачки за его закрытыми глазами двигались в беспорядке, словно он что-то видел перед собой. — Древняя. Мощная. Практически неподвластная никому, даже собственному носителю, — вдохновение в голосе профессора импонировало Софи, и в груди разлилось тепло от того, что её считали особенной. Он открыл глаза. — Я смогу научить тебя подчинять смерть и даровать жизнь. Сам маггловский бог не сравнится с твоей мощью. — Но если она неподвластна мне, то как вы сможете научить меня управлять ею? — У меня есть для этого потрясающий инструмент, до использования которого никто не додумался, — он зловеще улыбнулся для своего доброго лица, и Софи стало не по себе. — Что это? — Пока не скажу. Ты скоро сама увидишь воочию. — Моя мать знает о том, что у меня есть какая-то сила? — до Софи пока не доходил полностью смысл того, что говорил профессор, и потому она защищалась своей иронией и улыбкой. Юстас кивнул. — Более того, эта потрясающая женщина не отвергла идею даже о том, что я буду тебя учить совладать с собой. — Ну конечно, — фыркнула Софи. — Иначе с дефектом магии я не буду выгодной партией мистеру Брустверу. Юстас ненадолго затих. — Ты так легко принимаешь все события, происходящие с тобой. Это похвально, — добавил он наконец. — То, как ты хорошо держалась при друзьях Кингсли и как просто отреагировала на то, что я сообщил тебе о твоём потенциале магии. Ощущение, что тебе всё равно. Софи неестественно громко засмеялась и отвернулась спиной к преподавателю. Она хохотала, еле сдерживая своё лицо в гримасе отчаяния. — Потому что всё потом, — на горьком выдохе проговорила она. — Я каждый день говорю себе, что обо всём подумаю завтра. А на следующий день повторяю эту же самую фразу, — и уже шёпотом добавила: — Ничего не изменить, поэтому неважно. Профессор Фоули, почувствовав смену настроения, больше ничего не сказал.***
Вечером после лекций Софи сидела у камина в гостиной Слизерина на своём привычном месте, читая письмо от Маркуса: «Я скучаю, Софи», — строчки от вечно живого и радостного Маркуса звучали грустно даже на расстоянии, и из-за этого она болезненно сжала пальцы, комкая края бумаги и продолжая читать: «От Долорес нет писем, я волнуюсь. Моего брата обвинили в том, что он участвовал в боях во Франции, и мы все с замиранием сердца ждём суда. Говорят, что Грин-де-Вальда могут оправдать. Мама молится, чтобы его освободили и затем оправдали его приспешников. Этот мир сошёл с ума». — Кажется, кто-то решил нагуляться перед помолвкой, да, Софи? — пропел слащаво Эван Розье, войдя с остальными шумными ребятами в гостиную. Софи оторвала грустный взгляд от письма и посмотрела на вошедших. Перед ней стояли Лестрейндж, Мальсибер и сам Розье, озорно приподнявший бровь. Гермиона тоже обратила внимание на вошедшую компанию, оторвавшись от чтения фолианта. — Объяснись, Эван, — строгий тон Гермионы стал максимально приближен к тону голоса Тома, и Софи съёжилась от такого сравнения. Кажется, это заметили все остальные, так как Мальсибер занервничал и молча сел на диван, а Лестрейндж вальяжно пошёл к шахматам. — Наша тихоня была замечена наедине с профессором Фоули. Дверь отодвинулась, пропуская вперёд Тома вместе с Абраксасом, Торфинном и Антонином. Руки Софи слегка задрожали, а сердце принялось отбивать громкий бешеный ритм. Она почувствовала, как адреналин проходит покалывающей волной по прохладным рукам. Торфинн говорил о своём с Антонином, но, заметив нагнетающую тишину, остановился. — Это правда? — подала первой голос Гермиона. Софи показалось, что Гермиона была разочарована в ней, и занервничала, а в горле образовался ком. Стоило ждать, что когда-то наступит этот самый момент, потому что они практически каждый день сидели вместе у берега озера в неподобающих позах и наедине. Они не делали ничего ужасного, только говорили о чём угодно, но почему-то Софи сейчас чувствовала себя так, словно натворила страшных вещей. Она нервно сглотнула, попробовав избавиться от кома в горле, но это не помогло. — Он наш семейный колдомедик, поэтому я обращаюсь к нему за консультациями, — наконец ответила она. Гермиона заметила, как щёки Софи покрылись румянцем. Та никогда не умела врать. Неужели? — О да, профессор, наверное, хорошо тебя проконсультировал в лесу, — съязвил Розье. Софи сжала зубы. Их не видели возле озера, потому что Юстас накладывал дезиллюминационные чары. Но их могли увидеть, когда они возвращались в школу, к тому же лес был рядом с берегом. Тело обдало холодом, когда она увидела вздымающуюся от негодования грудь Гермионы. — Софи? — кажется, её голос был готов сорваться в любой момент. «Что это значит? Что она делала наедине с профессором в лесу? Наверняка этому есть логическое объяснение!» — Гермиона пыталась словно в бреду дать объяснение проиходящему. — Ты о чём, Розье? — нахмурился Торфинн. — Стоило отпустить пташку на волю, как она сразу полетела во все тяжкие, — произнёс Эйвери, выходящий из спален мальчиков, и подсел к Лестрейнджу. С этого места лучше всего было видно всех присутствующих, особенно их эмоции, что Джонатан прекрасно знал. Например, сейчас младшая Роули была в ужасе и дрожала, как подопытный кролик, Гермиона в негодовании покрывалась красной краской, Торфинн всё ещё непонимающе смотрел на сестру, а Долохов был готов поднять вверх брови и сказать своё «уууу». — Софи, — строгий голос брата разрезал тишину. Софи моргнула, и карий цвет глаз уступил голубому. — Я иногда встречаюсь с профессором Фоули и мы ведём дискуссии, — она смотрела на брата, боясь взглянуть чуть в сторону, где кудрявая шевелюра Гермионы от негодования поднималась вверх. — В этом нет никакого потаённого подтекста. Мы действительно только разговариваем. — О чём? — неожиданно задал вопрос Том, уже спокойно восседая на своём кресле и читая газету. Софи чувствовала себя неуютно в напряжённой обстановке, где было много свидетелей и все хотели объяснений. — Обо всём. Мы просто разговариваем о том, что придёт в голову, — она обернулась к Тому и обожглась, встретившись взглядом с холодным морем, а затем обернулась к брату. — Торфинн, мистер Фоули — друг мистера Бруствера, и он, как и наша мама, просил его приглядеть за мной. Розье громко ухмыльнулся. — Судя по всему, хорошо он приглядывает. — В этом нет ничего выходящего за рамки приличия! — прикрикнула Софи, посмотрев на Розье, который успел заметить яркий голубой цвет и застыл на месте. — Почему ты не рассказала мне? — обвиняющий голос Гермионы сковырнул спицей нутро груди. — Я… — Софи закрыла рот, обдумывая свой ответ, но в голове был большой беспорядок для умных мыслей. — Я не знаю. Гермиона возмущённо фыркнула так, что дернулась прядь кудрявых волос. — Ты же понимаешь, что всё не в твою пользу, — та словно резала без ножа. Очевидно, в ней горели обида и злость оттого, что Софи ни разу об этом не обмолвилась; что профессор позволял себе такое поведение; что она сама не заметила этого. Гермиона хотела защитить Софи, но при этом даже не увидела, что творилось у неё под носом. — Мы просто разговаривали! — Хватит! — прервал сестру Торфинн. — Я поговорю с Юстасом, чтобы вы прекратили встречаться наедине. — Но…— что-то внутри Софи было готово вырваться от несправедливости. Ей не хватало воздуха. Она совсем не хотела прекращать встречи, ей нравилась их уединённость. — Никаких но! Это безответственно! Что, если ещё кто-нибудь заметил вас вместе? — Мама разрешила! — прозвенел на всю гостиную детский упрямый аргумент. Она прикрикнула, забыв о своей гордости. У неё пытались забрать то, что приносило единственную радость! В теле задребезжала смолистая жидкость; она чувствовала навязчивый зуд и холодный пот. — Что ты имеешь в виду? — Торфинн чувствовал, как раздражение охватывало его от мысли, что в семье Роули очередные секреты, о которых он не в курсе. — Мама сказала, что я могу к нему обращаться за помощью в любой момент, — ответив на вопрос, Софи возмущённо подхватила свою сумку и решила уйти из гостиной, в которой стало слишком многолюдно, но Торфинн остановил, грубо схватившись за девичье плечо. — Что происходит? Ты мне лжёшь? Я поговорю с мамой и с Юстасом, и чтобы я больше не видел вас вместе, иначе мне придётся принять меры, — процедил он сквозь зубы как можно угрожающе, чтобы весь смысл слов дошёл до сестры. — Ты его не тронешь, — в глазах Софи гнев плескался с небывалой мощью. Торфинн ослабил хватку, когда увидел не свойственный глазам сестры цвет, и, воспользовавшись этим, Софи сжала сверху его ладонь. — Он мой. Торфинн почувствовал, как под ладонью Софи его руку окутал болезненный холод, и мощное покалывание парализовало её. Он хотел отодвинуть ту от себя, но рука словно отмерла и не повиновалась своему хозяину. В глазах у Торфинна потемнело, и он резко свалился в обморок, а Софи в испуге резко отдёрнула руку и испугалась, увидев рухнувшего брата. Она громко и тяжело дышала, взгляд искал успокаивающий образ Гермионы, но та с испугом смотрела на подругу. Том поспешно подошёл к Торфинну и стал его осматривать, нащупывая пульс. Софи на дрожащих ногах выбежала из гостиной, направляясь к выходу из школы. На улице стемнело, покидать школу ученикам было запрещено, но она так сильно напугалась, что сейчас её ничего не волновало. «Я убила брата? Мерлин, что мне делать?» Она на всех порах бежала к своему спасительному заветному месту, не замечая, как слёзы лились из глаз, а холодный воздух обжигающе хлестал по щекам. Чёрная жижа внутри тела трепетала и ликовала, оттого что яд был выпущен наружу. Столько раз она хотела наказать всех своих обидчиков, столько раз представляла их смерть, но сейчас сознание было в ужасе, тело трепетало, и вызванный диссонанс приводил в замешательство саму Софи. Она в рыданиях упала на холодную деревянную поверхность пирса, прижимаясь лбом к нему. Кажется, кто-то кричал её имя, голос Гермионы смешивался с каким-то мужским, но за звуками собственных рыданий было не разобрать. — Софи? — мужской силуэт в клетчатом костюме осторожно протягивал руку лежащей девушке. Он был далеко, но, запрокидывая руки вверх, показывал, что безоружен. Она не обратила внимания на подходящего к ней и громко зарычала от досады, вспомнив бледного брата на полу. Тень остановилась. — Софи, я могу подойти к тебе? — забота в тоне голоса окутывала и дарила нежность, которой не хватает в такие моменты, но всё нутро Софи сопротивлялось так ранее желанному вниманию. Снаружи телу было холодно, но внутри горела неизведанная агония. Она вцепилась ногтями в деревянную поверхность, когда почувствовала, как скручивает живот, — боль перекрыла все чувства. Тонкие вены на висках взбухли на уже красном лице, и Софи закричала что есть мочи. — Я помогу тебе, — раздался шёпот совсем рядом, и поверх содрогающегося тела опустился мягкий пиджак. — Тебе нужно глубоко и медленно дышать. Повторяй за мной, — он осторожно помог ей разогнуться и прижался к ней телом, прикоснулся к виску губами, нашёптывая: — Сделай глубокий вдох. Софи схватила ртом воздух и попыталась согнуться от новой волны боли, но Юстас не дал ей сделать этого. Отдалённо раздавалось эхо крика Гермионы, которая в спешке искала свою подругу вместе с остальными ребятами. — Сосредоточься на мне, — Юстас, заметив, куда направлен мутный взгляд, постарался перевести внимание на себя. — Сосредоточься на нашем дыхании. Он приманивал и успокаивал, получив в ответ то, что хотел: теперь она слушала только его. — Я хочу, чтобы ты успокоилась, — прозвучало как приказ, а не забота, и она не понимала, почему, но ей хочется сделать это для него, и судорожно выдохнула. — Хорошая девочка, — он поглаживал одной рукой по голове, всё так же прижимаясь к виску. — Я говорил тебе, что должен случиться выброс, и этот момент настал, — перед глазами Софи снова встал образ тела брата, и она замычала, пытаясь сдержать рыдания. — Ты не должна плакать, выброс — это лучшее, что с тобой случилось. Теперь ты готова к обучению. Теперь мы можем быть вместе, — продолжал нашептывать Юстас. Его шёпот был сродни шипению змеи, но ведь змей она не любила, тогда почему сейчас в спасении прижималась к нему ближе? — Ты должна отдохнуть. Закрой глаза, — после этих слов он поцеловал её в висок, и она послушно прикрыла глаза. Последнее, что донеслось до её сознания: «Хорошая девочка». Гермиона с Джонатаном бежали по берегу озера со стороны леса, напротив, на другом берегу, были Абраксас и Антонин. Их сейчас могли обнаружить, но важнее было найти дурочку, которая, не разобравшись со всем происходящим, побежала к озеру. А вдруг она? Нет-нет! Гермиона закричала, срывая голос, но по-прежнему нигде не видела Софи. Её затрясло от мысли о самом плохом. — Мы должны вернуться и сообщить Тому, — сказал Джонатан, стоящий позади неё, но та не отреагировала, прислушиваясь ко всему происходящему вокруг и избегая только его голоса. — Нам нужно идти, Гермиона. Так ты ничем не поможешь. От досады она пнула палку в темноте. Это злило. Почему всё шло наперекосяк? Откуда вообще взялся этот мистер Фоули и почему он сам, как порядочный преподаватель, не провёл черту во взаимоотношениях с ученицей? Смирившись, она повернула обратно к школе, но по пути заметила, как буквально из ниоткуда возле берега появилась большая чёрная точка. Гермиона присмотрелась к ней и разглядела мистера Фоули и лежащую на его руках Софи, укрытую пиджаком. Не замечая ничего вокруг себя, она рванула к ним. — Софи! — на последнем выдохе крикнула Гермиона, но тут же одёрнула себя, когда увидела, как молодой профессор мотает головой, показывая, что кричать не нужно. — Гермиона, что вы делаете так поздно за пределами школы? — спросил он, посмотрев на неё с осуждением. Её это разозлило. — Я искала свою подругу. — Вы должны были сообщить дежурному преподавателю, что студент вышел за пределы школы, а не идти искать самой. Мы несём за вас ответственность. — Мы испугались, профессор. Приносим свои извинения, — сказал Джонатан, возникший за спиной Гермионы. — Позвольте, я возьму, — Джонатан протянул руки, но Юстас тут же отвернул лежащую Софи чуть вбок. — Не стоит. Я отведу Софи к мисс Кук, она позаботится о ней. А вы отправляйтесь по комнатам, и прошу не распространяться об этом инциденте, — не дожидаясь остальных, он пошёл вперёд. — Но… — Джонатан положил ладонь на плечо Гермионы, которая готова была вырвать Софи из рук преподавателя или остановить его. Гермиона в злости скинула руку с плеча, собираясь высказать преподавателю, что думает обо всём этом, когда виновник обратился сам: — Кстати, никто не пострадал? — он повернулся вполоборота и посмотрел на них незаинтересованным взглядом, всем своим видом показывая, что это его волновало меньше всего. — Только Торфинн, профессор, но он пришёл в себя и с ним всё хорошо. — Отлично, — тот кивнул и продолжил идти дальше в сторону школы. Гермиона смотрела в спину удаляющегося преподавателя. Определённо, он был не прост. Его не волновали оставленные ученики и что они ходят по ночам, но он что-то знал о Софи, и Гермиона была готова поклясться, что видела, как тот снял дезиллюминационные чары возле дерева. Этот недоучитель специально скрывал Софи. — Том разберётся в этом, — сказал Джонатан, словно поняв, о чём она думала, встав рядом с Гермионой. — Ты тоже думаешь, что он странный? Джонатан некоторое время молчал, а после ответил: — Мы все здесь со своими историями, Гермиона. В том числе и ты, — он шмыгнул носом и направился в сторону школы.***
Софи очнулась на следующий день в лазарете у мисс Кук. Рядом с ней на стуле дремала Гермиона. Волны кудрей аккуратно спадали вниз по плечам, обрамляя лицо, на котором веснушки выделялись ярче, чем обычно. — Как ты себя чувствуешь? — раздалось неподалёку. От неожиданности Софи вздрогнула и посмотрела в сторону нарушителя тишины. Том сидел по другую сторону и всё это время видел, как Софи пялилась на свою подругу. Её щёки окрасил румянец стыда. Она прочистила горло. — Всё в порядке. — Гермиона волновалась, поэтому решила остаться рядом, — он сплёл руки крест на крест, и она подметила, что его невозмутимый вид стал ещё важнее в этой позе. Софи снова повернулась посмотреть на свою подругу. Тепло, которое она дарила вниманием и заботой, что никогда не удавалось получить от родных, заполнило грудь. — Да, она меня опекает, — лёгкая полуулыбка на бледном лице стремительно сменилась на испуг. — Что с Торфинном? — С ним всё хорошо. Лёгкое воздействие магии, — Том наклонился к Софи.— Ты знаешь, что цвет твоих глаз теперь голубой? Софи инстинктивно прижала пальцы ближе к глазам. Том легко трансфигурировал зеркало из лампы, которая стояла на прикроватной тумбочке, и протянул ей. Софи потянулась за предметом, и стоило их пальцам соприкоснуться, как быстро отдёрнула ладонь. — Ты не калечишь касаниями, — улыбнулся Том. — Это был выброс, — его улыбка спала, и на смену доброму Тому пришёл повелительный. — Возьми зеркало. Софи нерешительно взяла протянутый предмет, стараясь не касаться больше чужой руки. Она смотрела на своё отражение как на чужое, холодными пальцами касаясь мешков под глазами. — Нравится? Софи оторвала своё внимание от отражения и заметила, что возле кровати в расслабленной позе стоял улыбающийся мистер Фоули. — Да, — произнесла она на сладком выдохе. Чем больше Софи смотрела на мистера Фоули, тем больше в груди всё сворачивалось в приятную тягу к чужому теплу. Том внимательно следил, как Софи лучезарно улыбалась, глядя на своего профессора. Её мир сузился до одного человека, и уже никто не был важен вокруг, ни он и ни Гермиона. Любой сейчас сказал бы — она влюблена. Гермиона рассказала ему о том, что мистер Фоули ведёт себя странно и явно догадывается о том, что у Софи есть способности. Этот лицемер, подобно Софи, улыбался всем, очаровывая и притворяясь наивным дураком, в то время как тайно встречался с ученицей. — Мистер Фоули, — поприветствовал Том кратким кивком. — Том, — он кивнул ему в ответ и затем посмотрел на спящую Гермиону. — Отведи свою подругу. Она всю ночь никого не подпускала, пора и ей отдохнуть. Словно почувствовав, что разговор шёл именно о ней, Гермиона открыла глаза и, увидев проснувшуюся Софи, вскочила и подлетела, обняв подругу. — Софи, ты нас так всех напугала! — она вжалась сильнее в хрупкое тело напротив. — Я так волновалась. — Всё в порядке, — Софи смущённо улыбалась, бросая частые взгляды в сторону профессора, словно боясь потерять его из вида. Том внимательно следил за каждым из присутствующих, оставаясь незаметным. Гермиону волнует Софи, Софи волнует профессор, а кто волнует профессора? Где-то под рёбрами кольнуло неприятное чувство, что это может быть Гермиона, но он тут же отмёл его, когда та отодвинулась от Софи — взор профессора был направлен только на Софи. Теперь он знал, что цель в лице Софи Роули нужна не только Гермионе и ему, но и профессору Фоули. Этот человек подогрел сильнее аппетит Тома. Он точно знает что-то, а это означало одно — Том правильно почувствовал направление в сторону способностей младшей Роули. — Гермиона, нам стоит дать отдохнуть Софи, — Том многозначительно посмотрел на Гермиону, на что та в ответ кинула враждебный взгляд. Том пока не понял, почему, но ясно ощущал, что его дама чувствует потребность в Софи рядом. Что она в ней нашла? Гермиона была далека от того, чтобы её привлекали необычные способности подруги, но при этом, стоило завести разговор о младшей Роули, как воздух вокруг Гермионы электризовался, и вот она готова накинуться за каждое сказанное в её сторону слово. Его одновременно забавляла такая реакция, но и настораживала. В бессмертии нет места привязанностям. Юстас всё это время следил, как Гермиона вцепилась одной ладонью в руку Софи и, не отпуская, лепетала о том, как та напугала всех. Стоило Тому сказать, что им пора уйти, как та, не отпуская руки, в ответ была готова убить взглядом Реддла. Необычная парочка. Лучший ученик и лучшая ученица, всегда вместе, что уж тут говорить — пара. Было бы неплохо их взять в коллекцию господина, но пока другая цель была в приоритете. Кстати, о цели. То, как Софи сжимала в ответ ладонь Гермионы и не отпускала, вводило в раздражение. Она должна быть сейчас сфокусирована только на нём, и отвлекающие факторы тут ни к чему. — Действительно, мисс Дамблдор, мисс Роули нужен покой. И я искренне надеюсь на ваше понимание, что вы не будете распространяться о том, что произошло. Это для блага самой мисс Роули, — Юстас проникновенно посмотрел прямо в карие глаза Гермионы и отвернулся к Тому с улыбкой. — Как вы поняли, у мисс Роули случился запоздалый магический выброс, не стоит волноваться. Губы Гермионы сжались в тонкую полоску от гнева, наполняющего её, стоило только посмотреть на этого человека, потому что она видела, как профессор Фоули нагло врал, желая их поскорее выпроводить. — Разве вам не стоит тоже уйти, чтобы Софи отдохнула, профессор? — сквозь зубы процедила Гермиона. Она подметила, как уголок его улыбки дрогнул. Кажется, у них взаимное чувство неприятия. — Конечно, но сначала я проведу маленькую беседу с Софи. Ей нужно понимать, что произошло вечером, и позже обязательно присоединюсь к вам, Гермиона. — Нельзя потом? — не сдержавшись, спросила она. Том не смог сдержать ухмылки. Несмотря на неудобства её характера, ему нравилась такая Гермиона. Сама себе хозяйка и готова бороться с кем угодно только за своё. «Моя девочка», — посылает сигнал Том в голову Гермионы и видит, как пелена её гнева сходит с лица от растерянности. — Гермиона, вам не стоит переживать. Я отвечаю за Софи головой и сделаю всё для её безопасности, — профессор постарался сказать максимально приятным тембром, но не смог скрыть нотки недовольства. — Будьте любезны, постарайтесь, — выплюнула Гермиона и повернулась к удивлённой Софи, которая всё так же продолжала держать подругу за руку. — Я скоро навещу тебя, отдохни. Гермионе хотелось бы поцеловать её в щеку, чтобы успокоить и сказать, что та ни в чём не виновата, но сдерживает себя, лишь слегка погладив пальцем тыльную сторону ладони. Ласка Софи заразительна и передалась самой Гермионе. Это их язык — язык тела, который с помощью тепла передаёт все слова, что невозможно произнести вслух. — Хорошо, иди, — Софи улыбнулась на неловкие невидимые поглаживания и осторожно посмотрела на профессора. — Софи, — привлёк к себе внимание Том резче, чем нужно. — Надеюсь, что ты как можно скорее восстановишься. Мы будем ждать тебя, — он замечает лёгкую тревогу в глазах Софи и подмечает под себя, что несмотря на свою влюбленность в профессора ей так же важно его мнение. Авторитет — это один из лучших инструментов для того, чтобы тебя слушали. Со многими его стоит заслужить, показать свои способности, немного припугнуть или мило подозвать, но младшая Роули с самого их знакомства сразу видела в нём авторитета. Стоило брату вмешаться в их редкое обучение, когда она не плакала и не звала на помощь мать, а смотрела на него, ожидая, когда он осадит брата. Ей не нужно просить. Она всегда знала, что Том опасен и выше, чем другие, и это ему нравилось. Даже сейчас, испытывая свои земные подростковые чувства к преподавателю, она могла отвлечься и показать ему, что она видит его и слушает. Идеальное подчинение. — Мистер Фоули, — Том пожал руку Юстасу и подхватил Гермиону за спину, уводя ту в сторону выхода. — У тебя бойкая подруга, — профессор присел на стул поближе, в небрежной позе облокотившись рукой на спину и запрокинув ногу на ногу. — Есть такое, — Софи неловко ухмыльнулась. Обычно она старается увести взгляд от собеседника, но с профессором было всегда по-другому. Хотелось смотреть на него, разглядывать его улыбку и получать похвалу. И поглощённая своими чувствами, она воодушевленно смотрела на профессора и ждала, что же он ей ещё скажет. — Твои глаза, — мистер Фоули поднёс руку к лицу ученицы и очертил пальцем вокруг глаза круг. — Они прекрасны. Она моментально покраснела, сдерживая себя, чтобы не прильнуть к руке. Это оказалось сложнее. — Спасибо, — смущённо прошептала Софи в ответ. Словно сняв наваждение, профессор отдёрнул свою руку и, прочистив горло, продолжил: — Что ж, пора, наконец-то, рассказать тебе.
