Литературный кружок
28 июня 2021 г., 11:35
Шастун лежит в постеле с сигаретой в зубах и сосредоточено строчит на ноутбуке доклад по истории. Уже завтра 1 октября, он работает по контракту с Арсом почти месяц и не жалуется. Первые недели две он все так же заикался в присутствии мужчины, краснел, кивал не впопад, а еще жутко боялся, что Попов узнает его реальный возраст. После первого успешно выполненного заказа это почти случилось. Шасту должны были выплатить гонорар за стих на тему гомофобии в стране, который кстати вызвал небывалый отклик у читателей. При выплате нужно было показать паспорт. Антон хотел было идти сдаваться с повинной, но Оксана на фотографии его паспорта в фотошопе подправила дату рождения и данной фотографии на удивление хватило, ибо Арс, к счастью, относился к парню как к хорошему другу. Он часто рассказывал Тоше смешные истории с работы, жаловался на непутевых сотрудников и угощал чаем, а мальчишка, краснея, читал ему свои стихи и рассказывал, заранее придуманные с друзьями, истории про его «двадцати двух летнюю жизнь».
Арс сильно привязался к парнишке и всецело доверял. Контракт был не сильно важен, а потому не нуждался в тотальной проверке данных Шастуна. Они часто сидели вместе без особой на то причины, подписались друг на друга в Инстаграм (в случае с Антоном на, специально сделанный для такого случая, Инстаграмм). Арсений стал для парня практически кумиром, а Антон для Арсения отдушиной в обществе саркастичных снопов.
К концу месяца Шаст заработал уже около пятнадцати тысяч и был доволен собой, своим доходом и отзывами у его работ. В офисе правда все продолжали на него косится. С удвоенной силой, тогда когда он выходил из кабинета Попова. Антону это внимание не нравилось, но спросить на прямую «что происходит» смелости пока не хватало. Хотя Арса он уже считал чуть ли не своим лучшим другом.
Ещё парня напрягали отношения Алёны с Арсением: оба по отдельности были милейшими персонами, а вот когда вступали в какую либо коммуникацию друг с другом, превращались в ледяные статуи по меньшей мере. При чем Алёна, не смотря на то, что Попов являлся её непосредственным начальством, делала выпады в сторону Арса куда чаще, нежели сам мужчина. Он, обычно, просто холодно отмахивался от девушки, игнорировал или давал короткие, строгие приказы.
Когда Антон показал фото Арсения Окс и Диме, те по началу даже не поверили. Дима сказал, что это какой то гей с обложки глянцевого журнала для дамочек за 45, а Оксана поставила на малоизвестную модель или актера. Потом в помощь пошла википедия и только после досконального изучения статьи про главного редактора журнала «Air» — А.С. Попова, ребята поверили словам Тоши. На первой же ночевке у Антона, Суркова пошла к Шастун старшей сплетничать про красивого начальника ее сына. Парни посидели в тишине пару минут, пытаясь вникнуть в диалог за стенкой, а затем не выдержали и пошли слушать уже в открытую. Антона это бесило конечно, но спорить с Оксаной — дело гиблое. Особенно по поводу внешности Арса. Особенно если она, внешность то бишь, действительно сногсшибательная.
А еще с каждым днем к Антону все чаще приходит одна мысль. Очень навязчивая и абсурдная. Для подростка из СНГ чуть ли не смертельная. Шаст понимает, что стал смотреть на мужчин. И не как тот же Дима, а глазами Оксаны: оценивает внешность, одежду, изучает черты лица. Некоторые его даже привлекали и явно не в дружеском плане. Это было у парня всегда, но до недавнего времени он упорно прятал даже малейшую мысль о своей нетрадиционной ориентации. Прорвало эту платину знакомство с Аром. Парень не влюбился в него, нет, Попов даже не особо нравился ему. Просто, познакомившись с ним, он наконец признался себе, что может считать мужчин красивыми, не сравнивая с собой.
— Я явно не гей, — рассуждал сам с собой Антон, попутно вспоминая всех девочек, которые ему когда-либо нравились, — ну максимум би. Или пан. Или гомо-гибкий, но не гей! — отмахивался он от своих мыслей, которые напоминали, что вообще-то никогда ему девочки особо и не нравились, а единственный поцелуй был с Оксаной на спор. Хоть не с Димой…
Из неприятных рассуждений парня вырвала вибрация телефона. На экране высвечивалось «День оксида имени Сурковой». Парень взял трубку, прислушался к шуршанию на том конце.
— Да?
— Пизда, Шаст, — рассмеялась Суркова, продолжая чем то шуршать, — мне мама сказала, что в школе литературный кружок завтра будет. Ты идешь.
— Ну то есть даже не спрашиваешь… просто перед фактом, спасибо.
— Всегда пожалуйста, друг мой! — ответил почему то Дима
— Еще и без меня там сидите, — обиженно выдохнул Тоша, — к вам можно? — спустя секунду обиды, уже более дружелюбно добавил Антон.
Вечер друзья провели вместе, вяло о чем-то беседуя. Дима что-то вычитывал в своих же конспектах из универа, отчего казался Шасту неимоверно умным. Вообще, сколько бы Антон с Оксаной не подкалывали своего заумного приятеля, все всегда понимали его определённое превосходство над сверстниками: Дима был умный, дико умный, саркастичный, на харизму не жаловался, эмоциональный и честный. Девушки часто находили Поза привлекательным, вопреки стереотипам про ботаников. А еще Дима был верным. Мог ругаться с друзьями, обижаться и посылать куда подальше, но всегда возвращался, всегда прощал и всегда вставал на их сторону. Антону хотелось быть таким же. Он хотел взяться за ум, знать столько же, сколько знал Дима, и еще хотел, чтоб кто-нибудь думал о нем так же, как он сейчас о своем лучшем друге. Шаст не хотел оставаться на всю жизнь смешным разгильдяем, который только и умеет, что строчить стишки в потрепанной тетрадке, но ничего не мог с собой поделать. Каждый раз, как он пытался взяться за ум, что-то его отвлекло и он каждый раз говорил себе: «Завтра! Завтра все обязательно будет». Естественно завтра повторялась та же история.
Вот на часах была уже полночь и мама позвонила Тоше с просьбой поторопится домой. Антон распрощался с друзьями и побрел в направлении своей многоэтажки. Благо они с Оксаной жили в пяти минутах ходьбы друг от друга.
На черном небе скапливались тучи, заслоняя собой сетку голубоватых светлячков. Где то над головой, словно кометы, проносились мигающие огоньки самолетов. Антон завидовал людям, которые летят сейчас над ним. Антон очень любил самолеты и в особенности любил ночные рейсы. А еще Антон хотел уехать из этого прогнившего насквозь города. Взять с собой Окс с Димой, маму, и уехать куда-нибудь к морю. Или, скажем, в Питер — самый прекрасный, по его мнению, город России. Может даже и в мире… Он просто хотел свалить, забыть навсегда о той дыре, в которой родился, но пока она являлась его домом.
***
Новый день. Все та же трель блядского будильника, а еще грохот посуды на кухне. Утро ужасное. Никакой тебе тишины, покоя, «идиллии» — один шум вокруг. Шаст раздраженно вырубил будильник и со стоном упал лицом в подушки. — Сука, семь утра! — просипел он в наволочку, когда раздалась очередная трель телефона. Теперь это был не будильник — ему кто-то звонил. Не глядя, Антон взял трубку и рыкнул что-то вроде «бля-заебали-меня-что-вам-всем-от-меня-надо-в-семь-утра-дайте-блять-доспать». — Я настолько не во время? — послышался на другом конце удивленный мужской голос. — Блять… в смысле! Ой! Арс, прости, во время, я только встал, извини. — подскочил с постели, как ошпаренный, Тоша. Попов хрюкнул, рассмеялся и предложил поговорить чуть позже. В принципе этот вариант был идеальный и юноша согласился. — Су-у-у-у-ука-а! — выдохнул он, садясь на край кровати и роняя лицо в ладошки. Так он давно уже не лажал. — Тош, у тебя все хорошо? — раздалось с кухни — Да-да, мам, все шикарно, доброе утро. — спешно крикнул парень, чуть ли не бегом направляясь в душ. — Доброе. — только и выдохнула Майя Емельянова. Ее сын в последнее время такой… странный (?). В школу Антон пришел к самому уроку. На крыльце его уже встречала Оксана. Вместо привет Суркова вручила парню брошюрку по литературному кружку и всю дорогу до класса рассказывала ему что, да как. Шаст слушал в пол уха, думая о том, что Попов так и не перезвонил. А может Арс ждет от него того же? Блять. — … и эти гости будут рассказывать ученикам о своей профессии, литературе в целом, — закончила наконец девушка и не дождавшись реакции толкнула Шаста в бок, — Антон, ты слушаешь вообще? — Ага, — на автомате кивнул парень, открывая дверь в класс, — Окс, очень интересно, я приду, но у нас звонок через… сейчас звонок, давай быстрее. - он спешно протолкнул подругу в класс и закрыл за собою дверь. После уроков Шастуну таки пришлось пойти на этот кружок. Под чутким конвоем, состоящем из Поза и Сурковой, его провели в нужный кабинет. У Димы были лекции в универе, так что тот ретировался, а вот Оксана решила посидеть первое занятие с Антоном и проконтролировать его. "Мамочка, чтоб её. Скоро будет ругать за то что в соц сетях по ночам сижу" - раздраженно подумал Шастун, проходя все же в нужный класс. Вместе со звонком в класс вошла учительница литературы Анастасия Ивановна. Она поздоровалась с пришедшими и объявила, что данное мероприятие будет проводится каждую субботу и каждый раз школа будет приглашать каких-нибудь современных писателей или журналистов. Дальше Антон не слушал. Ему уже стало скучно. Они с Сурковой заняли привычную последнюю парту около окна, так что можно было просто сидеть в телефоне. Тут всем точно будет похуй. Так парень и поступил. Оксана закатила глаза, но мешать ему не стала — сама уже поняла, что мероприятие сомнительное и не самое интересное. Минут через пять дверь снова открылась — как понял Антон зашел сегодняшний гость. Гостя пацан взглядом не одарил и продолжил сидеть в вк. Оксана же мельком взглянула на вошедшего. Потеряв интерес, девушка снова уткнулась в телефон, как вдруг в голову что-то ударило. Суркова резко вздернула голову, впившись взглядом в вошедшего. Челюсть у девушки медленно начала падать вниз. Лишь через минуту она оправилась и сильно толкнула друга в бок. — Ай! — прошипел Тоша, — больно же… — тут он поймал взгляд Сурковой, которым она настойчиво намекало посмотреть в сторону гостя. И Антон посмотрел. Около доски стоял Арсений, блять, Попов. Собственной персоной, и о чем-то тихо беседовал с учительницей. — Ну что ж, класс, приятно с вами познакомится, меня зовут Арсений Попов. Я главный редактор литературного журнала «Air», — начал он профессионально поставленым голосом, — сегодня я расскажу вам как можно опубликовывать свои творения, как подбирать темы и еще много полезных вещей для писателя или журналиста. Я хотел позвать к вам одного моего знакомого. Он поэт, который публикует свои стихи в моем журнале, но ваша школа позволяет присутствовать лишь одному гостю раз в неделю. Мой друг возможно навестит вас на следующей. Антон тупо посерел. Если это было целью утреннего звонка Попова — ему крышка. Боже, да ему в любом случае крышка. А он ведь только решил, что все налаживается и обман не раскроют. Арс уже начал было что-то объяснять, отвечая на вопрос девушки Иры, как вдруг в голову ему пришла замечательная идея — обвести взглядом класс. Арсений бегло просмотрел собравшихся ребят и хотел уж было вернутся к ответу на вопрос школьницы, но в голове что-то щелкнуло. Попов повторно обвел взглядом класс, пытаясь выяснить что же его зацепило в первый раз. Остановился взглядом на последней парте. У окна. Отвел, увидев там лишь макушку какого-то двоечника, очевидно, и очень бледную брюнетку с круглыми глазами. Спустя минуту он снова посмотрел на ту парту, что-то в лежащем лицом вниз мальчишке не давало Арсению покоя. Макушка была знакомой. Арсений неуверенно прошел между рядов под недоумевающий взгляд Ирины, которая уже минуту ждала ответа на поставленный вопрос про политику журнала. Тем временем парень за последней партой приподнял таки голову, желая убедиться в том, что его персона остается незамеченной. Блять. На Арсения смотрел сейчас ,самый что ни на есть настоящий, Антон Шастун. Тот самый друг, которого он хотел позвать сюда с собой сегодня. Пиздец. Или пацан остается пятый раз на второй год или ему далеко не двадцать два. При чем скорее второй вариант, ибо мальчик явно не тупой, да и внешность у него как раз на семнадцать тянет. Может его младший брат? Ну не настолько же они похожи… — Ира, я отвечу на твой вопрос чуть позже. Давайте пока с вами со всеми познакомимся, чтобы я знал как вас называть. Начнем с дальних парт. — сказал Попов, не отрывая испепеляющего взгляда от Антона. Тот просто сидел, пытался сглотнуть вязкую слюну и молился. Молился всем блять богам. В голосе Попова школьник отчетливо слышал позванивающую сталь. Это. Блять. Конец. Почти весь урок Арсений на Антона даже не смотрел. Он просто не обращал на парня никакого внимания. Вел себя необычно холодно и грозно, говорил лишь по теме, говорил так, как с Алёной. А Тоша с каждым его новым предложением содрогался все больше, предчувствуя грядущий пиздец. Сразу со звонком Антон попытался пулей вылететь из кабинета, но был резко остановлен самим Поповым. Тот тупо выставил руку на пути у парня и начал по новой прожигать того взглядом. Оксана истуканом застыла в метре от мужчин. Ей тоже в этот момент захотелось помолиться. Когда все кроме Окс, Тоши и Попова покинули класс, Арсений смерил оценивающим взглядом Суркову, но поняв, что она и так, видимо, в курсе всего, медленно прошел к двери и закрыл ее. На замок. Антон снова сглотнул и чуть чуть даже зажмурился. Оксана мысленно перекрестилась. — Ну и как ты мне это объяснишь? — начал Арсений, грозно надвигаясь на, бледнеющего с каждой секундой всё больше парня. — Арс, я. — Школьник блять! Шастун, ты школьник! Я не имел никакого права заключать с тобой никакие контракты. Это просто незаконно. Если кто-либо из управления узнает — в лучшем случае я лишусь работы. Ты меня понимаешь? — взорвался Попов. Он сверлил взглядом испуганного мальчишку и сердце сжималось от поникшего Шастуна, но гнев сейчас побеждал жалость. — Понимаю. Прости правда, — Антон отвел взгляд, осознавая в каком же он блять дерьме. При чем по его вине вляпался еще и Арсений, — Я могу деньги вернуть, мы расторгнем контракт и все замнётся. Я просто очень хотел чтоб мои работы публиковались. — Какой же ты еще ребенок… — выдохнул Попов, тяжело опускаясь на угол парты, — понимаешь же, так легко все не делается. Почему ты не мог подождать до своего совершеннолетия? Сколько тебе вообще? — Семнадцать. В апреле будет восемнадцать лет. — Ну почему ты не мог дождаться апреля? Все было бы гораздо проще и твои работы издавались бы еще бог знает сколько времени, — Арсений теперь даже не смотрел на мальчика, он сжимал двумя пальцами перегородку носа, хмурился. Он думал. Думал о том, что сам виноват, что не проверил документы мальчикишки, — а знаешь что? Я этого так не оставлю. Ты малолетний придурок и должен понести наказание, но твои стихи нужны моему журналу. Придешь завтра с матерью ко мне в офис. Обсудим твою подработку. — выдал вдруг Попов, затем резко встал и не глядя на шокированного данной новостью подростка вышел из класса. — Грозный мужик. — констатировала ситуацию Оксана Антон не ответил. Антон был в ахуе. Антону было противно от самого себя. Антону было тяжело дышать, зная то, как к нему относится теперь этот добрейший человек. Хотелось побиться голову об стену, а потом свернуться калачиком где-нибудь в углу и не вылезать от туда до конца дней своих.***
Руки потели как в тот самый, первый раз, когда Антон пришел к кабинету Попова. Алена за стойкой ресепшена все так же улыбалась, а сотрудники все так же недобро косились на Тошу. Было лишь одно отличие — мама. Она будто бы совсем не нервничала, только оглядывалась и улыбалась всем подряд. Когда они подошли к 308 кабинету, мама постучала. Антон внутренне как то сжался. Дверь открылась, оттуда выглянул Арс. Все такойже идеальный, с такими же сияющими ярко-ярко синими глазами. Он оглядел пришедших и попросил маму Антона пройти. Сам же Шаст остался обескуражено стоять за дверью. — Ну нихера себе. — только и выдохнул Шаст себе под нос, угрюмо садясь на диванчик для ожидания. Взрослые говорили около полу часа. Всё это время Антон переписывался в чате с друзьями, где они втроем делились догадками на тему: «че ж там такое происходит?». Наконец дверь открылась и из кабинета вышла довольная мама с Арсением Поповым под ручку. Они весело о чем-то переговаривались и под изумлённым взглядом Шаста проследовали к эскалатору. Антон, с минуту подумав, последовал за ними. Арсений Сергеевич проводил Майю Емельянову до самой двери, пожал руку и, не одарив ее отпрыска даже взглядом, прошел в свой кабинет. — Мам… и что это было? — Твои стихи будут все так же издаваться, но не под твоим именем. И теперь ты, вроде как, младший ассистент Попова. Я решила что тебе стоит найти нормальную работу, а такая подработка в школьном возрасте сделает тебе большую услугу в будущем, — пояснила Шастун-старшая, влюбленным взглядом провожая спину Попова, пока тот, наконец, не скрылся. — Ага. — Антон кивнул, переваривая информацию. В целом справедливо. Его вполне себе устраивает такой расклад событий, да и, ко всему прочему, он будет много времени проводить с Поповым. А это значит, что сможет как-нибудь исправить его мнение о себе. «Все складывается, очень странно, но в целом заебически» — напечатал в чат Антон, садясь в машину.
