Пепел

Мир с тобой, божественная душа,

Пробудись вновь на Небесах

Коронованную славой, да не устрашит тебя боле

Ни горечь зимы, ни грядущая война.

***

       — Занятно. Ещё несколько дней назад ты дала отпор сильнейшему вампиру нашего клана, а сейчас лежишь здесь, проигравшая собственной магии. Как жалко.        Вздрагиваю и пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце, но ничего не помогает. Смертельная опасность совсем рядом, напротив.        — Кем ты себя возомнила, что смеешь открыто угрожать Вольтури?        Меня пугает наша близость, а его напротив совершенно это не волнует, по крайней мере я этого не вижу. Вампир спокоен и собран, он настроен на диалог. Ничего не выдает его, ни взгляд теперь светло-серых глаз, ни мимика, ни кривая усмешка на губах. Он рассматривает меня, долго, изнуряюще. Мне страшно. Слишком страшно, чтобы хотя бы попытаться вести себя не как загнанная жертва.        — Боюсь вы преувеличиваете. — Борюсь с испугом и неуверенно выдаю. — Я не способна на такое. — Попытка уверить в своей невиновности проваливается с треском.        Неудобство от его близости нарастает с каждой секундой проведенной рядом. Вампир нависает надо мной, лежащей на кровати без жизненных сил. Должна признать, такое сильное магическое истощение со мной впервые.        — Неужели? — Огонь ярости вспыхивает в его глазах, он наклоняеться ещё ближе ко мне. Забываю как дышать, ужас накрывает меня с головой. Стараюсь отстраниться, усилием воли заставляю свое тело сдвинуться в правый край кровати, но ледяная рука мешает, она сдвигает мое тельце в прежнее положение. Даже через одеяло я чувствую могильный холод его рук. Он касается моей талии и впивается пальцами, не давая мне улизнуть от него.        Прикрываю глаза, чувствую себя бесспомощной куклой, на деле так и есть. Он умело дергает за ниточки, не давая мне право выбора.        — Вы всегда будете верить в то, что вам навязывают. — Лучше бы я промолчала, нервно облизываю пересохшие губы и смотрю в глаза Кая. Я явно задела его за живое, что надоело подчиняться своему чокнотому брату коллекционнеру?        Его рука сильнее сжимаеться на моей талии, ещё немного и он сломает мне ребра. Он зол, и злость его вполне оправдана. Почему я не могу хоть раз просто взять и заткнуть рот, не нарываясь на неприятности? Виню свой длинный язык, все так же наблюдая за движениями Кая, его левая рука тянется к моему лицу, дрожу, в испуге пытаясь не дать коснуться себя. Всё тщетно. Холод обжигает подбородок, пальцы обхватывают и приподнимают его, заставляя смотреть прямо в глаза. Не смею отвести взгляд, очередная игра в гляделки, допустим.        Вампир ждет, ждет от меня просьб о пощаде, ждет что я сдамся как и все. Я в самой настоящей ловушке, от перенапрежения кружится голова, прикрываю глаза, стараясь дышать ровно. Вольтури ожидает моих действий. А меня всё больше выводит из себя его напыщенность и деспотизм, а ещё конечно жестокость, которую едва ли можно оправдать.        Ещё вампир слишком уверен в себе. Зачем он ждет от меня раскаяния, если он уже для себя всё решил, независимо от моих слов. Он убьет меня, за дерзость, за мое упорство доказать ему, что он не всесилен, даже за то, что я просто дышу в данную секунду. Моя жизнь его бесит. Раздражает факт того, что он не может уничтожить меня, по причине приказа Аро, ведь он страстно желает заполучить меня в свою коллекцию одаренных. Но теперь ему ничто не мешает. Аро здесь нет, Каллены тоже не спешат спасать меня. Я в западне.        — Если бы вы были по умнее, то не следовали чужим указам, а жили так как сами считаете нужным. — Всё. Конец. Я окончательно раздраконила его. Вижу как его глаза заволакивает алая радужка, видимо линзы растворились. Рука отпускает подбородок, он отходит на пару шагов от кровати. Видно, он борется с самим собой. Что ему выбрать? Следовать приказу брата, или же убить гребанную ведьму, чего он желал с первой секунды их знакомства?        Страх, его ярости велик. Закрываю глаза не желая видеть свои дальнейшие мучения. Слышу его тихий рык, сопровождающийся цоканьем ботинок по полу. Он расхаживает по комнате. Я знаю, прямо сейчас он готов свернуть мне шею, чтобы избавиться от своего наваждения, не знаю насколько моя теория верна, но я предполагаю, что он не может думать о других вещах, пока я жива. Он одержим мною.        Пытаюсь сгладить острые углы и дрожащим голосом продолжаю.        — Я не это хотела сказать… я думаю, что…        — Замолчи. — Грозное шипение, заставляет закрыть рот, так и не произнеся задуманное.        Смотрю ему прямо в глаза, вижу в них ярость, крупицу любопытства с остатками гнева. После, видя мою заинтересованность он меняет свою маску, теперь его лицо выражает лишь крайнюю степень презрения, ничего более.        — Мой брат считает тебя бриллиантом, для своей коллекции. Он приказал забрать тебя и отвезти обратно в Вольтерру. Но я не буду этого делать. Если бы ты только знала, как сильно я желаю уничтожить тебя, смертная. Но всему свое время, не так ли? — Он кривит губы в самодовольной усмешке, а после продолжает. — но ты можешь оказаться полезной, магия ведьм опасна для вампиров, в бою мы сможешь иметь преимущество, используя твою силу. Но добровольно ты не пойдешь. Значит мы вынуждены ставить тебе условия. Ты ведь хочешь, чтобы те кого ты так любишь жили? Аро не станет медлить. Я же милосердно даю тебе шанс обдумать наше предложение, иначе тебе придется мириться с последствиями. Советую не тянуть с решением, второго шанса мы не даем. — Вампир заглянул глубоко в глаза и исчез, словно его никогда и не было.       

***

       Не сдерживаю себя и рыдаю в подушку. Он не оставил мне выбора, он лишь предупредил, что если я не приму решение меня насильно потащат в этот ад, убив при этом всех кого я люблю. Умный ход, лишить меня всего, чтобы мне не куда было возвращаться. Как милосердно с его стороны предоставить мне шанс, он знает что я выберу, но всё равно издевается.        — Уокер! Ты сейчас комнату затопишь. — Отрываю ладони от лица и вытираю соленые дорожки с щек. Передо мной стоит Эдвард и внимательно принюхивается. — Здесь был Кай Вольтури, верно?        Я горько смеюсь, через силу, пытаясь выдать хоть одну эмоцию.        — У тебя отличный нюх. — Я кривлю губы в усмешке, почти как… Новая волна боли застает врасплох и я давлюсь воздухом, он застревает в глотке, не давая вдохнуть. Это заставляет вампира напрячься и подойти ко мне чуть ближе положенной дистанции.        — Всё хорошо? — С сомнением спрашивает Эдвард, наблюдая за мои протяжным кашлем. Я судорожно киваю, глотаю воздух и прихожу в норму.        Хотя, наверное нельзя назвать нормальным то состояние, когда я полностью опустошенна, у меня нет выбора, никогда не было. Он лишь сделал видимость выбора. На деле же, он просто провакатор и манипулятор.        Пару минут мы просто молчим, а после я с раздражением выдаю, вставая с кровати, чувствуя себя намного лучше чем это было прежде. Наконец, силы вернулись ко мне.        — Я должна уехать отсюда. — Смотрю прямо в глаза вампира, вижу в них сочувствие, он понимает, что меня поставили в тупик. Мы с Эдвардом не общались толком, но из него вышел бы замечательный слушатель всех моих проблем, он не потерял сочувствия.        — К Вольтури? — Каллен изгибает бровь и раздасадованно бросает. — Это самоубийство Андреа!        Его переживание радует меня. Он готов поддержать меня. Мое настроение от этого немного улучшается. Каждая встреча с Вольтури отравляет меня изнутри, ломает волю, сжимает внутренности. Вновь вспоминаю глаза залитые кровью, хищный оскал и холодную мраморную кожа. Подбородок холодит и я вздрагиваю. Воспоминания накрывают с головой. Должна признать, что Кай теперь занимал девяносто пять процентов моих мыслей.        Один вопрос мучает меня. Вольтури так страстно мечтает убить меня, стереть с лица Земли, но так до сих пор не осуществил задуманное, почему? Возможностей было предостаточно. Остаеться только одно, он не будет убивать меня. Пока. Чтобы он там не говорил, но он ни разу не попытался осуществить задуманное.        — Я не могу читать твои мысли, скажи, он делал тебе больно, пытал? — Понимаю волнение Эдварда, но хочу кричать от боли, зная, что не скажу. Это только наша история. Моя и Кая Вольтури. Лишние герои не нужны.        Закусываю губу и отрицательно мотаю головой. Он понимает мою ложь и кивает одними глазами, исчезая из комнаты.        Боюсь сказать правду, понимая что тогда проиграю ему. А если проиграю умру. Моя ценность в его заинтересованности. Сейчас я для него диковинка, но если проиграю стану обычной. Пищей. Прикрываю глаза, стараюсь не думать об этом.        Я хочу уехать из Форкса. Идея моментально пронзает голову. Поеду к отцу, навещу его, ведь мы с ним так давно не виделись.        Набираю номер Беллы.        — Алло, Андреа, что там случилось? Я так боюсь за тебя.        — Всё нормально. Эдвард был у меня, можешь его спросить.        — Хорошо. Я ужасно извелась!        — Белла, я бы хотела попросить у тебя кое-что...        — Да, всё что угодно. – Не дав мне договорить, произносит сестра с твёрдой решимостью.        — Билет на самолет, до Ванкувера. Хочу поведать папочку.        — Но это опасно, вдруг…        — Просто купи билет. Дальше я сама. — Убедительно произнесла я, почесывая затылочную часть головы.        Белла громко дышит, и с кем то переговаривается.        — Я согласна. Всё будет хорошо. Элис видела твое будущее. Опасность тебе не грозит. Я люблю тебя.        — И я тебя. — Чуть улыбнувшись прошептала я и нажала отбой садясь на кровать. С одним делом разобралась. В голову опять полезли противные воспоминания, они словно змеи жалили меня в сердце. Отравляли сущность. Жгли душу.        Нужно было как-то отвлечься, не придумав ничего лучше, я направилась в душ. В доме я была одна. Белла у Калленов, Чарли на дежурстве.        По своей натуре я одиночка, поэтому так не люблю шумные компании и различные сборища. Ценностью в моей жизни была свобода, думала, что обрету её когда наконец вырасту. Но видимо свобода это не то, что мне нужно от жизни, раз она ведет меня совершенно другим путем. Возможно, ценность в другом.        Намыливая мочалку я тихо прыснула.        И какая же это ценность? Например противостояние с одним из самых жестоких вампиров этой галактики? Это ценность моей жизни? Вот, что ценно для меня на самом деле? Мои амбиции? С помощью Кая я воплощаю их в жизнь, он дает мне стимул двигаться дальше, пусть и жестоким способом борьбы с ним. Ментальной и физической. Больше конечно ментальной. Но чую, до физической мы ещё дойдем.        Стоя под струями воды я приняла единственное верное решение — я иду до конца. Мне не важно каким он будет. Возможно счастливым. Но что-то мне подсказывает, что счастье это роскошь которая мне не позволена. Не заслужила.        После принятия душа, выбираю удобную для поездки одежду. В Ванкувере сейчас солнечно и тепло, в отличии от мрачного Форкса. Останавливаю свой выбор на светлых джинсах и кроваво-красной футболке. Цвет напоминает его глаза…        Быстро поглощаю наскоро приготовленную яичницу. Сразу скажу, кулинар из меня никакой. Ну хоть не подгорела и на том спасибо. Удовлетворив естественную потребность я мою посуду и направляюсь в комнату. Там собираю вещи в небольшой соквояж. Только самое необходимое. Больше мне и не надо.        Белла появляется дома очень вовремя, я собрана и готова к путешествию в Ванкувер который находится на западном побережье Канады. Сестра передает мне билет и целует в щёку. По глазам вижу, что она расстроена моим уходом. Но ничего не поделаешь, я хочу попрощаться с отцом, он и так видит меня раз в несколько лет.        — Ты надолго? — Спрашивает Белла, когда я пересекаю порог входной двери.        — Вечность не такой и долгий срок. Прощай. — Мне больно осознавать, что я могу больше и не увидеть Беллу. Захлопываю дверь, не давая слезам потечь из глаз. Нужно быть сильной!        Сажусь в автомобиль Эдварда. Сегодня он немногословен, ограничился холодным «здравствуй» впрочем я не настаиваю, тишина дает мне время собраться с мыслями. Кидаю взгляд на наручные часы висящие на тонком девичьем запястье. Половина девятого. Перелет займет около шести часов, значит примерно в два часа дня я буду в Ванкувере.        Машина плавно останавливается, Эдвард глушит мотор и поворачивается ко мне.        — Ты уверена?        — Как никогда. — Я всматриваюсь в золотистые глаза вампира, он получив нужную информацию облегченно кивает, мы прощаемся и я ухожу.        Тяжелое липкое ощущение страха бьется под ребрами. Но мне быстро это надоело. Я не привыкла бояться и впредь не буду.        Лечу в бизнес классе, удивляюсь откуда у Беллы такие средства, чтобы оплатить его. Наверняка Каллены помогли, они ведь далеко не бедны.        Весь перелет я слушала музыку и рисовала магические руны в своей толстой тетради по магиии. Сюда, я записываю всё, что связано с моей магией, это облегчает жизнь, можно заглянуть сюда и освежить знания.        Шесть часов проходят достаточно быстро, вот я уже и в Ванкувере. Стою около здания аэропорта, жду отца, он явно был рад. Если судить по голосу. К моему удивлению папа приехал достаточно быстро всего семь минут. Его личный рекорд. Его крепкие руки обнимают меня, голубые глаза светятся от счастья. Он несомненно ждал меня.        — Ты подстигся? — Замечаю рыжую шевелюру отца, которая теперь выглядит короче чем раньше.        — Да, решил сменить стиль. Ты то как? Понравилось в Форксе? — Боб улыбается и приобнимает меня.        — Всё хорошо. — Я копирую улыбку отца и сажусь в автомобиль, желая как можно скорее прибыть домой. Только у папы я чувствовала себя любимой и нужной. Ветренная мать всегда была занята очередным бойефрендом, с Беллой чувствовалась скованность. Ощущалась ненужность, так остро, что болела голова.        Комната принадлежавшая мне ничуть не изменилась. Те же нежно-голубые обои и шторы. Мягкая кровать с желтым постельным бельем и белый рабочий стол. Зеленый коврик травка тоже на месте, я впервые за несколько дней искренне улыбнулась.        — Я не стал ничего менять к твоему приезду, надеюсь ты не против? — Боб поставил мой соквояж на кровать.        — Конечно же нет! — Ещё шире улыбнулась и стиснула отца в крепких объятьях. Он чуть хохотнул.        — Задушишь. — Отец стал изображать удушье, я отстранилась. — Ты так скучала по мне?        — Очень. — Признаюсь в этом самой себе. Да, папа, я очень скучала по этому чувству свободы и любви.        Следующие несколько дней я бы внесла в список «самые счастливые». Мы с папой ходили по городу, ели мое любимое клубничное мороженное и брызгались в фонтане.        Фотографировались у достопримечательностей и даже сходили в цирк. Печаль накрывала меня каждую ночь, потому как скоро счастье закончится, мне придется уехать. Осталось два дня перед моим вылетом в Италию. Решаюсь написать отцу прощальное письмо. Прикладываю новую фотографию, где мы у фонтана. Мы счастливы, улыбаемся, у меня такой наивный детский взгляд.        Не знаю как начать и пару минут просто сижу с ручкой в руках.        Дорогой папа, где бы я не была, знай, я очень сильно тебя люблю. Даже больше мамы, но ты наверняка знаешь об этом. Не забывай меня. Чтобы не случилось, помни, я у тебя есть. Даже если я далеко, очень далеко… Пока ты помнишь меня, я жива в твоем сердце. Прощай. Твоя дочь Андреа Лилиан Уокер.        Отложив ручку я еще раз прошлась по строчкам письма. Ничего лишнего. Кладу сложенный листок и фотографию в конверт и оставляю его под подушкой. Глотаю соленую влагу, плачу в подушку, ткань наволочки намокает. Плевать. Баррикад сдерживающих мою боль больше нет. Хочу кричать но лишь сильнее прикусываю язык, сжимаю одеяло рукой, ожидаю когда волна боли отпустит.        Я ведь их больше никогда не увижу, никого из них. Не думаю, что Вольтури будут столь милосердны, чтобы позволить мне видеться с семьей. Послезавтра у меня уже не будет семьи. Боль обжигает внутренности, магия вновь рвется наружу. Зеркало трескается. Уже утром обнаруживаю уродливую полосу на нем. Взмах рукой, чинящие чары и вот зеркало вновь целое.        Два дня пролетают стремительно. Ещё быстрее самолет уносит меня в Италию. Об этом никто не знает. Отец думает, что я поехала к матери, Белла думает тоже самое, хотя и сомневается, в глубине души она знает, что я не поеду к маме.        Ну что же, встречай меня Италия.