Хорошо, что ты не помнишь

Мне не снятся сны. Никогда не понимал людей, в красках расписывающих свои кошмары. Некоторые приравнивают эти кошмары к событиям из их "прошлой жизни". Идиоты. Прошлой жизни не нужно шептать через сны. Если она есть, то ей не составит труда настигнуть вас днем. Хотя, может быть, я просто не так всё понимаю. С того дня как неизвестная девушка подошла ко мне на остановке прошло две недели. Я не пытался найти её, всячески старался забросить мысли об этом случае как можно дальше. Рассудком я понимал, что поступаю отвратительно, что я должен добраться до истины, найти её и все узнать. Но что-то во мне не давало сделать это. Неясная волна ужаса поднималась где-то в груди и заслоняла любой здравый смысл. Возможно, мне стоит проконсультироваться у специалиста. На эту мысль меня натолкнула жена. Добрый домашний ангел... Я никогда не называл её так вслух, но уверен, она знает как я благодарен ей за заботу. Она не меньше благодарна тому, что я избавляю её от ненужных проблем с работой и денежной волокитой. Мы очень классически дополняем друг друга. Как-то утром она сказала, что я становлюсь всё рассеянней. Я поверил ей, потому что уже через полчаса я не помнил, что она говорила дальше, и как я дошел до автобусной остановки. Машину я так и не купил. Жене она не нужна, а я не хочу учиться водить. Не знаю, какой дьявол дернул меня посмотреть по сторонам, когда я оказался на остановке. С тех пор, как я встретился с той девушкой, я смотрел в землю, пока автобус не отъедет на достаточное расстояние. А сегодня оглянулся. Она стояла там. С неровно обкромсанными волосами цвета горчично-табачной пыли. Как-то раз мы травили насекомых на даче такой смесью. Странный цвет. Неприятный. Она стояла, откинувшись на фонарный столб, и смотрела куда-то вдаль. Казалось, пройди по улице толпа митингующих, она не заметит; взгляд настолько был устремлен в себя. Всё во мне противилось тому, что я делал. В голове, ноющей где-то в области темени, боролись два желания - сбежать от всего этого, переехать в другой город, забыть всё окончательно, и чувство вины перед человеком, которого покинуло любое желание к жизни. Имел ли я ввиду себя, когда сформулировал это именно так? В любом случае, этой девушке от жизни досталось больше, чем мне. Это видно. Я подошел к ней, игнорируя нужный автобус. К черту работу, от одного опоздания она не взорвется. Девушка медленно подняла на меня тяжелый взгляд и какое-то время мы просто смотрели друг другу в глаза. Для сумрака пасмурного осеннего утра её зрачки были слишком узкие. - Ты стал хуйлом, - устало пробормотала она, снова устремив взгляд вдаль. - Есть закурить? Я протянул сигарету и прикурил. - И сигареты тут ни к черту, - заметила она, глубоко затянувшись. - Ты так и не вспомнил? Не понимая о чем она говорит, я все же ответил отрицательно. - И не вспомнишь. - Она усмехнулась, и на сухих губах проступили глубокие трещины. - Счастливчик. От неё пахло бетонной крошкой и сыростью. Должно быть устроилась на ночлег в каком-нибудь заброшенном доме. Почему я так уверен, что у неё нет дома? Мы стояли молча, пока она не докурила сигарету. - Молчишь? - она бросила окурок на землю. - Оно и правильно. Ни к чему тебе лишнее спрашивать. А я хотел что-то у неё спросить. Только не понимал - что. Она продолжала говорить. - Одного только не понимаю. Ты никогда не был трусом, так зачем ты это сделал? Сохранить жизнь, когда все умерли... ты считал это непростительно мерзким, знаешь? Я не знал. Это начало становиться моим постоянным состоянием. - А в общем-то, сейчас это уже не важно. Ничто не важно. Все, кто боролся за Истину - мертвы. Да и она сама доживает последние дни. Логичнее было бы уйти. Никто не выслушивает то, чего не понимает. Но я стоял. Незнакомка говорила тихо, а по спине отчего-то бежал холодный пот. - Я не знаю, сможешь ли ты вспомнить, я никогда так не делала. Никто не делал. Надеюсь только, что у тебя была веская причина... - она снова вгляделась в мои глаза. - А может, ты что-то задумал? Хотел всё исправить? - девушка тряхнула головой, словно отгоняя наваждение, а по лицу в какой-то миг пробежала волна боли. - Хотя какой это смысл имеет теперь? Все мертвы. Можешь идти домой, в свой картонный рай. Эта фраза не звучала как метафора. Скорее термин, какое-то определение, вычитанное из книги. - Ты не понял? - её голос стал ниже, а взгляд жестче. - Иди. Если можешь, наслаждайся. Умрешь ты, умру я, и кончится век Истины. Я молюсь только о том, чтобы это случилось скорее. Мир мечется в агонии. Пусть уже примет её как должное и прекратит суету. Я решился сказать единственное слово, которое по неясным причинам зудело в моих мыслях. - Смирение? Она криво улыбнулась и покачала головой. - А ты старый, всё-таки проглядываешь из этого дерьма. Не смирение. Осознание. Людей не спасти, мы все понимали это. Я ушел тогда домой, позвонив на работу и сославшись на болезнь. Жены не было. Не знаю, дома или вообще. Кажется, я совсем ничего не знаю.