Марионетки иллюзиониста

– Слушай, пожалей себя! Хватит, и так весь в синяках, а теперь еще и ребро сломал! – бушевал Блейз. – Да ничего я не сломал! Просто еще один синяк, ну и что? Извините, но там торчать полчаса я не собираюсь! – противился Драко. – Не твое тело, не твои проблемы! Отстань от меня! – Он ускорил шаг. Блейз закатил глаза и поспешил за другом. Подбежав ближе, он оттянул блондина за локоть: – Черт, ты не понимаешь, серьезно? Если этот козел узнает, что ты тут вытворяешь, он тебе не только руки ампутирует без наркоза, он тебе шею скрутит и на дно океана кинет! – Он не узнает. – Откуда столько уверенности? – Пораскинь мозгами! Если Филчу чисто по барабану, сбегаю ли я, помогаю ли другим, то какого, позволь спросить, Фадж должен узнать? – Да мало ли как! Ну, послушай! Хватит, остановись! Я боюсь за тебя, придурок! Ты ходишь по максимально тонкой грани! – Да не нужна мне твоя забота, – выплюнул Драко и выдернул локоть. Блейз поджал губы и замолчал. Молча они дошли до кабинета Истории Магии. Драко тайком поглядывал на обидевшегося друга. Чувствовал он себя самым отвратительным образом, но был слишком горделив, чтобы заговорить первым и тем более извиниться. Перед классом стояла толпа. Драко растолкал весело чирикающих гриффиндорок и подобрался к Пэнси. – Ну, наконец-то! Я уже начала переживать, – она взяла Блейза за руку, беспокойно глянув на Симуса, который наблюдал за ними, потом взглянула на мужа: – Что произошло? – Что здесь происходит? – не ответив, поинтересовался Драко. – Не знаю, Бинс не впускает, уже десять минут прошло. Прошло еще пять минут. Ученики немного рассеялись по коридору и тихо что-то обсуждали друг с другом. Еще пять минут, со стороны кабинета ничего не происходило. Драко сидел отдельно от друзей. Он глубоко задумался, широко раскрытыми глазами невидяще смотрел в одну точку и разглаживал пальцем подбородок. Пэнси тихо спросила Блейза: – Чего он опять? – Ой, да ну его, – отмахнулся тот. – Видите ли, не нужна ему ничья забота, поддержка и так далее. Честное слово, он мне надоел. Последние мозги отшибло у него. – Я знаю, что он сложный человек, но… – Он невероятно сложный, – перебил Блейз. – На самом деле, все то, чего он так сторонится, ему сейчас очень нужно. Даже больше, чем когда-либо. Но эти амбиции, эта никчемная гордость, черт возьми! – он замолчал, а потом продолжил: – А вообще, вот я тебе честно скажу, он слишком долго был и есть одинок. – У него есть мы вообще-то. – Нет, ты не понимаешь. Ему нужна девушка. Просто хоть какая-то любовь, которую он как огня, кстати, боится. Я же его знаю! А то, блин, придумал, умный какой, холостяком на всю жизнь остаться. – А помнишь, как он тогда преобразился, когда с Дафной Гринграсс встречался? – вдруг вспомнила Пэнс. – О да-а! – довольно протянул Блейз, его губы дрогнули в улыбке. – Прямо светился. А эта прошмандровка… Нашла себе какого-то ублюдка, и… – Блези, спокойнее, – предупредила Пэнси, видя, что Блейз начинает горячиться. Его всегда выводила из себя эта тема. – Да она меня бесит! Теперь он, конечно, на девушек смотреть не хочет! Он просто разочаровался в них. Но не все же такие! – А я еще верю, что он найдет себе кого-нибудь. – Да ты во всех веришь, солнце, – улыбнулся Блейз. – Я, конечно, все понимаю, но на мне-то зачем срываться? Драко покосился на них и сжал челюсти. В последнее время он чувствовал невероятную злобу, но сейчас его начали бесить собственные друзья. Сидят, голубки, тискаются, улыбаются… Нежности до тошноты. Разве они не понимают, что вот для этого всего не время и не место? Еще и обсуждают кого-то, Драко был готов биться о заклад, что обсуждают его. Семейная чета. Извращенцы. Парочка крысок. Бесят. В тот день Истории Магии так и не было. И очень проста была причина – Бинс пропал. Его след буквально простыл. Ни в каком уголке замка его не могли найти. Казалось бы, ну куда могло подеваться привидение? Драко понадеялся, что и двойник исчезнет тоже, но это были лишь радужные грезы. Поначалу взоры Амбридж обратились на слизеринцев, но потом, к величайшему удивлению Драко, она сама отбросила эту идею. А новый учитель нашелся быстро. Даже очень. Он казался довольно приятным. На вид ему было лет сорок, у него был ровный голос, черные глаза, излучающие спокойствие, но как будто испытывающие и сканирующие каждого, кто в них посмотрит, римский профиль. Звали его Эллиот Ака. Ничего удивительного. Он оказался довольно мягким в обхождении, почти сразу расположил к себе учителей. Даже Амбридж, и та не особо контролировала его деятельность. Ученики в большинстве своем повели себя так же, как учителя. Со слизеринцами все было гораздо сложнее. Они не хотели доверяться, свято веря в едва ли существующий подвох, поэтому все до одного и относились к нему наполовину подозрительно, наполовину доверительно. Его уроки всегда были интересные, потому что не было монотонного бурчания под нос. Он мог ходить по классу, что-то показывать на картах, с помощью проектора, вел дискуссию со студентами, рассказывал какие-то легенды, которые Бинс никогда не рассказывал. Он решил повторить все, начиная с истории древности, потому что некоторым надо было сдавать Историю Магии в конце года.

* * *

– Ну же, кто мне может рассказать про империю Эстрелли? – встав перед столом, спросил Эллиот у притихшего класса. Гермиона неуверенно подняла руку. – Пожалуйста, мисс Грейнджер. – Империя Эстрелли, она же Звездная империя, – страна, в которой жил примерно четыре века магический народ, – воодушевившись, начала Гермиона. – Она располагалась на территории Англии, по непонятным причинам исчезла к середине тринадцатого века, – она замолчала. Эллиот выжидающе молчал. – И? – И все, – неловко отозвалась Гермиона. Сколько она помнила текст учебника за четвертый курс, ничего более этого там не было. – Как, все? – искренне поразился тот. – А что-нибудь о народе вы знаете? О войне? О последнем короле? Нет? Неужели профессор Бинс вам ничего об этом не рассказывал? – он обвел глазами класс. Судя по лицу Гермионы и всех остальных, Бинс ничего не рассказывал. – У-у-у, как все запущено. Ну ладно, слушайте. Как верно отметила мисс Грейнджер, империя просуществовала около четырех веков. Немудрено, что вы не знали об этом, ибо в этом учебнике ничего нет, как всегда, но, тем не менее, я надеялся, что хотя бы ученики Слизерина слышали о ней. – Слизеринцы удивленно переглянулись. – Скоро поймете, почему. Итак, Эстрелли. Это была, наверное, самая развитая и благополучная страна Средневековья. Магловские Франция, Византия, Испания с Италией значительно уступали ей. В этой империи проживал магический народ, то есть, волшебники, эльфы, гномы, гоблины, и все в полном согласии. Ясное дело, что маглы не знали об этой стране, как и об остальных магических. Там, где располагались границы столицы, маглы видели только лес, который все равно был защищен заклинаниями. Я вам так скажу, население в большинстве своем состояло из образованнейших, богатых людей и не только. Они почти все были воины. Были, конечно, крестьяне, но и те были довольно обеспеченные. Совсем нищих было мало. В пределах столицы, которая называлась Ахил, и крупных городов жили еще и гоблины. Сейчас некоторые из их потомков работают в Гринготсе. Эльфы и гномы в столице никогда не находились, только их представители на крупных конференциях приезжали туда. – Каким это образом вы хотите, чтобы они вели переговоры? – поинтересовался Блейз. – Слышь ты, как ты смеешь… – начал было Кормак, однако профессор перебил: – Не надо ссор, мистер Маклагген. Распускать руки в моем кабинете я запрещаю, несмотря на все ваши «привилегии». – Кормак заметно стушевался, а Блейз кинул на него презрительный взгляд. Эллиот продолжил: – Так вот, мистер Забини, они вполне могли вести переговоры, не удивляйтесь. В те времена эльфы и гномы были ростом с половину среднестатистического человека, имели какие-то свои политические взгляды – вполне самостоятельный и гордый народ. Они были если не мудрейшими, то хотя бы одними из самых на этой планете. К их мнению прислушивались, не то, что сейчас. Гермиона выпрямилась. Тема эльфов ее всегда волновала, а теперь открылись такие подробности… Что, если… А ладно, она решила оставить все свои гениальные мысли на потом, а сейчас внимала каждому слову учителя. – Все пошло коту под хвост во время правления последнего короля, но это был ее расцвет, поэтому никто не ожидал такого поворота событий. Пока Гарольд Пятый вел страну, в ее глубинках появился черный маг. Вряд ли он имел человеческий облик (об этом история умалчивает). Из архивов стало известно, что это был сгусток тьмы, облаченный в плащ, многоликая тьма. Он мог принимать образ, какой захочет, хоть птицы, хоть зверя, хоть амебы. Это было что-то вроде дементора по негативу, но наделенное изощренным умом. Его так и называли – Многоликий. Он сумел захватить один город Эстрелли и обосноваться там, а потом и собрать армию. Естественно, Гарольд поставил себе цель уничтожить врага, однако город Многоликого вдруг опустел. Ни души, ни одного воина – никого. Через пять дней после этого известия и так тревожащийся Гарольд узнал, что войска Многоликого захватили соседний город-страну, Фалкорн, с которым Эстрелли состояла в прекрасных отношениях. Гарольд был поражен. Собственно, как небольшая армия могла сломить целый город? Но она смогла. Сколько ни отбивался Хиро Первый, его народ поработили, многих поубивали, его семью взяли в заложники. Гарольд сразу собрал свою армию, подключил эльфов и гномов и поспешил на помощь другу. Он многое отдал этой битве, много пало его воинов. И вот, прямо посреди битвы эльфы и гномы вдруг перешли на сторону Многоликого. Это было невиданное предательство. Однако Гарольду удалось отбить город. Обе стороны понесли большие потери. Самой большой потерей Гарольда стала его жена, Элеонора. Заклинание какого-то эльфа прикончило ее. Предания говорят, что она была прекрасна, как майский цветок, и в равной степени была воином. Многоликий бежал и исчез на десять лет. Гарольд в пылу гнева и горя проклял эльфов и гномов, несмотря на то, что всех их заколдовал на предательство Многоликий. Но смотрите, какая вещь произошла, – Эллиот даже стал ходить туда-сюда, – Элеонора и Гарольд, как истинные правители своей страны, обладали большой силой. Энергия Гарольда была очень мощная, уничтожающая все прекрасное на этой земле, однако все же могла принести много пользы. Энергия Элеоноры была восстанавливающая, воскрешающая, она полностью уравновешивала Гарольда. Теперь, когда Элеоноры не стало, Гарольд вдруг перестал сам ее контролировать. Это все горе так сделало, а жену свою он очень любил. Пошли необратимые изменения в сознании, на то его энергия и разрушительная. Никакого труда ему не составляло заставить делать советников какие-то вещи, которые разрушали страну. Поэтому теперь мы имеем таких эльфов, таких гномов, которых имеем – на то сила и разрушительная, повторюсь. Тем временем Многоликий обосновался в снова захваченном Фалкорне, но только город уже окончательно пал. Так пала первая магическая страна. Гарольд прекрасно знал про положение его собственной страны, однако вдруг решил отбить заново Фалкорн. Кстати, как думаете, почему? – вдруг спросил он. – Даю подсказку, с его силой это не было связано. Гермиона, полностью захваченная историей, подняла руку. – Ну, мисс Грейнджер, – довольно кивнул мистер Ака. – Ну, может, он посчитал, что если сначала получилось, то и в этот раз получится? Или хотел захватить себе город, чтобы территорию увеличить? Ну, или просто надеялся помочь? – Да просто напился или обкурился и выдал первое, что в голову взбрело, – громко проворчал Драко. Его лихорадило все утро. В четыре часа утра, когда он вдруг проснулся, было совсем плохо, к завтраку стало немного лучше, к первому уроку Драко уже чувствовал, что может свернуть горы. Сейчас он мечтал о могилке. Блейз пытался заставить его прогулять уроки, сходить к мадам Помфри и отлежаться, но Драко послал далеко и надолго и мадам Помфри, и недомогание, и еще раз заботу друга, и потом ходил, как переваренный овощ. Он уже отчаянно жалел, что не послушал друга, но делал вид, что все просто потрясающе. История Эстрелли немного отвлекла, но особо не заняла. Он глянул на остальных. Озабоченные, заинтригованные, до глупости доверчивые лица всегда бесили парня, но теперь от них стало еще противнее. Драко посмотрел на Гермиону. И эта туда же… Она как будто жила в этой истории, широко распахнутыми глазами глядя на профессора, внимала каждому слову. Драко заключил, что если бы можно было, она бы залезла профессору в рот, только бы узнать больше. Одним словом, подлиза и всезнайка. За все эти годы ее лицо стояло уже поперек горла. Так, постойте. Разве у нее на щеках есть ямочки? Драко прищурился. И правда, ямочки. В душе что-то колыхнулось. Он раньше никогда их не замечал. Теперь Драко разглядывал чуть открытые губы, которые освещались мягким октябрьским солнцем. То же солнышко заливало каштановые волосы, которые каким-то образом впервые за много лет лежали нормально. Хотя кому он врет, на Святочном балу это гнездо выглядело прилично. Пэнси весь тот вечер пыталась понять, как такое вообще возможно. Драко раньше не знал, какие у Грейнджер длинные ресницы. Интересно, свои ли они? Но тут Гермиона решила ответить на вопрос. Пелена очарования спала. Драко встряхнулся, чтобы отогнать лишние мысли. «Что-то я задумался. Совсем уже с катушек съехал Грейнджер рассматривать. Обыкновенная сумасшедшая до учебы, что в ней-то может быть адекватного?» – О том, что он чуть не поцеловал ее, он предпочел не думать. Учитель повернулся к нему и посмотрел в глаза. Драко пробрал холод, и он поерзал на стуле. – Очень интересная теория, мистер Малфой, – отметил он. – Значит, вы считаете, что это все никотин? – Ну не никотин, много чего другого… Травка какая-нибудь… Мне, что ли, вас учить? – Но это же бред какой-то, – повернулась к нему Гермиона. – Он же король, как он может так себя вести в темное время! «Хорошо я его ударила», – заметила она, разглядывая его щеку, с которой еще не сошел красный след. – О Мерлин, если на то пошло, то открою тебе тайну: все великие решения принимаются или ночью, или не на свежую голову! А у него еще жена любимая погибла, тут по-любому запьешь, – закатил глаза Драко. Нет, эта всезнайка зубрит только текст учебников, людей она вообще не знает и не понимает. – Не понаслышке знаешь, что это, да, Малфой? – хмыкнул Симус. И снова волна гнева, Драко дернулся, чтобы встать, но Блейз быстро схватил его за руки и усадил обратно. Драко пришлось ограничиться только словами: – Заткнись, Финниган! Не знаешь, что это такое, – бухать до потери сознания, – то не лезь, куда не надо! – Так, тишина, – прервал их Ака. Драко выдохнул и обратил на него взгляд. – На самом деле, мистер Малфой прав. – Что-о? Да как?.. – поразилась Гермиона. Драко довольно ухмыльнулся. «Это фиаско, Грейнджер. Один – ноль. Обломись», – подумал он. – Все исследователи Эстрелли знают этот факт. Да, на момент принятия решения Гарольд был не в самом трезвом виде, но никаких возражений не принимал, даже слушать не хотел. Еще необходимо сказать вам очень важную деталь: принятие таких решений, как вступать ли в битву, помогать ли другим, развязывать ли войну в этой стране лежало на основе древней легенды. Эта легенда всегда работала, поэтому Эстрелли и Фалкорн, которые были дружественными странами, выделились на фоне всех остальных. Как же звучала эта легенда? Для начала скажу, что называлась она легендой о Ласточке и Ястребе. Ну, может, кто-то знает? – судя по молчанию, никто не знал. – Да что ж такое, в предыдущем классе один индивид рассказал мне ее, у вас прямо совсем все плохо. Так вот,.. …жила-была Ласточка. Она жила в птичьем королевстве, в котором царила дружба и забота. Только одному Ястребу жилось здесь плохо. Он охранял остальных птиц от хищников, всяких коршунов и так далее. Но как же он оказался в королевстве? Очень просто. Ястреб не хотел убивать маленьких птах ради еды, как остальные хищники, но ему приходилось. Однажды, на совете хищников, Ястреб предложил перейти на листья, червяков и так далее, а от мяса отказаться. Хищники разозлились, да и прогнали Ястреба. Тому делать было нечего, он скрылся в глубине леса. Три месяца он привыкал к новой еде и потом прилетел в птичье королевство. Птицы хоть и приняли его охранять город, но не доверяли ему. Если взрослые еще более менее мягко обходились с Ястребом, то дети дали волю своей непонятной жестокости. Вскоре Ястреб стал ненавидеть птиц, но прилежно выполнял свою работу и ни единого кусочка мяса больше в клюв не брал. Однажды маленькая Ласточка, играя с другими, а она была еще совсем молода, потерялась. Залетела не пойми куда. Смотрит – чье-то гнездо. Она залетела туда и решила осмотреться. Но как только до нее дошло, чья это обитель, Ястреб залетел в гнездо. После недолгого, не очень приятного разговора, Ястреб помог Ласточке выбраться из глубинок леса к друзьям, однако Ласточка стала, наверное, единственной птицей, которая нормально общалась с Ястребом. Но через несколько лет пришла беда, откуда не ждали. В тех краях поселилась стая крайне злобных грифонов, которые убивали всех подряд. Надо было что-то срочно предпринять. Маленькие птицы пошли в атаку на защиту города, но их не хватало. И тогда, в самую кульминацию битвы, когда царь птиц уже решился отступать, пришла подмога. Как вы думаете, кто? Правильно, хищные птицы. В их главе летели Ястреб и Ласточка. Город был отбит, грифоны покинули край. Вот такая вот легенда, простая, даже, наверное, наивная, но смысл затейлив. На первый взгляд кажется, что никаких параллелей со странами нет, но тут надо вникать в смысл легенды. Но, вы уже догадались о смысле, я думаю, пояснять незачем. Теперь по параллелям. Жители Эстрелли и Фалкорна считали, что образы Ястреба и Ласточки нашли воплощение в их королях. Есть король, Ястреб, обладает темной энергией, и есть королева, Ласточка, обладающая светлой энергией. Только истинная королева может уравновесить короля, только Ласточка могла совладать с Ястребом. И дальше, сама сущность легенды состоит в принятии, прощении и руке помощи. Так Эстрелли помогла погибающему Фалкорну, который через десять лет после его создания поднял бунт, стоящий много для Звездной империи, и отсоединился в отдельное государство. Так и хищники приняли обратно Ястреба и помогли своим жертвам, если так подумать. – Но это же несерьезно – в основу выбора класть легенды, которые больше похожи на сказки на ночь! – возмутилась Гермиона. – Я полностью разделяю вашу позицию, мисс, – признался Эллиот, – но, тем не менее, легенды всегда помогали Эстрелли. Но в этот раз Гарольд не учел, что… Время легенд уже давно прошло. Только Эстрелли хваталась за них, как утопающий за соломинку, и это было главной причиной ее распада. Но вот, войска выступили против Многоликого и были разгромлены. Немногим удалось спастись, король пал. Потом его сын, семнадцатилетний юноша, накрепко заточил Многоликого в специально выстроенной базилике, использовав все свои силы, но Эстрелли ничего уже не могло спасти. Первым пал Фалкорн, потом погибла целая империя. Жители разбрелись по всей Англии, гномы, эльфы деградировали, последние начали использоваться в качестве слуг в зажиточных семьях. Заклинания разрушились, вместе с ними и дома, стены страны. Одна только базилика осталась, окруженная лесом, который маглы назвали Пазлвуд. Вот она и вся история империи. – Но вы же говорили что-то про слизеринцев? – переспросила Джинни. – Ах да, – вспомнил профессор. – Да дело не только в слизеринцах. Эксперты по истории империи сходятся во мнении, что потомки многих жителей, наследники королей – это чистокровные люди. Кстати, надо вам сказать, линия наследников королей прослеживалась до двадцатого века. Потом последний претендент на это звание умер, и линия затерялась. Существует мнение, что это был последний возможный король. Однако дело не в этом. То, что было заточено в базилике, сбежало. Уничтожить его может только наследник империи. А если этого не сделать, то мир может погибнуть. Хотя, этот факт не подтвержден ничем, так что не будем расстраиваться, – поспешил добавить он, увидев погрустневшие лица. – А как убить этого черта? – спросил Симус. – Прошу не выражаться. На самом деле, способ есть. Надо найти древний меч, который переходил из поколения в поколение в королевской семье и заключает в себе огромную силу, и им уже орудовать. Многоликий не может его тронуть. Но, увы и ах, меч давно затерялся, а магия, скорее всего, рассеялась со временем. Существует даже своего рода руководство, как его можно найти. И это вторая причина, почему я сегодня сделал акцент на чистокровках. Это руководство рассказывали в чистокровных семьях. Некоторые знают его в оригинале. Оно очень туманно и непонятно. Ну, может кто-то знает? Я подскажу первую строчку: «Король придет – придет рассвет». – А-а, это… – вдруг выдал Драко и сразу наорал на себя в голове, что вообще умеет издавать звуки. – Та-ак, – повернулся к нему Эллиот. – Вам рассказывали в семье, не так ли? – Ну да. Насколько я знаю, во всех чистокровных семьях ее рассказывают. – Можете нам рассказать? – Да. – А в оригинале? – Ну, я знаю в оригинале, но сейчас уже не вспомню. – Начинайте. Драко повел шеей. От этого взгляда становилось не по себе. В душе опять заныла скрипка. Сейчас парень должен вспомнить стих, который выучил с родителями. Которых сейчас нет.

Король придет – придет рассвет.

И жизнь в клинке, и свет в руке, оставив след,

Погонят мглу. Спасенье близко;

Как зверя рев накроет слух, увидишь мир в свеченье обелиска.

Рядом меж убитых древ найдешь ушедшее в луне,

А смысл, что звездой давно забыт, исчезнет вдруг в людской вине.

Найдешь хрустальный сад, где кажется стеклом трава, –

Найдешь и сладость всех времен, и жизнь вернет свои права.

Заметь: король придет – придет рассвет;

И жизнь в клинке, и свет в руке, оставив след,

Прогонят тьму.

Драко перевел дыхание. Строчки про хрустальный сад дались неимоверно тяжело. Мамин, теплый мамин голос когда-то очень давно переделал эти строчки в песню, с особой нежностью выводя «стеклом трава», а сейчас просто растерзал душу. Драко поднял глаза и вдруг встретился взглядом с Гермионой. Та смотрела на него, как на восьмое чудо света. Драко сделал ей страшные глаза и повернулся на учителя. Гермиона тряхнула головой и поспешила отвести взгляд. – Очень хорошо, мистер, – отметил Эллиот. – Как вы находите этот стих? – Бред, – отрезал Драко. Теперь его начал бесить учитель своими вопросами. – Сэр, а если этот пресловутый Многоликий – Темный лорд? – спросил Дин. – Очень может быть, мистер Томас. Тогда, следуя этой логике, Гарри Поттер – наследник? Очень может быть. Все короли – волшебники могущественные, великие. Вероятно, мистер Поттер как раз один из них. По крайней мере, сейчас ничего уже не докажешь. – Но Многоликого можно же убить только мечом? – спросил Дин. – Магия могла рассеяться. Поймите, ничто в этом мире не вечно, тем более магия. Со временем все уходит. Время легенд давно прошло, но империя цеплялась за них и погибла. Так, что-то мы с вами заболтались, – вдруг опомнился он. – Я обещал вам тестик по прошлой теме, сейчас, пожалуй, его и напишем. Класс был разом выведен из зачарованного состояния, по кабинету прошелся неодобрительный гул. Но делать было нечего, Парвати раздала листочки и задания, и класс погрузился в тишину. Гермиона была полностью погружена в работу. Малюсеньким почерком она быстро заполняла листочек, как вдруг прямо в голове раздались чьи-то слова: «Мерлинова мать, как она меня бесит. Сидит, блин, умная такая: «Ой, профессор, я все знаю! Все тупые, я все знаю!» А теперь? Ха! Вот так-то! Думала переиграть всех, а нет! Никогда не принимала ничего простого, человеческого, элементарного, ну и все!» Гермиона чуть не подскочила на месте, выронила перо и завертела головой. Но никто не говорил. Каждая макушка была уткнута в свой листок. Она осторожно подумала: «Это кто?» – и повернула голову к другим. Потом повторила: – «Кто это?» Вдруг Малфой вскинул голову. С потерянным лицом он повертел головой, тут глянул на Гермиону, которая решила не уводить взгляд. «Малфой?» Лицо Драко приняло смеющееся выражение, но резко посуровело: «Вы издеваетесь надо мной? А ну быстро вылезь из моей головы! Нашла одна способ шпионить!» «Ты с ума сошел?! Я не собиралась за тобой шпионить!» «Кане-е-ечно, канне-е-ечно, так я и поверил! Твой неадекватный ублюдок получил новое приказание – смешать мысли слизеринцев? А потом свести с ума? Ну! И кто следующий?» «Послушай меня! Я не знаю, как это получилось! А у тебя сильнейшая паранойя! Ничего никто не получал!» «Тогда какого черта? Как это прекратить?» «Не думай обо мне» «И не собирался» «Замолчи! Просто не обращайся ко мне, не знаю, закрой сознание» Драко молчал. Гермиона спросила: «Хэй, ты где?» Драко показал глазами в сторону. Гермиона не поняла, это отразилось на ее лице. Драко сделал бесящееся лицо и еще раз стрельнул глазами в сторону; Гермиона повернула голову. Прищурившись, Эллиот перебегал глазами с Гермионы на Драко. Словно по команде, все трое отвели взгляд. Больше Гермиона не слышала Малфоя, Драко ни разу не старался опять позвать ее.