Марионетки иллюзиониста

Бесцельно шататься по коридорам – это, конечно, прекрасно, но не когда ты вдруг натыкаешься на подводные камни. Примерно таким образом Драко наткнулся на Кормака и какого-то мальчика. Последний, судя по всему, сделал что-то не так. На вид ему нельзя было дать и четырнадцати лет, на нем была слизеринская мантия. Кормак, довольно грубо схватив его за плечо, допытывался. Драко даже на расстоянии чувствовал, как он отрывисто что-то бормочет, а слова с трудом проскакивают сквозь сжатые зубы. Тем не менее, Драко счел своим долгом освободить парнишку. «Жизнь меня, естественно, ничему не учит» – подумалось ему. – Отстань от него, Маклагген! – крикнул он и подошел ближе. Кормак вскинул голову и сощурился. Мальчик, почувствовав неуверенность в его хватке, мигом вырвался и подбежал к Драко. Кормак выпрямился, Драко скрестил руки на груди, мальчик решил спрятаться подальше от агрессора за спиной слизеринца. – Тебе было мало того раза? – поинтересовался Кормак. – Играешь из себя невесть какого героя? – Может быть, – холодно отозвался Драко. – Пф-ф, тоже мне герой, напала на грязнулю чистота, блин, – фыркнул он. – Только ты не учел, что ты и честь – далекие существа. – Верно. Только ты тоже не ахти какой рыцарь с высшими моральными качествами. Кормак вскинул бровь. – В смысле? Драко не ответил, повернулся к парнишке и сказал: – Беги отсюда и не поминай лихом. Мальчик кивнул и, окрыленный свободой, понесся прочь. Кормак закричал: – А ну быстро назад! Это приказ! Я сказал назад! – но беглеца уже и след простыл. Драко хмыкнул. Кормак медленно проговорил: – Ты совсем охренел? Какое ты имеешь право?! – Обычное, – пожал плечами слизеринец. – Ты за это поплатишься, – тихо сказал Кормак, но Драко не услышал. Уже громче первый продолжил: – Ты не ответил на мой вопрос, щенок. Драко сделал такое лицо, как будто ни с того ни с сего вспомнил что-то, и издевательски протянул: – Ну-у, как бы тебе сказать… Своей зубрилке ты много чего обещал, а за ее спинкой, прямо как крыска, продолжаешь крутить муть. Не успел Кормак издать хоть какой-то звук, как вдруг за его спиной раздался голос: – Какую муть он продолжает крутить? Это была Гермиона. Ее суперспособностью было появляться в самый неподходящий момент, и она с успехом ею пользовалась. Сейчас она вышла и не отрывала встревоженного взгляда с лица уже изрядно растерявшегося парня. – Э-э-э, никакую, солнце, тебе послышалось, – пролепетал он, выдавив из себя неубедительную улыбочку. Гермиона резко повернулась к Драко – только кудри полетели по воздуху, – и потребовала: – Что он крутит? Отвечай! – Заткнись, Малфой! – воскликнул Кормак. Но упивающийся своей местью Драко не упустил шанса. Лавину невозможно остановить, как бы мы не хотели. – Он много тебе обещал, и ты, как наивная дурочка, верила ему, но продержался он от силы три дня, – старательно выговаривал Драко. Это потерянное лицо врага доставляло неимоверное наслаждение. – А потом его дерьмовое нутро взяло верх – надо же кого-то мучить! – и отныне пока ты не видишь, он продолжает свои крысиные дела. Так-то! – Я убью тебя, – неслышно буркнул Кормак. – Это правда? – спросила Гермиона у Кормака. – Ну нет, конечно! – снова попытался он. – Это же Малфой, кого ты слушаешь? Гермиона поджала губы и покачала головой. В ее глазах как будто что-то сломалось, Кормак не смел сказать и слова. Наконец Гермиона заговорила. Голос ее не срывался, был необычайно ровен, но это было даже страшнее: – Ты же обещал мне. Кормак вдруг сдался и начал оправдываться: – Я не могу так! Это моя работа, я должен исправно ее делать! – Хороша же работенка – Круциатусом покидаться, – заметил Драко, деловито разглядывая ногти. – Не лезь не в свое дело, – оборвал его Кормак. – Твоя работа такая же отвратительная, как и ты, – не унимался Драко. – Вот сейчас за что ты того пацана остановил? За то, что он дыхнул на тебя? Сказал что-то тебе? Что он слизеринец? – Я сказал тебе, заткнись! – О не-ет, не заткнусь, – воспротивился Драко. Он начинал медленно заводиться. – Ты просто из принципа кидаешься заклинаниями направо-налево без разбора! Лишь бы грохнуть кого-то! Кормак переступил с места на место и сжал кулак. Это было признаком его последней фазы гнева. – Ты сейчас пожалеешь обо всем, – предупредил он. – Да успокойтесь же вы наконец! – крикнула Гермиона. Парни вроде пришли в себя и одновременно повернули к ней головы. Но потом передумали и продолжили ругаться. От возбуждения Драко даже начал ходить из стороны в сторону. Всему, что накипело, давно бесило, было суждено сейчас вылиться. – Ты решительно ничего собой не представляешь, просто жалкий мешок навоза… – начал он, но Кормак оглушительно расхохотался: – А-а-а, понимаю! Предатель, конечно же, не может таковым являться, да? Даже человек, который настолько боится правды, что оклеветал бывшую девушку, унизив ее в глазах своих друзей, лишь бы самим не оказаться поддонком? Драко побледнел. У Кормака был такой вид, словно он выиграл три раза подряд в лотерею. – Откуда… – все, что он сумел выдавить из себя. – От верблюда, – не преминул ответить гриффиндорец. – Ты не знаешь деталей, так что не спеши делать выводы, – медленно проговорил Драко. – Ох, я знаю достаточно, не беспокойся! Кстати, ты когда-то говорил, якобы я кидаюсь заклинаниями, не зная здравого смысла и без разбора? Ну что ж, теперь у меня есть весомый повод, – он резво вытащил палочку из кармана и направил на блондина. – Экспеллиармус! Не успел Драко опомниться, как уже валялся на полу, корчась в судорогах. Кормак быстро разошелся, Гермионе показалось, что он сошел с ума. Она быстро подлетела к нему и постаралась успокоить: – Кормак, прекрати, ты его сейчас убьешь! – Он поплатится за нее! – завопил Кормак, выдергивая руку. Гермиона отступила назад. У Кормака вылетела палочка из рук. Он был в замешательстве, завертелся на месте и тут увидел, как Гермиона одной рукой ловит на лету его палочку. Девушка сразу спрятала ее в карман и кинулась к распластанному на камне слизеринцу. А Драко даже не понял, что пытка закончилась. Потом позволил себе немножко открыть глаза и неожиданно почувствовал тепло чьих-то рук на груди. Наверное, «рук» будет жестко сказано. Чьи-то маленькие нежные ладошки проверяли, поднимается ли его грудь, трогали пульс на шее, осторожно ощупывали щеки. Наконец, подбадриваемый тихим и встревоженным «Давай, давай, садись, осторожно», он сел. Его сразу же обняли за плечи, а голова его склонилась на чье-то плечо. Драко поправил голову, и нос уткнулся в бархатную кожу на шее. Нет сомнений, это была Гермиона; но сейчас слизеринец обратил внимание на другое. Он уловил легкий аромат сирени от, скорее всего, дешевых духов из лавки на каком-нибудь рынке. Он никогда не терпел ничего дешевого ни от кого, но в этот момент он был вполне готов пожертвовать кислородом в легких, только бы вечно вдыхать этот аромат. А эта кожа… Теплая, нежная, благоухающая кожа запаха сирени и спокойствия. У Дафны была не такая. Кормак взирал на эту сцену квадратными глазами. Все происходящее в его разуме было равносильно предательству; от изумления он не мог вымолвить и слова. Потом мысли как-то уложились пазлом в сознании и сформировали единую картинку. Он проговорил: – Что ты творишь? Гермиона, занятая устройством платиновой головы на своем плече, повернула к нему голову и с достоинством ответила: – Они тоже люди. Такие же люди, как мы, со своими переживаниями, радостями и горестями. Я прекрасно знаю, что долгое время он меня за человека не считал, но сейчас мы все в одной лодке. Прости. – Предательница, – все, что сказал Кормак. Он был готов высказать все, что думал, поэтому еле сдерживался, чтобы не раскричаться. – Он кинет тебя, вот увидишь! А ты, дурочка, будешь рыдать, пока глаза не сотрутся! Ведешь себя, как глупая, простодушная школьница! Тут Драко оторвал голову, сбросил руку девушки с плеча и поднялся. Гермиона беспокойно наблюдала за ним и спросила: – Малфой, ты чего? Ты как? – Нормально, – не оборачиваясь, буркнул он. Никогда еще он не чувствовал себя так низко и тупо. – Ты куда? Давай я помогу! – резво вскочила на ноги девушка. С видом человека, застигнутого врасплох, он повернулся к ней и сказал: – Не надо мне твоей помощи. «Да, молодец, красавчик, умничка! Двенадцать из десяти! После всего, что она для тебя сделала, дурнее вещи ты не мог сказать!» – саркастически отозвался здравый смысл. Кормак хлопнул в ладоши и крикнул: – Выкуси! Гермиона вздохнула, откинула назад волосы и ответила: – Ты жалок. – И уплыла от него с горделиво вскинутой головой. Отлично, просто прекрасно. Только что его, Драко, спасла Грейнджер, Гермиона Грейнджер, наконец, грязнокровка Грейнджер, из-за него же настучала по голове своему парню. Лучшего поворота событий он и желать не мог. Кормак говорил, что Гермиона глупа как пробка; Драко так не считал. Она была как минимум величественна. Она ухитрилась втоптать в землю сразу обоих парней, а в глазах блондина (увы и ах, но Драко пришлось это признать) она вознесла себя чуть не до небес. О таком карьерном росте актеры или певцы могут только мечтать. Он снова бесцельно бродил по коридорам, вновь и вновь прокручивая прошлые мгновения в голове, только со звонком вспомнил, что ему надо на урок, поэтому стремглав кинулся к кабинету Трансфигурации. На вопросы «Где ты был?» от друзей он промямлил что-то невнятное; Пэнси цокнула языком и не преминула сравнить Драко со свиньей. Драко думал, что Кормак постыдится и охладит свой пыл, но не так все просто. После урока Макгонагалл попросила его задержаться буквально на две минуты и с таким видом, как будто собралась его хоронить, сообщила: – Мистер Малфой, директор вызывает вас к себе в кабинет после уроков, – она сожалеюще пожала ему плечо и удалилась. «Допрыгался», – подумал Драко. Он снова почувствовал удар Кормака в живот и даже видел его вредное ухмыляющееся лицо. Мерлинова мать! Драко чуть не подскочил на месте. Мерлин, да это же он! Самый настоящий он, только в другом теле! Эти насмешки, издевки, ход мысли, определенно ведущий в тупик, поведение… Когда-то давно доминировал Драко. Сыпал оскорблениями направо-налево, как сейчас Кормак – Круциатусом, ходил с лицом «Я тут король», унижал всех и вся. А потом фортуна показала ему средний палец. И он поменялся местами с теми, кто, как ему казалось, и в подметки ему не годятся. Драко давно боялся за свою самооценку, а теперь она опустилась ниже некуда.

* * *

– Объясните мне, пожалуйста, – начала писклявым голосом Амбридж с елейной улыбкой на лице, помешивая ложкой чай, – ваше поведение. За ее спиной стоял Кормак и злобно поглядывал на слизеринца. Драко проследил, как директриса добавляет сахар, и ответил: – Не вполне вас понимаю. – Ну, как так, – сделала удивленное лицо Долорес. – Мне кажется, что вы прекрасно меня понимаете, я даже уверена, – и высыпала вторую ложку в чай. – Вам кажется, – огрызнулся Драко. – Скажите, не вы ли позволили сбежать нарушителю правил? – Никакой он не нарушитель! – возмутился юноша и сразу осекся; Амбридж вернула себе приторную улыбку. – Значит, позволили? А что же вы мне лжете? Кто, в таком случае, начал пререкаться с главой Инспекционной Дружины, а потом напал на мисс Грейнджер? Драко ожидал чего угодно, но только не этого. Распахнув глаза, он вскрикнул: – Чего?! Не нападал я ни на кого! Кормак хмыкнул сзади, Драко с трудом подавил желание схватить со стола увесистую чернильницу и швырнуть ему в лицо. – Вы лжете! – с каким-то больным наслаждением констатировала Амбридж. – И это происходило неоднократно, да, мистер Маклагген? – Кормак молча кивнул. – Это он вам врет, не я! – вспылил слизеринец. – Ох, мистер Малфой, кому, вы думаете, я поверю: вам или Кормаку? Она опрокинула третью ложку сахара в чай. Драко так и подмывало выкрикнуть: «Да сколько ты туда кидаешь?!», но он сдержался. – Такое поведение н-недопустимо, – она специально протянула голосом букву «н» и потянула чай из чашки. – Ровно в семь вечера вы должны будете спуститься к подземельям на наказание. Не придете, как-то увильнете – последствия будут… – и она с придыханием завершила: – ужасными. «Чтоб тебе твоим сахаром подавиться, старая горгулья!» – зло подумал Драко. Радовало только то, что он сбежит из подземелий спустя пять минут после ухода Филча, и Амбридж останется с носом. Амбридж откинулась назад, натянуто улыбнулась и произнесла: – А теперь ступайте. Не помня себя от раздражения, он побрел к кабинету Истории Магии. Вдобавок ко всему у него сейчас был спаренный урок с гриффиндорцами. Нет, вы только представьте, еще девяносто минут с этими осточертевшими лицами! Друзьям он, как всегда, ничего не объяснил, ограничился только «Послали на наказание», и более от него ничего нельзя было добиться. Зато первые десять минут он от души развлекался, наблюдая за мелодрамой «Гермиона и Кормак». Гермиона сидела с каменным лицом, а Кормак, развернувшись к ней всем телом, заговаривал с ней, заглядывал в лицо, словом, пытался как-то обратить на себя внимание, но девушка была непроницаема. Откровенно уставший, он закатил глаза и прекратил заискивания. Вскоре Драко потерял к ним интерес. На уроке произошли еще две примечательные вещи. Для начала во время проверки работы отходящая от учительского стола Дафна с силой задела плечом направляющегося туда Кормака. Вроде бы ничего значительного, но Драко заметил, как буквально на секунду их пальцы коснулись друг друга. Раньше он, Драко, делал так, когда для объятий было не место, но коснуться руки Дафны нужно было позарез. Где-то в области сердца кольнуло. Со стороны казалось, что Гермиона не заметила. Но на самом деле она уговаривала себя не разрыдаться прямо здесь и сейчас. Она никогда не подозревала этого, в мыслях вообще не было. Она даже не учла, что так может быть. Даже не думала об этом. Ни разу. Конечно, она и в подметки не годилась этой слизеринке. Единственный вопрос, которым она задавалась, – а что еще надо было Малфою, если он, судя по всему, изменил Дафне? Она подняла руку. Рядом с Эллиотом никого не было, поэтому он спросил: – Да, мисс Грейнджер? Какой-то вопрос? – Да, – ответила Гермиона. – Сэр, у меня вопрос касаемо империи Эстрелли. Эллиот дернул бровью. Гермиона воодушевилась и продолжила: – Король и королева из поколения в поколение передавали свои силы, так? Но как это возможно? – У ребенка, то есть, принца, принцессы всегда были силы или отца, или матери, причем от пола это не зависело: девочка могла обладать разрушающей энергией и так далее. Обычно у какого-то одного ребенка, который был рожден в один год с наследником или наследницей, со временем возникали противоположные силы. Следующая правящая чета всегда состояла из сверстников. Причем даже если потенциальный муж или жена были из низших слоев, брак все равно заключался. – А как мог человек низших слоев выносить какие-то политические решения? – Ну, такие люди отличались интеллектом независимо от социального положения. Другое дело манеры, но этому быстро обучали. С образованием все в порядке, ибо оно было доступно всем за бесплатно и отличалось высшим качеством. – Скажите, сэр, – расхрабрилась Гермиона. – А взрослые король и королева тоже обладали из ряда вон выходящими способностями? Например, видели что-то, что не видели другие? Могли многое как маги? Драко чуть не подскочил на месте, уже второй раз за день, и поднял на нее голову. Одновременно с ним дернулись Блейз, Пэнси и Кормак. «Ты совсем рехнулась, Грейнджер?» – мысленно заорал блондин. «Заткнись», – оборвала его она. Эллиот стрельнул глазами куда-то в сторону (Гермиона не успела проследить) и размеренно сказал: – Вы знаете, да. Все перечисленное. Об этом можно судить, принимая во внимание тот факт, что сын Гарольда сумел заточить Многоликого в каменные стены на много веков. – А… Спасибо, – проговорила Гермиона. «Нет, нет, нет! Это фикция! Какой черт тебя за язык дернул?!» – орал Драко. «Это многое объясняет! Посуди сам», – возразила Гермиона. – «Ты не смог бы задушить Кормака, ты не хотел этого, однако делал это! А если я была бы абы кем, ты бы наплевал на мои слова! А ты вдруг успокоился и отошел! И эти трещины на стене… Все сходится!» «Елы-палы, Грейнджер! Вспомни, кто я! А теперь вспомни этого Гарольда или его сына! Земля и небо!» «И что? Может, Гарольд в юности был такой же, как ты, мы-то откуда знаем!» «Вот именно! Мы не знаем! Так что закати губу!» «Получается, если в нас проснулись эти силы, значит, Многоликий все-таки вырвался…» «Блять, это легенда, не больше! Никого из них нет, и никогда не было! Надо спасать мир – зови своих верных министерских собачек! Я не вижу смысла продолжать этот разговор». «Малфой. Малфой! Малфой, стой, кому говорят!» – но Драко уже молчал. Гермиона кашлянула и укоризненно посмотрела на него, но он закатил глаза, выразительно покрутил пальцем у виска и показал на девушку. Урок закончился, Блейз и Пэнси специально медленно собирались. Почти никого не осталось в классе, Эллиот ушел к себе, поэтому Пэнси дернула Драко за рукав и произнесла: – Ну и как ты это прокомментируешь? Драко выдернул руку и рявкнул: – И вы туда же?! Вы все с ума посходили, что ли?! ЭТО ЛЕГЕНДА! Сказка! Вымысел! Брехня чистой воды! А у меня ши-зо-фре-ни-я! Все, точка! – он вылетел из класса и хлопнул дверью.

* * *

Зря он накричал на друзей, думал Драко, когда топал в подземелья. Заветный ключ на свободу, лежавший в грудном внутреннем кармане рубашки, который слизеринец пришил уже очень давно, морозил кожу на груди. Зря, очень зря. Они были такие расстроенные. Да и Драко надо было с кем-то все обсудить. Очень, очень зря, очень плохо. Только как теперь извиниться перед ними? С обычной кривой улыбкой его встретил Филч, отвел на положенное место, и через десять секунд Драко висел вниз головой. Посмеиваясь, Филч вышел и запер ворота. Посмотрим, кто будет смеяться последним, подумал Драко и начал отсчитывать минуту. Тем временем Гермиона стучалась к Кормаку в комнату. Дверь открылась, Кормак явно не ожидал ее видеть. – О, Гермиона! Я… Ты… Что-то случилось? – залепетал он. – Где он? – прямо спросила Гермиона. – Кто – он? – Малфой. Где он? Его не было на ужине. Что твоя работодательница сделала с ним? Кормак сощурился и заявил: – Он на положенном ему месте. – В подземелье? – уточнила Гермиона. Стоило Кормаку только кивнуть головой, как Гермиона круто повернулась на каблуках и пошла прочь, парень едва успел поймать ее за руку. – Стой, куда ты? Гермиона выдернула руку и односложно ответила: – В подземелья. – Но зачем? Герми, ты, конечно, человек великой души, но он заслужил этого! – Никто не заслуживает всего плохого, – зло отрезала Гермиона. – Он тоже человек, я человек, ты человек, мы все просто люди. В том-то и весь смысл слова «человек»: мы почти у венца мира, но и здесь не все спокойно, мы должны помогать друг другу. У нас гораздо больший спектр чувств, так проявим человечность – самое лучшее, что в нас есть! Мы не стадо приматов без эмоций и только с инстинктом! – Даже среди разумных существ существуют отбросы. Вот он как раз такой, – возразил Кормак. – И я совершенно не понимаю, почему ты его так защищаешь! – Ну да, куда тебе, – выдохнула Гермиона и с новыми силами накинулась на Кормака: – Мне плевать, что он там делал. В любые времена нужно оставаться человеком. Это его дело, как он ко мне будет относиться. Я лишь хочу помощь. – Ты пойдешь вслед за ним. На дно. Тебе нужна такая жизнь? – А может, и нужна! Я не лягу под эту бюрократическую машину, чтобы стать такой же бездушной, как ты! Кормак перевел дыхание и сказал: – Герми, ну так все было хорошо, что произошло? – Человек во мне проснулся, вот что, – ответила Гермиона. – Ну и? Я не понимаю, почему ты такая сердобольная? – Потому что ты превратился в машину. – Отлично! – вспылил Кормак. – А Малфой прямо воплощение человечности? – Отстань от Малфоя, ты и не в этом отличился. – В смысле? – А к чему было то невесомое касание руками на Истории Магии? – спросила Гермиона. – Я смотрю, ты так хорошо знаешь Гринграсс, что решил перейти на рисковые ухаживания? – Ее зовут Дафна… – поправил Кормак и тут же осекся. – Уже Дафна? А как ласково? Дафни? Даф? Нервы Кормака сдали: – Знаешь, что? Ты мне уже надоела, истеричная добрячка без твердости в характере! Вали к своему Малфою и не появляйся больше в моей жизни! Мы расстаемся! Мысли смешались, вместо ног стала вата, Гермиона переспросила: – Что? – А то! – крикнул Кормак. – Мы расстаемся! Дафна в разы лучше, надо было раньше кинуть тебя! О чем я только думал? – Я гораздо сильнее, чем ты думаешь, машина, – прошептала Гермиона и кинулась вон из гостиной. Зажимая в руке палочку и пробирку с бадьяном, она неслась по коридорам вниз в подземелья. Слезы сразу затекали за виски и растворялись в волосах, так быстро она бежала. Зашла с другой стороны, чтобы не встретить Филча, сбежала вниз по лестнице и направила палочку на ворота. Створки распахнулись, она понеслась дальше. Где-то что-то грузное упало; девушка замерла, потом побежала на звук. На том месте сидел Драко, вытянув ноги. Цепь раскачивалась как неприкаянная; Драко потирал ушибленный бок. Заслышав шаги, он в страхе обернулся, но увидел Гермиону и опешил: – Грейнджер?! Что ты здесь… Гермиона плюхнулась на колени рядом с ним и бросила: – Нет времени объяснять, ногу показывай. Я взяла бадьян. Драко помедлил, Гермиона схватила его за ногу и придвинула к себе, при этом чуть не упав, задрала штанину и понемногу начала лить на содранную кожу. Драко зашипел и поморщился. Гермиона вскинула голову: – Очень щиплет? – Ну, есть немного, – признался Драко. В полутьме его скулы еще больше выступали, а глаза лихорадочно блестели, как от горячки. Гермиона наклонилась и начала дуть на рану. Слова застряли в горле слизеринца, он еле промолвил: – Какого лешего ты творишь? Гермиона подняла на него шоколадные глаза. Судя по растрепавшейся прическе, она бежала сюда очертя голову, но именно так, с этими кудряшками, она казалась ему самым милым созданием на этой земле. Гермиона выпрямилась и жестко ответила: – Это забота, Малфой, обыкновенная забота. Ты уже отвык от этого слова? Драко что-то пробормотал в ответ. Гермиона задернула штанину, резво вскочила и протянула ему руку: – Пора выбираться отсюда, пока Филч не пришел. Драко сжал ее маленькую теплую ладошку, и они побежали вон из подземелий. Слизеринец немного отставал. Надо было, несомненно, подумать о том, как незаметно вернуться в гостиную, что делать сейчас и так далее, но все мысли сосредоточились на своей «клешне», в которой ерзала рука девушки. Они бежали, и пальцы норовили выскользнуть из руки юноши; заслышав шум, пара резко останавливалась, и пальцы сразу же судорожно сжимали ладонь, даже царапая кожу аккуратными ноготками, как будто искали защиты. – Как ты освободился? – спросила однажды Гермиона. – Выждал минуту, потом покачался, подтянулся на ноге, в три погибели согнулся, ослабил узел. Он распустился, и я грохнулся, – объяснил Драко. – И давно ты так делаешь? – Начиная с начала года. – Почему Филч ничего тебе не говорит? – Не знаю. Гермиона резко остановилась и оттянула его назад за руку, Драко сделал какой-то финт телом, чтобы затормозить, и повернулся к ней. – Ну что? – раздраженно спросил он. – Как ты выходил из подземелий, если ворота заперты, а палочки у тебя нет? – подозрительно прищурилась она. – Ты врешь мне? – Нашел развлекаловку, конечно! У меня есть копия ключа, он спрятан. Я защитил его заклинаниями, чтобы этот полоумный не обнаружил. – Знаешь, – сказала Гермиона, – а тебе идет с растрепанными волосами, – и сразу же залилась краской. – Чего?! – поразился Драко. – Ничего, побежали за палочкой, говорю! – выкрутилась Гермиона и увлекла его за собой. Наконец парень и девушка добрались до кабинета Филча. Гермиона осталась снаружи на «шухере». Драко быстро отыскал палочку, уничтожил все следы своего пребывания, вышел из кабинета и закрыл дверь. – Все, пошли, – сказала Гермиона и уже хотела убежать, но Драко поймал ее за запястье и развернул к себе. – Ну что? – Просто хотел сказать тебе спасибо, – пожал плечами Драко. Гермиона закатила глаза: – Я все понимаю, но надо сматываться! – она дернулась, но слизеринец крепко держал ее. – Нет, серьезно! – Да-да, но надо уходить! – Да послушай меня! – Но он же сейчас придет, – захныкала Гермиона. – Он не придет, – уверенно заявил Драко. Откуда такая уверенность, он сам не знал, просто душой и сердцем чувствовал это. Он смотрел ей прямо в глаза и заговорил: – Правда, спасибо тебе большое! За меня еще никто так не вступался, не пытался спасти… Я впервые в жизни говорю это тебе, прими это, пожалуйста! Гермиона закивала головой. Драко смог разглядеть свое отражение в чистых карих глазах. Осмелев, он притянул ее к себе и неловко обнял. Прошла секунда молчания со стороны Гермионы, он уже тридцать раз пожалел обо всем, что он тут наговорил и натворил. Еще секунда, и он бы отстранился и ушел по-английски, но вдруг почувствовал, как руки девушки обвивают шею. Драко позволил себе крепче прижать Гермиону к груди. – Ну, ты чего, Малфой? – ласково спросила она, поглаживая его по плечам и лопаткам. – Все хорошо. Я понимаю тебя. Драко не ответил, только приподнял ее над землей – Гермиона едва дотягивалась носками пола – и зарылся носом в мягкие каштановые волосы. Гермиона склонила голову ему на плечо. Спустя минуту Драко, не отпуская ее, поставил Гермиону на землю и спросил: – Вы совсем поругались с Маклаггеном? Она помолчала и добавила, сама не зная зачем: – И расстались. – Даже так? – Увы. Оказывается, он давно… М-м-м… пускай, общался с Дафной. Не знаю, насколько далеко у них все зашло, да и знать не хочу, – вздохнула она. – Раз такой расклад, то пусть будет с ней, если со мной ему так плохо. – Она отвела глаза. Через минуту она вдруг спросила: – Почему ты ее бросил? – Я не хочу об этом говорить, – отрезал Драко. Получилось очень даже жестко, потому что оба в тот же миг стали чувствовать себя не в своей тарелке и отступили друг от друга. – Пойдем отсюда, – предложил Драко. Гермиона молча кивнула. Они простились у Большого зала и разбрелись по разные стороны. Слишком много событий произошло за один вечер. То она плакала, то бежала, то обнималась, то расставалась, а теперь точеные скулы и белые волосы решительно не хотели уходить из головы. Совершенно измотанная, она поднялась к себе в комнату, отделавшись от беспокойной Джинни фразой: «Голова что-то заболела». Но на этом приключения не закончились: к двери, ведущей в комнату ее уже бывшего парня, была прижата Дафна. О том, кто ее прижал, можно уже не говорить. Они совершенно не заметили появления гриффиндорки, так как были слишком заняты друг другом. Гермиона остановилась, поглядела на них и тихой поступью вошла в свою комнату. Постояв секунд пять, она удалилась в ванную. На ужине она не появилась.

* * *

Глухой, темной ночью Драко проснулся. И чего проснулся, поругал он себя. Завтра вставать ни свет ни заря. Еще и с друзьями мириться. Такими темпами они скоро кинут его. Он усмехнулся. Ироничная ситуация, особенно иронична тем, что безвыходна. Он поднялся и пошел в ванную. Темнота была тотальная. Боковым зрением он заметил черную фигуру, сидящую на стуле. Его прошибло холодным потом, сердце в панике начало колотиться о ребра, оно, как и его обладатель, хотели одного: сбежать, бежать так быстро, чтобы только пятки мелькали. Драко залетел в ванную, захлопнул дверь, заперся, заметил на раковине палочку и судорожно схватил ее. Так было надежнее. Он поблагодарил свою память, которая забыла забрать палочку из ванной в спальню перед сном. Драко поднял глаза на зеркало. Была бы его воля, он оказался бы сейчас в зазеркалье. Там его бы никто не нашел, никакие чудища из больных фантазий. В отражении он заметил черные пальцы, которые пролезли под дверью. Он резко обернулся, стон вырвался из его груди, он собрался с силами и обрушил мощный залп на ладонь существа. Пальцы мгновенно исчезли, за дверью раздался шепот. Поначалу Драко не понимал, но потом слова врезались в его сознание: «Что, почему ты борешься? Это жизнь, она проста, но смысл затейлив… Но не тебе его познать, смирись…» – Вон отсюда, тварь, – вслух сказал Драко, вложив в слова как можно больше уверенности. По крайней мере, насколько это позволял дрожащий голос. Шепот вдруг прекратился. Все снова затихло. Но тишина, сам смысл ее поменялся. Это была тяжелая, вакуумная тишина. Никогда еще Драко не чувствовал себя так опустошенно. Он погасил свет в ванной, осторожно отпер дверь и отошел. Мысленно сосчитав до трех, он резко распахнул дверь, в два шага пересек комнату, кинулся на кровать и накрылся одеялом по голову. Шарканье раздалось совсем рядом. Напрягая каждый уголок памяти, Драко откинул одеяло, направил палочку на фигуру и прошептал: – Экспекто Патронум. Высвободившаяся фигурка животного прыгнула на врага и погнала прочь из комнаты. Захрипев, чудище заскользило к стене и прошло сквозь нее наружу. Белый хорек, сделав круг по комнате, приземлился рядом с хозяином и мягко подошел ближе. Драко протянул руку к головке Патронуса и постарался погладить; животное сразу поддалось. Руку обдало волнами тепла. – Не отходи от меня, – попросил Драко. Хорек кивнул и свернулся клубочком на животе хозяина. Через пару часов разгорелась заря. Драко мирно посапывал, не просыпаясь.