Марионетки иллюзиониста

В помещении уже вовсю пахло смесью терпкого запаха антидота и свежести зелья. Джинни встряхивала пробирку с новым ингредиентом и выливала в котелок, Пэнси медленно помешивала варево. Блейз, прислонившись к стене, сидел на полу, наблюдал за склоненными друг к другу головами девушек и изредка посматривал на колдующего Кингсли. Скарлетт на стуле недовольно ерзала, пытаясь освободить руки и ноги, ее рот и глаза были завязаны, она мычала. Джинни направилась к ней. Из-за перегородки вышла Парвати и грохнулась на стул. – Как он? – спросил Блейз. – Впал в забытье. На его долю много выпало, пусть отдохнет, – вздохнула она, откидывая волосы назад. – Жить будет, если, конечно, не произойдет рецидива. Еще одного такого приключения он уже не переживет. – Пэнс? – позвал Блейз. Голова девушки лежала на столе. Блейз поднялся и потряс жену за плечи: – Эй, Пэнси! Хватит сидеть, иди, поспи, я послежу за зельем. – М? М-м-м, не-ет, все нормально, – сонно протянула она. – Нет, не нормально. Ты не спала больше трех дней. – Десять часов настаивается зелье. Как только, запомни, как только повалит пар, сразу зови Кингсли, пусть сделает заклинания, как в книге написано, понял? – Да-да, – подтвердил он, поднимая ее на руки и неся к диванчику. – Сразу, Блейз, сразу! – Я понял, спи, – он поцеловал ее в шею. – Люблю тебя, – пробурчала она и заснула. Блейз вернулся на пол. Через какое-то время вернулась Джинни и села рядом с ним. Парвати косо посмотрела на них, потом хлопнула руками по коленям и ушла к Тео. – Как так получилось, что вы поженились? – вдруг тихо спросила Джинни. – Мне всегда было очень интересно узнать. – Ну, вообще, как-то она пошутила, что было бы прикольно пожениться, и если мы погибнем на войне, – так же тихо начал он, – то мы погибнем, как муж и жена. Типа ощутить весь колорит статусов и чувств. Мы, конечно, посмеялись, а потом я загорелся этой идеей. Воображал, как я сделаю ей предложение, как она будет в шоке, какая у нас будет жизнь и всякое такое. О смерти, о вдовстве в худшем случае я как-то не думал. Я, наконец, решился и купил ей кольцо. Моя мать узнала об этом и не поддержала – она на дух не переносила Пэнси. Ее заверения, что ничего хорошего не получится, заставили меня надолго отложить тот момент, когда я встану на колено перед Пэнси, из-за раздумий, но потом стало как-то плевать, что моя мать там подумает, она всегда недооценивала мой выбор. – А сама-то? Я слышала, что она любовников меняет, как перчатки. – О да. У меня было шесть отчимов, все они умирали вскорости после свадьбы. Она не любила ни одного из них, я знаю, хотя она убеждала меня в обратном каждый раз, когда принимала предложение. Я даже не знаю, любила ли она отца. – Он тоже мертв? – Да. – Мне очень жаль… – Да ладно, я его совсем не помню. Зато я прекрасно помню выражение лица Пэнс, когда она увидела кольцо, – он неожиданно рассмеялся, Джинни невольно улыбнулась. – Ее, наверное, так никто никогда не удивлял. Она даже ослабевшим голосом сказала: «Я же пошутила…», а я потом такой: «А я нет», ну, и потом все по классике. Потом летом я на ночь снял номер в отеле, ночью выбрался из дома, Пэнси меня уже ждала. Она была в белом платье по колени – такое, летнее, на бретельках – черные босоножки, потому что других она не нашла, и белая заколка в волосах. Они тогда еще длинные были, она после войны их отстригла, и челку заодно, сказала, что так ей комфортнее, красавица моя… – задумчиво произнес он. – Мы расписались, провели ночь вместе, потом разошлись. Ни ее родители, ни моя мать ничего не узнали. Я сказал матери, что я так и не сделал предложение, и вообще финита ля комедия, и она больше не приставала ко мне. Вот так вот. – Нда, романтично, нечего сказать, – протянула Джинни. – Пэнси хорошая, но только с теми, кого любит. Она за своих родных перегрызет глотки каждому, кто посмеет посягнуть на их жизнь, поэтому она так рьяно кинулась спасать Малфоя. Я и он – единственные родные люди, которые у нее остались. – Похоже, мы с Парвати в этот список не входим. – Ну, скажешь тоже. Еще немного вот так же поработайте вместе, и нормально будет. Вот скажи, она же не раздражалась, когда вы с ней зелье готовили? – Ну, нет. – Ну вот. Прогресс. Иначе вы бы уже давно переругались. – Скажи, – уже совсем тихо сказала Джинни, потому что на эту половину лаборатории зашел Кингсли за ингредиентами, – раз она такая прекрасная, и ты ее так любишь, зачем мы целовались? – Ты любишь Поттера? – Что за вопросы?! – Ты можешь объяснить, почему ты позволила мне поцеловать тебя? Джинни сделала оценивающее лицо и произнесла: – Справедливо. – Вот и я тоже не могу, – вздохнул Блейз. – Может, мать была права, мы слишком поспешили… Она говорила мне, что я еще не нагулялся, и что настоящей любви не бывает, и что рано или поздно кто-то из нас да изменит, но… Я не знаю, – он закрыл ладонями лицо. – Когда я делал предложение, я был уверен, что Пэнси – моя единственная любовь и что до измены я не опущусь, а теперь я ни в чем не уверен. – Ты не опустишься, – уверенно сказала она, – ты хороший человек, я это точно знаю. Тебе плохо из-за того, что мы просто поцеловались, ты отзываешься о ней с теплом, ты заботишься о ней… У тебя есть внутри стержень, как мне мама говорила, если сломается он, то ты потеряешь не только Пэнси, ты потеряешь себя. А этого любое здоровое сознание старается избежать. – А тебе, что, не плохо? – Мне тоже, – призналась она. Они посмотрели на выглядывающую из-за перегородки спину Парвати, там тоже шел неспешный разговор. Зайдя за перегородку некоторое время назад, Парвати сразу увидела, как Тео пытается сесть, и кинулась к нему: – Нет-нет, а ну лег обратно! – Зачем вы взяли меня с собой? – тихо спросил он. – Я бесполезен, за мной нужен уход! – А ты хотел остаться у Макгонагалл и там подавиться пеной? – едко поинтересовалась она. – Думаешь, профессор бы быстро сообразила, что делать? Пока она бы бегала за мадам Помфри, ты бы уже двадцать раз отошел на тот свет! Или ты хотел остаться истекать кровью в холодном и грязном коридоре? Чтобы меня потом совесть замучила, и ты приходил ко мне во сне? Нет уж, уволь! – Ладно-ладно, зачем столько агрессии… – пробубнил он, отворачивая голову. Парвати охладила пыл, наклонила голову в сторону и, усмехнувшись, сказала: – Ну правда, Нотт, что бы мы делали без твоих тупых шуточек? Тео повернулся к ней, улыбаясь, и сказал: – Зови меня просто Тео. Разрешаю, так уж и быть. – Как ты себя чувствуешь? – Сказать тебе честно или слукавить? – Честно. – Тогда отвратительно. – Потерпи, ты восстановишься, – пообещала Парвати, – только клянись мне, что больше не будешь прыгать на нож, хорошо? У меня столько стресса было! – Я подумаю, – прищурился он и через мгновение спросил: – У вас в семье династия врачей? – Да, но… Я не хочу этого, – призналась она. – Это все, конечно, прекрасно, но душа у меня не к этому лежит. Мне достаточно было насмотреться на то, как ты страдаешь, а мне придется видеть это каждый день! – У тебя, кстати, получается. А чем ты хотела бы заниматься? – Я хотела бы быть модельером. Шить платья и всякое такое. Вот это мне нравится. Моя сестра пусть будет врачом, пусть делает, что хочет, но не я. – М, ты можешь сбежать из дома, я могу дать тебе стартовый капитал, откроешь первую студию у меня в доме, у меня дом огромный, – предложил он. – Ну нет, – улыбнулась она. – А что нет? Я буду первым твоим инвестором, потом ты организуешь собственную кампанию, я буду продвигать тебя, рекламировать и скупать акции. Потом будет знаменитый модельер Парвати Патил, создатель движения «Прекратите мучить Тео: нет насилию» и обладатель огроменной кампании! Лучше уж сбежать из дома, чем всю жизнь корячиться на нелюбимой работе! Я же прав, и ты это знаешь, – он несильно ткнул пальцем ей в руку. Она провела рукой по его вьющимся каштановым волосам, он блаженно улыбнулся и заметил: – Я с этими бесенятами давно сражаюсь, а они все вьются и вьются, надоели. – А еще у тебя веснушки. – О нет, ты их заметила. Они меня тоже раздражают. – Почему? Такие милые веснушки! – Ну какие веснушки, Патил? Я – серьезный человек, аристократ, слизеринец, Теодор на хрен Нотт, а тут веснушки! – Зови меня просто Парвати. Разрешаю, так уж и быть, – хмыкнула она. Он улыбнулся. – Разговорились, смотри, – с усмешкой заметила Джинни, прислушиваясь к разговору. – Он ей нравится, хотя она сама этого не понимает. – Он разобьет ей сердце, – покачав головой, отозвался Блейз. – Почему? – Он влюблен в другую. Его любовь безответна, он долго мучился, и он ищет кого-то, в кого влюбится сильнее. За каждый шанс цепляется. Антидоту нужно настаиваться шесть часов. За разговорами время быстро не убьешь, они вскоре это поняли. Через два часа Блейз нарисовал игральные карты, и они увлеклись игрой, пригласив Кингсли, пододвинув стулья и стол к операционному столу с Тео – он тоже изволил желание сыграть – и стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Пэнси. Парвати не играла, поэтому Тео просил ее класть карты, куда он укажет, потому что руки не дотягивались. Иногда она бросала на него нежные взгляды, на что Блейз и Джинни горько вздыхали и переглядывались. Они рассказывали друг другу разные истории из жизни, тихо смеялись, потом, проголодавшись, уничтожили половину запасов Скарлетт из холодильника, не забыв предложить ей – она метнула в их сторону ненавистный взгляд и отвернулась. Несколько раз за дверью кто-то ходил и говорил, и они напряженно замирали. Пэнси проснулась за час до полного приготовления зелья и долго сидела на диване взлохмаченная, как неясыть, не понимая, что происходит, потом пришла в себя и немного поела. – Народ, давайте разберемся с копиями, – предложила она. Они уселись за разбором документов. – Колин МакКрайн – изгнанный предатель, потом объявляется Многоликий, – задумчиво произнес Блейз. – Значит ли это, что Колин – это Многоликий? – Ребят, посмотрите, тут про меч, – сказала Парвати. – «Свойства: Выкованный из света и тьмы, клинок представляет собой замену разрушительной и воскрешающей светлой магии в том случае, если ее носители оба погибли», – начала читать Джинни. – «Обладает своим разумом, при опасности захвата темными силами склонен разделяться на минимум три части, что распределяются в пределах Империи и выстраивают вокруг себя свою собственную защиту». – Похоже, что Многоликий отправил наших на поиски этого меча, – заметил Тео. – «Клинок неуловим, является только после нахождения остальных частей меча и только Наследникам с самую нужную минуту. При слиянии с другими отделенными частями, однако, теряет активность и не может бороть тьму, его нужно активировать». – А вот с этого места подробнее, – напряглась Пэнси. – Там написано, как? – Да, – Джинни перевернула страничку, – «Снова активен только после омовения в водах подземной реки, что несет свои воды под Империей и создана благодаря Ее Величеству Элеоноре». На полях рядом было написано рукой другого человека: «Этот момент улучшить. Грлд5» – Это что же получается, даже если наши уже нашли меч, они не знают, что он бесполезен? – сказал Блейз, проводя рукой по волосам. – А этот черт все знает и недоговаривает?! – Тут есть строчки еще хуже, – мрачно заявила Джинни. – «В неактивном состоянии может менять верность, если Наследники умрут одновременно». – Пэнси, сколько еще будет готовиться зелье? – спросил Блейз. – Еще полчаса. Потом после заклинаний ждем еще час до момента, когда можно будет кинуть в зелье вещь, принадлежащую человеку, и после – еще два часа до полного приготовления. – Еще столько времени?! – вскричал Блейз. – Да он уже пятнадцать раз успеет убить наших! Неужели нельзя быстрее? – А ты прямо-таки хочешь отравиться, да? – взорвалась Пэнси. – Я делаю все возможное, чтобы их найти! Мне тоже не нравится, сколько времени мы бездействуем, мне тоже не нравится, что чего-то не было для зелья! Но не я виновата, что это зелье готовится так, не я придумывала рецепт! Скажи спасибо, что оно не месяц варится, а всего лишь меньше дня, неблагодарный! Она отвернулась, и повисла напряженная тишина. – Тут еще приписка, – заметил Кингсли. – «Постскриптум: описана первая версия меча, подлежащая усовершенствованию. Ваше Величество, укажите, где исправить. Томас Марлоу». – Посмотрите на даты, – вытянув руку, ткнул пальцем в конец документа Тео. Докладная записка и правда была создана за месяц до начала последней войны. – Они буквально не успели сделать более совершенный меч, – заключил он. – Меня как-то больше волнует осведомленность наших, – едко заметил Блейз. – Так, давайте решим, кто будет пить и к кому в голову залезет, – закончила перепалку Джинни. – Я боюсь, Малфой в пролете, потому что часы я сломала. – Я буду пить, – решил Блейз. – Почему ты? – Потому что. – Блейз, – проникновенно начала Пэнси, – ты прекрасно знаешь, что в моменты, когда ты готов пожертвовать собой ради других или делаешь что-то хорошее, я готова сорвать с тебя одежду и заняться этим прямо тут на глазах у всех, но твоя жертвенность сейчас лишняя. Я не собираюсь скармливать тебе зелье, которое изначально готовилось черти как. – А кто тогда, Пэнс? – вскинулся он. – Тео это доконает, Парвати – доктор, мистер Кингсли делает защиту, ты – моя жена, поэтому даже не думай, а Джинни не должна умереть, потому что потом на меня накинется Поттер, все семейство Уизли и Грейнджер! И вообще, у нее тут связи, и она – девушка! – Я вообще-то готова пожертвовать собой, – возразила Джинни. – А я не готов бегать от огромной толпы, желающей мне смерти, – оборвал он. – Ну, смотри у меня, – грозно погрозила пальцем Пэнси, – умрешь – я не при делах. – Ты, правда, одобряешь? – поинтересовалась Парвати. – Нет! – раздраженно сказала Пэнси, как будто этот вопрос ну совсем не требовал ответа, – но раз он такой упертый, то пожалуйста! Переубеждать его я никогда не умела. Оставшееся время прошло даже быстро. Блейз сидел рядом с насупившейся Пэнси, стараясь обнять ее за плечи, но она все время скидывала его руку, нарочито внимательно глядя в научную книгу, а он, тихонько улыбаясь, не прекращал попыток. – Ты же не любишь науку, – сказал он. – Откуда ты знаешь? Может, я передумала, – закатывала глаза она. – Вот так ты желаешь мне удачи? – Еще не поздно отказаться. – Я уже решил, и мое решение бесповоротно. – Слизеринцы никогда не жертвуют собой ради других, – сузив глаза, сказала она. – Эти гриффиндорцы на тебя плохо влияют. Но раз твое решение окончательно, то да, делай что хочешь. – Ты же пожалеешь об этом, я знаю, – возразил он. – Не пожалею, – отрезала она. Блейз больше не трогал ее. Наконец повалил какой-то дым цвета сапфира, а должен был быть бирюзовый, на что Пэнси сказала, уступая место у котелка Кингсли: – Ну, хоть не красный. Прошло еще долгих три часа, и она вместе с Джинни уже разливала зелье по колбам, запечатывала их и прятала в найденную тканевую сумку на случай, если придется бежать от опасности. Половина зелья осталась в котле – это на Блейза. Кингсли набирал антидот в шприц и подавал Парвати, ибо по рецепту оказалось, что его вводят только так. Пэнси с сосредоточенным видом наливала дозу для Блейза, повернувшись к нему спиной. К ней подошла Джинни и произнесла: – Не волнуйся, с ним все будет хорошо. Пэнси приблизила руки к ее лицу и сказала: – Эти руки трясутся? – Нет. – Я не волнуюсь, понятно? – она повернулась обратно к зелью и со злостью сунула стакан Блейзу. Тео приподнялся на столе и предложил: – Народ, завяжите ему глаза, руки и ноги. Если в него вселится Многоликий, то у нас будет пару минут, чтобы сбежать. – В него не вселится Многоликий, – прошипела Пэнси. – Хорошая идея, – согласился Кингсли. Блейз позволил ему привязать себя, а потом выпил зелье с его рук. – Ну и гадость, – поморщился он. Все сели вокруг, Скарлетт в углу заерзала, на нее внимания никто не обратил, и стали пытливо смотреть на Блейза. Сначала он сидел спокойно, но вскоре он задергался, выпрямился, как будто окоченевший, застыл, а потом мускулы понемногу стали расслабляться, и он затих. – Господь Всемогущий, забери меня к себе, – прошептала Пэнси, поднимая глаза наверх. Блейз открыл глаза. Он находился в кромешной тьме, только потом, привыкнув и поморгав, заметил тонкую полоску света, идущую снизу. Он попытался встать, но сразу же ударился головой обо что-то и сел обратно, чертыхаясь. Блейз в лаборатории начал тихо ругаться. Парвати переглянулась с Пэнси. Стараясь больше не шуметь, он руками ощупал пространство и осторожно на четвереньках пополз вперед, к свету. Свет шел снизу, Блейз нащупал ручку и приподнял крышку, как оказалось. Так он понял, что сидит на чердаке, сплошь пропахшем краской, деревом и пылью. Снизу кто-то стонал. Он откинул крышку люка и спрыгнул вниз, недолго думая. Свалившись на пол небольшой кухоньки, он обернулся на звук и чуть не уронил челюсть: на кухонном столе абсолютно голый Малфой навис над такой же абсолютно голой Грейнджер. Вся одежда было покидана на пол, рубашка Малфоя валялась на кровати, окруженная пульсирующим светом, Гермиона блаженно улыбалась, постанывая, и выгибалась под парнем. – Господи Боже, почему именно я?! – воскликнул Блейз, чувствуя, как шок сменяется гневом. В лаборатории Тео сказал: – Да что там у них происходит? Пересиливая себя, Блейз прошел на кухню и приблизился к рубашке. Присев на корточки, он поднял рубашку, она оказалась тяжелой. Он обнаружил внутренний карман и в нем заметил черную рукоять. Он глянулся на пару – они ничего не заметили, ибо были слишком заняты друг другом. – Они нашли рукоятку! – тихо вскрикнул он. В лаборатории немного перевели дух. Гермиона сильнее застонала и полушепотом потребовала: – Сильнее, Драко, сильнее!.. – Да чтоб тебя, извращуга! – выругался Блейз, нечаянно обернувшись. Он уже не отвернулся, разглядывая лица пары и стараясь не замечать самого процесса. Их лица были окровавлены, кое-где была содрана кожа, по всему телу раскидались ссадины, на правой ноге Драко красовался сильный ожог. Поперек груди Гермионы распластался шрам. Девушка касалась пальцами ран на теле парня, но он даже не морщился. Он вообще не чувствовал боли. Как будто не видел, что ранен. Блейз сел на пол у двери и начал старательно разглядывать ногти, выжидая, когда Драко и Гермиона вдоволь насладятся друг другом. Они, правда, скоро закончили. Договорились заранее, наверное. Они немного полежали в тишине, потом заговорили друг с другом. В разговоре проскочило имя «Колин». «Значит, это все-таки Колин. Вот же черт!» – подумал Блейз. Они наконец оделись, Гермиона осталась на кухне, Драко где-то нашел лестницу и полез на чердак. Блейз внимательно посмотрел на Гермиону – она села на стул и закрыла ладонями лицо, как только Малфой скрылся наверху. Вся ее поза излучала безнадежность и усталость. Она задумчиво посмотрела наверх, где, по ее мнению, находился Малфой, и тут вскочила, опрокинув стул на пол и кидаясь к окну, Блейз от неожиданности вздрогнул. Сверху раздался голос Драко, потом он собственной персоной появился на кухне, в руках держа увесистую железку, с таким лицом, как будто был готов зубами вцепиться во врага. Блейз и Гермиона ошарашено посмотрели на него, а девушка спросила: – Ты чего? – А ты чего? Я подумал, тебя крадут. Ты зачем стульями кидаешься? – перевел стрелки он. – Я нашла звезду, – ответила Гермиона. Драко подошел к ней ближе, разглядывая находку. Гермиона фыркнула: – Защитник. Блейз отвлекся от их разговора и посмотрел на стены – они медленно начали затягиваться какими-то черными нитями, которые стекали на пол и формировали зловещее облако. Не помня себя от накатившей паники, Блейз опрометью кинулся к лесенке на чердак и по пути бедром наткнулся на угол стола, тот подвинулся, а Малфой и Грейнджер сразу обернулись на шум. Облако медленно двинулось за скрывшимся на чердаке Блейзом. Драко внизу сказал: – Что-то поменялось не в нашу пользу. Быстрее! Блейз наверху спрятался между коробками и зашептал: – Скорее вытащите меня отсюда! В лаборатории Пэнси подскочила на месте и заголосила: – Парвати, быстрее вытащи его! Парвати смочила бадьяном ватку, натерла предплечье и ввела иглу. Рука Блейза дрогнула. На чердаке Блейз буквально вжался в пол и не смел дышать. Мрак отлично укрывал его своей завесой от облака. Последнее замерло, потом медленно поплыло к тому месту, где прятался Блейз. Он задержал дыхание. В темноте зажглись белые глаза без зрачков и пошарили по пространству над парнем. Глаза остановились где-то ниже его лица, но в это время его руки начали бледнеть. Он громко вдохнул и затряс головой. С его лица сняли повязку, и он первым же делом увидел взволнованное лицо Пэнси. – Блейз? – неуверенно произнесла она. – Там такое происходит, ужас, – заговорил он. Он снова был в лаборатории и снова видел лица друзей. – Гермиона там? – сразу же спросила Джинни. – Да, все они там, – и он начал рассказ. Конечно же, опустив то, что он не должен был видеть и что должно было остаться только между Драко и Гермионой. Но он точно спросит об этом Малфоя, и посмотрим, как он выкрутится. Все напряженно слушали его, не перебивая. – Самое главное – они не чувствуют боли. Они все изранены, но… – он запнулся и продолжил: – Они называют его Колином, и этот Колин скорее всего просто заставляет их видеть, что все в порядке. – Ты видел все глазами Гермионы? – спросил Тео. «Как же хорошо, что нет», – подумал Блейз и покачал головой: – Нет. Зелье как-то не так сработало. Я как будто попал в третье пространство, в котором находится сам Колин, но я был не в его голове, а рядом. Ни Драко, ни Гермиона меня не видели, но если бы туда пришли вы, то вы бы не увидели никого из нас четверых. – Это, наверное, из-за того, что на начальном этапе мы использовали его яд, – догадалась Парвати, – и яд, получается, перекрыл подвеску Гермионы. Или они наслоились друг на друга. – Знаете, что еще я заметил? – начал Блейз. Все замолкли. – Колин не сразу там появился. Какое-то время мы находились там втроем, и только когда наши нашли какую-то звезду, он вдруг возник. У него как будто были другие дела. Мне кажется, он искал нас, и этим мы выиграли для наших много времени, а им оно… – он запнулся, – пригодилось. – Ты видел Колина? – Я видел его в форме облака с глазами. Наверное, я не могу видеть настоящего его. – Он заметил тебя? – Боюсь, что да. Он смотрел куда-то ниже моего лица, но виду не подал. Но он знает, что мы ищем их всех. – Надо сделать паузу, – твердо сказала Пэнси. – Он будет ждать тебя, но что он с тобой сделает, мы не знаем. Тебе надо отдохнуть. Надо хотя бы немного переждать. – Я согласен, – кивнул Кингсли. – Пусть пройдет хотя бы час. Я сделаю больше заклинаний, – он поднялся и направился к двери. – Блейз, подойди сюда, – позвал Тео. Блейз подождал, пока его развяжут, и подошел к столу. Тео, покряхтывая, сел и тихо спросил: – Почему ты называл кого-то извращугой? – Вы, что, все слышали? – поинтересовался он после короткого молчания. – Ну, да. Что они там творят? – Не важно. – Да ладно, – усмехнулся Тео. – Наш мальчик вырос, что ли? – Слушай, заткнись и страдай дальше, – вспыхнул мулат и отошел. Прошло около получаса, и Блейза уже привязывали обратно. Он закрыл глаза и снова погрузился во тьму. По глазам ударил теплый свет, и он прикрыл глаза руками и огляделся. Он находился в прихожей перед входом в отсек с лабораториями. Прямо перед ним на полу сидели Драко и Гермиона в его объятиях. Она горько плакала и причитала: – Прости меня, я не смогла, из-за меня ты потерял их… Блейз чувствовал глубокую тоску, как будто счастья никогда не существовало на этой планете. Он проследил за опустевшим взглядом Драко и отшатнулся в сторону: то тут, то там на полу чернели плотные облака, по происхождению напоминающие самого Колина. «Это его «руки», точно!» – Он знает что-то, чего не знаем мы, – сквозь свои мысли расслышал Блейз. Драко продолжил: – Он с самого начала знал это, и сейчас он умело воспользуется этим. Мы в ловушке. Мы даже безоружны. – С чего ты взял, что мы в ловушке? – А зачем тогда сажать нас в комнату без дверей с мертвыми людьми? Это еще хуже, чем клетка или палата в дурке. – Так, народ, они здесь, в прихожей, они думают, что мы все мертвы, – тихо сказал Блейз, точно зная, что в лаборатории его слышат. Вдруг посреди комнаты появился Колин и схватил Гермиону. Драко выхватил рукоять, и из нее вырос клинок, для Блейза он ярко сиял. Блейз сразу ощутил волну страха и понял – он чувствует эмоции Колина. – Они собрали меч! – воскликнул он. После небольшой схватки Драко спрятал Гермиону за собой, Блейз, недолго думая, тоже встал за ним, и в его голове разразилось: «Я так и знал, что ты вернешься», – Колин неотрывно смотрел на него, – «с сознанием надо быть осторожным, оно может поглотить тебя» Между ним и парой завязалась новая битва, Блейз все время следовал за мечом – он знал, так он в защите, – и заговорил: – Пэнси, дай остатки яда, срочно! В лаборатории Пэнси всполошилась, отыскала пробирку – яда осталось немного – и сунула в руку Блейза. В прихожей в ладони Блейза появилась пробирка с черным ядом. Он выдохнул, проскочил за спиной Колина и, подлетев к двери, плеснул содержимое в середину темной толстой нити, опутывающей дверь. Нить быстро сжигалась, и дверь стала свободной. Блейз обернулся – Гермиона заметила плоды его стараний. – Пэнси, дай палочку! – взмолился он. Сразу же в руке появилась палочка, и он начал быстро водить ею по поверхности, выписывая слова «Не вижу резона». Это была его фразочка, и Драко просто обожал ее и быстро перенял. Правда, в последнее время он перестал ее использовать. Как и надеялся Блейз, Драко заорал: – Грейнджер, к двери! Блейз быстро открыл дверь, и Гермиона юркнула внутрь, громко зовя Драко. Тот потерялся в пространстве, отмахиваясь от окружившего его уже серого облака. Блейз прыгнул к нему, схватил за шиворот, выпихнул к Гермионе и плотно закрыл за ними дверь. Он обернулся – облако летело прямо на него. Он отскочил в сторону, кубарем покатившись на пол, и крикнул: – Пэнси, вытаскивай! Пэнси!.. – Наивный, я же предупреждал, это плохо кончится для тебя! – загремел голос Колина. Над Блейзом появился дымчатый отросток облака в форме руки, но Блейз исчез. Он распахнул глаза в лаборатории и задергался: – Выпустите меня, быстро! – пока его отвязывали, он пересказывал взволнованным друзьям все, что видел, и потом вскочил: – Я все понял! Колин старается сделать все, чтобы ослабить их! Он изувечивает их, показывает наши мертвые тела, он хочет обессилить их, только чтобы их смерть стала результатом их добровольного выбора! Все молча наблюдали за ним, а он носился по комнате и говорил: – Он залез в мою голову на секунду, чтобы сказать кое-что мне, но этого хватило, чтобы мне открылись его мысли! Он знает, что если своими руками убьет Гермиону и Драко, ни он, ни они уже никогда не доберутся до реки Элеоноры, потому что она сама так ее заколдовала! Да ему и не нужно, чтобы меч был активирован, потому что иначе даже для него самого сила меча окажется неуправляема и губительна! Даже деактивированный меч может рубить его, я сам видел, но отличие в том, что после этого Колин мог восстанавливаться, а в противном случае меч убьет его! Он знает, что меч несовершенен, он хочет приспособить его под себя и только потом руками, которые не будут в крови Наследников, потому что они сами захотят смерти и убьют себя, активирует меч в реке, которая откроется ему! А самое классное, что Драко и Гермиона сейчас буквально за дверью! Джинни встрепенулась, подлетела к двери и осторожно, максимум на сантиметр, приоткрыла дверь. Снаружи лились родные голоса. Джинни захлопнула дверь и отошла: – Они там. – Давайте впустим их сюда! Они там, и мы можем их спасти! – заговорил Блейз. – Блейз, нет, – тихо сказала Пэнси. – Что нет?! Они там! Пэнси поднялась и загородила собой выход. – Что ты творишь?! – закричал Блейз. – Колин следит за ними, и скоро он будет здесь. Если мы пустим их, мы впустим его сюда. Он проломит нашу защиту, потому что он не его «руки», убьет нас, а их заберет и выполнит свой план без препятствия! – она скрестила руки на груди, храбро глядя в глаза Блейза, который на две головы был выше ее. – Пэнси, нет, – он замотал головой. – Мы сейчас спасем их, и все закончится! Только пусти меня! – Не пущу, – упрямо заявила она. – Она права, Блейз, – сказал Тео. – Ты же не хочешь запороть все? – Да чтоб вас всех, – разъяренно выплюнул Блейз и плюхнулся на пол рядом со Скарлетт, которая страшными глазами бегала с его лица на лицо Пэнси. – Прости меня, но так будет лучше, – подошла к нему Пэнси. Он отвернулся. Она вздохнула и ушла к Парвати. Никто не смел нарушать повисшую тишину, напряженную, буквально электрическую. За дверью завыли пожарные сирены. – Вот черт… – протянул Тео и вдруг вскрикнул: – Народ, вода! Она просачивалась сквозь малейшие промежутки между дверью и порогом. Кингсли подлетел к ней, начал быстро тыкать палочкой, создавая дополнительную защиту и пояснил: – Лаборатория разгерметизировалась. – Он утопил их, – едко бросил Блейз. Он вскочил, направился к столику и схватил пробирку с зельем. – Блейз, стой! – рванулась к нему Парвати, но было уже поздно – он залпом выпил содержимое. – Я найду их, – успел сказать он и привалился к стене, закрывая глаза. Он оказался во тьме. Где бы он ни был, но пол, стены, потолок – все было черное, как будто бесконечное. Как будто он попал в космос, но без планет, астероидов, звезд и всего прочего. Просто бесконечность и пустота. Он пошел вперед. Он долго так ходил, как вдруг в отдалении заметил что-то. Он побежал туда и наконец увидел Гермиону. Она была насквозь мокрая, лежала на животе, прижимая к груди злосчастный меч. Он плюхнулся на колени рядом с ней и потряс за плечи: – Эй, Грейнджер! Очнись! Она замычала и слабо пошевелилась, потом открыла глаза. Ее тело сотрясли спазмы, она закашлялась, из ее рта полилась вода. Придя в себя, она увидела Блейза и вскрикнула: – Блейз! Это правда ты? – Да, я! – улыбнулся он. – Где Драко? Где мы? – Я ничего не знаю, – покачала головой она. В ее глазах как будто что-то оборвалось. – Неужели ты его не нашел? Неужели Колин забрал его? – Почему он не тронул тебя? – Не знаю, может, из-за меча? – она распахнула глаза и быстро заговорила: – Блейз, Монак мертв, на его месте – Колин! В Министерстве могут быть еще его двойники! – Монак – это Колин, – повторил он, кивая. – А Колин – это тот, кто стоит за твоей спиной, – раздался тихий голос сзади. Блейз обернулся. Перед ним стоял высокий худой человек в мантии болотного цвета с коротко отстриженными волосами и выпирающими скулами. Смотря на парня бесстрастными черными глазами, он проговорил, сцепляя руки замком у низа живота: – Я же сказал, что игра с сознанием может затянуть, или жизнь тебя ничему не учит? Зачем ты пришел? – Найти друзей, – поднялся Блейз и гордо выпятил грудь. – Да ну, – усмехнулся Колин. – Нашел? – Да!.. – Блейз обернулся, однако ни Гермионы, ни меча уже не было. Он в ужасе посмотрел на Колина и прошипел: – Куда ты ее дел? Как ты вообще тут оказался? Где мы? – Она на положенном ей месте, мы в ее сознании, если она исчезла, значит, она отключилась. Ты залез в мою голову, а я перенес нас обоих в ее голову. Не думай переиграть меня. – Ты, жалкий предатель! – кинул ему в лицо Блейз. – А, понятно. А тот, кого ты ищешь, не предатель? – его губы дрогнули. – Но скоро ты с ним встретишься. Вопрос только в том, как он встретит тебя. Голова Блейза начала болеть, боль усиливалась. Колин не сводил с него глаз. Блейз медленно оседал на пол и закричал. Когда боль достигла апогея, он перестал чувствовать пол под ногами и полетел вниз. В лаборатории Блейз исчез. Пэнси пронзительно закричала его имя.