Марионетки иллюзиониста

Гермиона вскочила на ноги и случайно выронила из рук меч, поэтому отшатнулась в сторону. Это было неосмотрительно, она кинулась на пол и прижала меч к себе, обеими руками хватаясь за рукоять с такой силой, что, ей казалось, если какой-нибудь атлет попробует выдернуть его, то ничего не получит, разве только удар с ноги. Только что она говорила с Блейзом, и она была уверена, что это сон. Сейчас она найдет Драко и все ему расскажет, а потом уже будет думать, что правда, а что ложь. Она крикнула: – Малфой, ты где? Ей ответило только эхо. Она пнула ногой пол и поняла, что она находится в том подземном коридоре, в котором была вначале их безумного приключения. – Малфой, хватит прикидываться, выходи! – еще громче крикнула она, чувствуя, как медленно закипает внутри. – Малфой! – ее крик уже перешел ту тонкую грань, отделяющую гнев от истерики. Она задыхалась и вертелась на месте волчком, но этот обидчивый нахал не отвечал, как будто его здесь и не было. Она точно знала, что он есть и просто хочет позлить ее, это в его стиле. – Зря кричишь, – раздался тихий голос за ее спиной. Она обернулась, перед ней стоял человек в рясе, сложивший руки на груди. – Где он, черт бы тебя побрал?! – подскочила к нему девушка, со всей силы тряхнув за плечи и сверкая глазами. Она была готова убить его прямо сейчас. – Он мертв. Гермиона подумала, что неразумно так близко держать меч от его рук, она отошла назад, пряча меч за спину. Но он, однако, даже не посмотрел на него. – Кто мертв? У меня много кто умер, – разозлилась она. – Малфой. – Он прикидывается, – уверенно заявила она. – Он лжет всем, ты не знал? – Я-то знаю, и ты знаешь, но в этот раз это правда. Он захлебнулся только потому, что отдал тебе меч. – Нет, – затрясла головой она. – Это не по-малфоевски, нет, он где-то здесь. Выходи, чертов ты засранец! – закричала она в темноту, где, по ее мнению, стоял довольный своей новой проделкой Малфой. Ее опять накрыло удушье. Она подошла к стене и ударила один раз кулаком, потом силы покинули ее, и она приложилась щекой к холодной поверхности, повернув голову к Колину. – Как ты мог? Ты же обещал, – глухо сказала она. – А на что ты надеялась, когда доверяла жизнь дьяволу? – отпарировал он. – Помнишь, ты как-то говорила, что он должен удалиться, как ненужная информация? – Я не говорила, – упрямо боднула головой стену она. – Я слышу каждую вашу мысль. И я исполнил твое желание. Ведь он неотступно будет следовать за тобой, вы связаны, не забыла? Ты думаешь, Кормак не заревнует опять, обнаружив, что Драко ошивается рядом с тобой? – Я не это имела в виду. – А как, по-твоему, удаляются из жизни других люди? Девушка сползла вниз по стенке и обняла меч, прижав рукоятку к щеке. Он касался ее, на ней должно было остаться его тепло. Но рукоять почему-то отдавала холодом и влагой. Даже кожа не помнила его прикосновений и стала просто оболочкой для пустоты. Гермиона опустела. – Покажи мне его, – внезапно услышала она свой голос. Колин щелкнул пальцами, и она оказалась в другой пещерке, подсвечивающейся огнем факела под потолком. У противоположной входу стене на земле стоял длинный плоский камень, на нем что-то лежало. – Иди, – бросил Колин. Гермиона непонимающе посмотрела на него, потом осторожно подошла к камню. Нет, это не мог быть Малфой. Кожа человека на камне отдавала синевой, а не благородной белизной, которую она некогда нежно целовала, он был весь мокрый, какой-то неопрятный, развалился тут в своей серой безрукавке, как тряпичная кукла, с закрытыми глазами, поникшими уголками губ и свесившейся рукой. Это не мог быть ее Драко, у которого оживленность можно было бы черпать лопатой, и она бы все не заканчивалась. Проблема только в том, что человек на камне был как две капли воды похож на ее знакомого Драко. Она вытянула вперед руку, стараясь коснуться щеки человека, но над ним висела невидимая преграда. – Я могу коснуться его? – спросила она. – Можешь, – кивнул он. Преграда исчезла, и Гермиона провела внешней стороной пальцев по неживой, как будто силиконовой коже. Потом она села на землю и повернула голову юноши на себя, запуская пальцы в его мокрые, слипшиеся, платиновые волосы. – Я больше никогда не буду упоминать Маклаггена при тебе, – тихо сказала она, – никогда, слышишь? Я знаю, что слышишь, ты не мог так просто умереть. Только вернись ко мне. Любым способом, я знаю, ты придумаешь что-нибудь, ты ведь боишься смерти. Вернись ко мне, прошу. – Его можно вернуть, – подал голос Колин. – Что? Как? – она повернулась к нему. – Обменять твою жизнь на его. Я могу это устроить. – То есть, он будет жить, а я нет? – она посмотрела на Драко. – Да. Это получится только, если ты очень хочешь этого. – Сколько он проживет? – Столько, сколько должна была прожить ты. – Клянись мне, что ты не тронешь его. – Клянусь. Он без тебя не представляет мне опасности. Гермиона резко вскочила, сделала выпад к Колину, и лезвие меча прошло его насквозь. Колин даже удивленно разглядывал то меч, то девушку, то капли черной крови на рясе, Гермиона смотрела на меч. Через минуту Колин вздохнул и спросил: – Может, уже вытащишь эту железку из меня? Гермиона выдернула меч, но Колин не упал, не захрипел, ничего не произошло. – Теперь ты видишь, что Драко мне не опасен? Гермиона попятилась назад и вернулась к Драко. Нежно провела руками по его лицу и опять почувствовала мягкость и силикон. Она приложила меч к камню. Что-то было не так. Она тихо, но твердо сказала: – Я согласна. Она коснулась пальцем поверхности меча, которая сразу стала зеркально отполированной. Она увидела, как Колин откидывает капюшон, обнажая уродливую черную голову и белые глаза. Сейчас или никогда. Она мысленно сказала: «Драко, где бы ты ни был, что бы ты ни видел, знай, не верь этому человеку, я жива, жива! Беги оттуда и найди меня, найди» Она схватила меч, бросилась на Колина с громким криком, замахнулась и рубанула мечом там, где были его ноги. Если меч не может убить, то хотя бы подарит паузу. Воспользовавшись заминкой, девушка выскочила из пещерки и со всех ног понеслась по сети коридоров. – Я хочу увидеть ее, – жестко сказал Драко, поднимая глаза на тихо стоящего Колина. Колин кивнул, через секунду Драко оказался в пещере с высокими потолками. Слева от входа расположился стол, на котором распласталась она. Он сразу узнал ее – даже так она была такой же прекрасной, как всегда: и когда ломала ему нос на третьем курсе, и когда напилась, и когда злилась на него. Когда рыдала, лежала под ним, а потом – на нем, еще раз бесилась, смеялась, улыбалась своей бесконечно лучистой улыбкой с окаймлением милых ямочек, даже когда валялась на полу непонятного бункера под толщей воды в обнимку с мечом, и волосы ее, отливая медью, колыхались и медленно осаждались на лице… Даже сейчас, блестя синевой лица, скорбно зажмурив нежные карие глаза и испуганно поджав губы. Драко покачал головой и поднес руку к ее лицу. Их разделяла невидимая перегородка. Какая ирония. Драко на миг подумал про Кормака. Он повернулся к Колину и сказал: – Убери перегородку, я попрощаюсь с ней. – Нет, – после паузы ответил он. Драко поднял брови, потом повернулся к девушке и положил руку на перегородку на уровне ее головы. – Хочешь, растрепи мне волосы опять, чтобы они стояли вихрами, а ты смеялась? Я снова увижу твои милые ямочки на щеках. И почему я не сказал тебе раньше, какие они милые? Только не бросай меня. Неужели так просто какой-то идиот смог сломить тебя, Гермиона Грейнджер? – прошептал он. – Ее можно вернуть, – сказал Колин. – Да ну? – Драко насмешливо посмотрел на него. – И как же? Как ты вернешь то, что утонуло? Она хоть не мучилась, скажи мне? Ты быстро ее убил? – Если тебя это успокоит, то да, быстро. – Хоть что-то радует… – Ты можешь обменять ее жизнь на свою. – Чел, – Драко переступил с места на место и поднял на него воспаленные глаза, – ты был предателем и забрал жизнь целой империи, ты всегда был Монаком и забрал всю мою семью, ты забрал моих друзей, ты медленно забираешь мое здоровье и менталку на цепях и этой миссии, ты забрал… – он сглотнул и мотнул головой в сторону девушки, – ты ее забрал! Ты забрал результат наших с ней страданий! Мне хотелось бы спросить, а что еще ты у меня заберешь, но ты сам предложил забрать еще и мою жизнь! И что, ты думаешь, я отвечу? Колин не шелохнулся. – Да забирай! – крикнул Драко. – Забирай и подавись! Забирай, сил моих больше нет! Забирай, ты уже забрал мой последний солнечный лучик! Забирай уже скорей, у меня нет меча, я безоружен! – он грохнулся на колени. – Это твое добровольное желание? – как болванчик, спросил Колин. – Добровольное. Забирай. Пополни коллекцию. Только клянись своими человеческими остатками, что ты не причинишь ей вреда. А я клянусь выйти из ада, если узнаю, что хотя бы один волос упал с ее головы по твоей вине. Колин высвободил руки из-под длинных рукавов, снял капюшон и кинул Драко пузырек с какой-то бурдой. Драко откупорил пузырек. Запах шел отвратный. – Увидимся в аду, – он отсалютовал пузырьком Колину и поднес к губам. Он долго не мог заставить себя проглотить смесь. Пришлось убеждать себя, что это спасет Гермиону. – Не мешкайся! – как-то нервно крикнул Колин. Тут в его голове раздалось: «Драко, где бы ты ни был, что бы ты ни видел, знай, не верь этому человеку, я жива, жива! Беги оттуда и найди меня, найди…» Он встретился с глазами Колина. Минуту они не шевелились. Драко вскочил и плеснул бурду ему в лицо, он отшатнулся и на секунду остановился, чем воспользовался парень и вылетел за выход. Колин выхватил маленький ножик и швырнул парню в след. Лезвие попало в ахиллово сухожилие на левой ноге. Драко вскрикнул, споткнулся и, тяжело переваливаясь, побежал прочь. Ему нужно было просто найти ее. Убедиться, что голос в его голове принадлежит живому и теплому телу. Коснуться губами шелковистых волос. Найти и наконец сказать, какая она прекрасная и какие милые у нее ямочки.

* * *

В лаборатории начался фильм ужасов. Пэнси сидела на операционном столу рядом с Тео, согнувшись в три погибели, поставив локти на колени и сцепив руки в замок за шеей. Тео неловко обнимал ее, страдающими глазами глядя на нее. Она не реагировала ни на что, просто сидела. Джинни яростно спорила с Кингсли, Тео надоело это, и он перебил: – Нет, народ, Блейза искать опасно. Мы должны сматываться отсюда. – Вот! – победно вскрикнул Кингсли. – Почему?! Мы оставим его на растерзание Колина?! – бесилась Джинни. – Оставим! – завелся Тео и сжал плечо Пэнси, извиняясь. Та усмехнулась. Парвати отвела глаза. – Как бы дорог он нам ни был, сюда скоро придут министерские, и не дай Мерлин Коррон! Вы же слышали Блейза, он – это Колин! Откуда мы знаем, может, Колин уже знает, где мы, и давно проломил нашу защиту! Или его «руки» эволюционировали и приспособились проникать сквозь барьеры! Нужно уходить! – Как мы уйдем, дурак, там вода! – гаркнула Джинни. – Вот пока там вода, пока они ее не уберут, мы должны уйти, – он забегал глазами по лаборатории и вдруг показал пальцем над диваном: – Вентиляция! Посмотрите, ход достаточно широкий! Мистер Кингсли, снимите решетку, пожалуйста. Через минуту все было готово. Кингсли заглянул внутрь и заключил: – Девушки пролезут, насчет вас, мистер Нотт, не знаю, а я точно не пролезу. – Я все равно не пойду, – помотал головой он. Пэнси недоумевающе подняла голову. – Кто-то должен отвлекать министерских от вас, пока вы внутри вентиляции. – Ты сдурел? – спросила Пэнси. – Они изобьют тебя, и ты погибнешь. – Пусть сначала попробуют поймать, – с ожесточением сказал он. – Я тоже останусь, – вдруг заявила Парвати. – За ним, – она, не глянув на Тео, указала на него подбородком, – нужно следить, вдруг ему станет плохо. – Парвати, нет! – взмолилась Джинни. – Да, Джинни! – отрезала она. – Бегите с зельем. Мы втроем вас прикроем. До вас они не доберутся, если будет хорошая защита. Пэнси молча поднялась и начала сборы. Нужно было заколдовать склянки с зельем и антидотом так, чтобы они не побились во время побега. Кингсли порылся в бумагах Скарлетт и достал сложенный дважды пергамент, потом отдал его Джинни и пояснил: – Это была моя инициатива включить схемы вентиляции в правила эксплуатации лабораторий. Как видите, пригодилось. Идите вот сюда, – он обвел на карте кабинет Рона. – Вот… – он быстро провел линию на карте, – это кратчайший путь до кабинета. Понятно? Удачи. Джинни кивнула. Тео соскочил со стола, заскулив и согнувшись, поднял стул и поставил на диван. – Ты что творишь? – ахнула Парвати. – Разрабатываю живот. Мне ведь нужно бегать быстро и долго. Джинни уже забиралась в проход, тогда как Пэнси спрыгнула с кровати, подбежала к Тео, обняла за шею и крепко поцеловала в щеку. Он порывисто обнял ее, зажмурившись, отпустил и кивнул ей. Она залезла наверх. Когда девушки скрылись, он поднял решетку и приделал обратно. – Прекрасно, – хлопнул в ладоши Кингсли. – Теперь надо придумать, что будем делать, когда сюда придут Мракоборцы. Вы оба должны бежать отсюда. Он подошел к Скарлетт и передвинул стул с ней к дивану, повернув ее спиной к выходу. – Спрячьтесь вот тут, я буду здесь, – он указал налево и направо от двери. – Если они откроют дверь, то дверь скроет меня. Они пройдут внутрь, так как Скарлетт будет кричать, это понятно, а в это время вы выскочите наружу и убежите. Я обезврежу их и запру тут, потом присоединюсь к вам. Но что бы ни случилось, даже если меня схватят, бегите туда, где будут наши девушки, и уходите по камину. Я предупрежу кого надо, – он лукаво посмотрел на них и достал монетку. – Отбивайтесь, они не должны поймать вас. И будем честны до конца, мистер Нотт, вам нужно было уходить вместе с Джинни и Пэнси. Вы уверены, что сможете бегать? – Смогу, – упрямо качнул головой он. – Мне просто надо поупражняться. Они разбрелись по позициям, Кингсли встал справа от двери. Тео бродил по кабинету, иногда выпрямляясь и морщась. Поначалу Парвати ходила рядом и через какое-то время тихо спросила, не глядя на него: – Она нравится тебе? – и сразу покраснела до корней волос. – Нет, – соврал он. – На людей, которые не нравятся, так не смотрят, – еще тише и с укоризной сказала она. – Ладно, да, – сдался он и посмотрел на нее. – А что? – Ничего, просто интересно, – соврала она, прямо посмотрев на него. Через какое-то время она отстала и отошла к двери. За дверью раздались голоса. Тео метнулся к Парвати и прижался к стенке. – Лаборатория разгерметизирована! – глухо крикнул кто-то снаружи. В дверь постучали. Так как ответа изнутри не пришло, кто-то приказал: – Открыть. Парвати слышала удары своего сердца и сердца Тео. Интересно, слышит ли их Кингсли? Снаружи все затихло. Тео сжал плечо девушки, она нащупала его руку и переплела с ним пальцы, впиваясь аккуратными ногтями в его кожу и забыв про свою сдержанную холодность. Он наклонился к ней, его горячее дыхание обдало ухо, заставив вздрогнуть, поэтому до нее не сразу дошел смысл его слов: – Умеешь стрелять на поражение? Парвати? – Н-наверное… – Некоторые Мракоборцы могут остаться снаружи, а часть – войти сюда. Но с этими разберется Кингсли, а с первыми придется пыхтеть нам. Как только пересечешь порог, стреляй в первого попавшегося. Чем хочешь. Хоть Авадой. – Я надеюсь все же не дойти до таких крайностей, – ответила она. За дверью раздалось: – Готово! – Боевая готовность! – Открывай! Дверь распахнулась, внутрь вошли трое, один из которых тотчас вскрикнул: – Мисс Харрингтон! Двое кинулись вперед, в это время Парвати и Тео выскочили наружу с громкими криками и раскидали оставшихся и изумленных Мракоборцев по скользкому полу холла. Трое внутри обернулись, но дверь захлопнулась, рядом стоял Кингсли. – Вы?! – вскричал Тейлор, он был одним из тех троих. – Я! – задорно крикнул мужчина. Тейлор аккуратно повалил стул с Скарлетт на пол и напал. Через некоторое время Кингсли вышел из лаборатории и запер дверь снаружи, потом бросился в прихожую. В развороченной лаборатории Тейлор поднялся на ноги. Он оставался последним, кого не вывел из строя Кингсли, но когда луч «Эверте Статум» пролетел в сантиметре над его головой, он упал на пол, притворяясь сраженным. Он подлетел к двери, она ни в какую не поддавалась. Он вернулся к Скарлетт, развязал ее и спросил: – Мисс Харрингтон, сколько вы тут? Вы все видели? Сколько их? – Я-я все видела, – заикаясь, произнесла она. – Их было шестеро, Кингсли, рыжая девчушка, какая-то девушка с индийской внешностью, третья маленькая, с черными короткими волосами и двое парней, один был отравлен, у него каштановые кудрявые волосы, другой мулат. И они все в форме Мракоборцев. Боже, объясните, что происходит?! – Куда они делись? – Рыжая и черная ушли через вентиляцию и взяли с собой какую-то сумку. Они варили здесь Мунгово зелье, это я поняла. Мулат вообще куда-то пропал, испарился. Кудрявый и индуска сбежали, как только вы сюда вошли. Я… – Имена! Они называли друг друга по имени? – Я-я не особо помню, вроде Джинни, Пэнси, Блейз и… Парвати и… как его, Тео, кажется… На Тейлора сейчас стало страшно смотреть. Он подскочил на ноги, приблизил палочку к горлу, промурлыкал что-то невнятное и потом сказал: – Двое слизеринцев проникли в Министерство, Теодор Нотт и Пэнси Паркинсон, повторяю двое слизеринцев! Повышенная готовность! Приметы: парень кудрявый, лицо болезненное, девчонка мелкая, брюнетка. Оба в форме Мракоборцев. Немедленно подойти к лифтам, проверить кабинет Кингсли! Поймать Кингсли! Два человека, быстро на минус-четвертый этаж, комната номер семь! Вызовите целителей!Выполнять! Вылетев из лаборатории и раскидав стражей около десяти минут назад, Парвати и Тео выскочили в прихожую и замерли: в помещении находилось четверо рабочих, скорее всего сантехники. – Остолбеней! – быстрее всех среагировала Парвати. Первый человек повалился на пол, к девушке подключился Тео, и через пару минут монтажеры лежали на полу. Парвати вскрикнула: – Быстрее к лифту! Тео несколько раз ударил по кнопке, но они ждали лифта, казалось, целую вечность. Дверцы раскрылись, пара влетела внутрь, Парвати ткнула в первую попавшуюся кнопку, и они поехали. Отдышавшись, Тео спросил: – Куда мы едем? – К залам суда, – громко вздыхая, начала Парвати, – я слышала, в сентябре все заседания закончились, там не должно быть людей, если что, то поедем к Атриуму и сольемся с толпой, я… Она не договорила. Тео одним шагом оказался рядом с ней, поднял ее лицо на себя и впился в ее губы. Парвати, минуту неподвижно стоявшая от неожиданности, быстро обняла его под руки, одной рукой прижимая его голову к себе. Они оторвались друг от друга, и Парвати сказала: – Я люблю тебя. И мне пофиг, что не вовремя и что ты любишь другую. – В задницу ее, – пробормотал он и наклонился к девушке за поцелуем. Она с готовностью обняла его за шею. Их прервал голос Тейлора из диктофона, предупреждающий о двух сбежавших. Они подняли головы наверх, не выпуская друг друга из объятий. Тейлор закончил свою речь, Тео нажал кнопку на Атриум. Лифт поменял направление. Парень еще раз крепко поцеловал девушку в губы и сказал: – Это последний поцелуй, пора бежать. Со всех ног. Сольемся с толпой. Бегать долго не пришлось. Перевернув кипы бумаг, сбив кого-то с ног, они неслись с хвостом Мракоборцев сзади, направляясь к каминам. Тео вскрикнул и упал, на него навалилось разом три человека. Он вырывался, Парвати затормозила и хотела подбежать к нему, несмотря на его дикие крики «Беги! Парвати, беги!», но тут же получила разряд заклинания в голову и полетела на пол.

* * *

Гермиона, размахивая мечом направо-налево, бежала в кромешной тьме. Это был адский лабиринт. Она теряла надежду, миллион раз меняя направление и иногда врезаясь в стены. Ей казалось, что тьма бесконечна, что стены меняют направление, что они сжимаются. Воздуха не хватало. Она на всех парах выбежала из галереи и оказалась на распутье. Впереди стоял выбор между одним из четырех коридоров. Она была здесь несколько минут назад. Она взвыла: – Драко-о-о! Ей ответило только эхо. Она истошно завопила и грохнулась на колени, задыхаясь от вставшего поперек горла кома. Сквозь стены до нее донеслось далекое: – Гермиона! Она вскинула голову, гадая, не послышался ли ей этот крик. Он повторился. Она вскочила на ноги и закричала: – Драко, ты? – Я! Он был где-то рядом. Гермиона кинулась к стене коридора, из которого только что выбежала, и уперлась ладонями, ощупывая шероховатости камня, как будто существовала потайная дверца, которая приведет ее к Драко. – Гермиона! – голос был буквально за стеной. – Иди за моим голосом! – прокричала она и побежала налево, обратно в галерею, иногда крича. – Ты здесь? – приложившись ухом к стене, спросил он. – Да! – ее голос был слишком близко и передвигался дальше. – Драко, ты здесь? – через время позвала она. – Здесь! – но он отдалялся он нее. Она затормозила, потом побежала вперед и снова позвала его, он совсем не ответил. – Где ты?.. – слабо позвала она и продолжила слепо бежать. Где же ты, мой милый слизеринец? Зачем твой голос уносится вдаль, оставляя меня наедине с этой непроглядной тьмой? Зачем ты снова делаешь мне больно? Зачем я снова бегу за тобою, зажимая бесполезную железку в руках, хотя ты сейчас даже без нее? Зачем нас с тобой разделяет эта глухая стена, зачем мрак отдаляет тебя от меня? Неужели ты правда думаешь, что наказания видеть твое мертвое, посиневшее лицо, недостаточно за мои глупые слова? Я еще долго буду бежать вот так, я растворюсь в этой тьме, я поднимусь хоть в космос и найду тебя среди мириады звезд, я украду тебя даже из лап монстра, который играет с нами злую шутку, только пытайся найти меня, не сдавайся… Только не сдавайся. Она еще раз крикнула: – Драко! – Я здесь! – раздался его голос опять сразу за стеной. – Иди за мной! – задохнувшись, крикнула она. Наконец стена закончилась, Гермиона вылетела в пещеру и завертелась на месте. Ее окликнули сзади, она обернулась и кинулась Драко на шею. Он вдруг отстранил ее от себя, крепко хватая за плечи. Уголки ее губ сразу опустились вниз, он быстро заговорил: – Ты самая красивая, у тебя самая лучистая улыбка и такие милые ямочки, знаешь, когда… – Заткнись, ради Мерлина, заткнись, – перебила Гермиона и крепко поцеловала его. Он притянул ее к себе, обнимая за спину так, что она чуть не задохнулась, осыпал поцелуями ее лицо, шею, плечи. Она глупо улыбалась, чувствуя жгучие слезы на щеках, которые парень мгновенно стирал, шепча в шею успокоительные слова. Они взялись за руки и побежали вперед, из пещеры. Их уже преследовало облако черного песка. – Драко, туда! – закричала Гермиона, указывая вперед. Там, в темноте, вдруг загорелся белый светом месяц с тремя звездочками. Они кинулись к изображению, Драко ударил кулаком по стене, камешки начали двигаться, формируя проход, они проскочили внутрь, камни встали обратно, загораживая облаку дорогу. Они чуть не ослепли от яркого света. Они попали в очередную пещеру, но только в этой стены были белыми до рези в глазах. Бесконечный потолок уходил вверх. Гермиона нечаянно посмотрела под ноги и ахнула: они стояли на траве, не зеленой, а прозрачной, как хрусталь. На каждой травнике играли разноцветные блики от одежды пары. Драко присел, провел рукой по траве – она была мягкой, точно вата, совсем как ее зеленая обычная версия. В отдалении шуршало хрустальной листвой дерево с такими же прозрачными раскидистыми ветвями. В воздухе стоял тихий и мелодичный звон. – Я думал, это метафора – хрустальный сад, а он, оказывается, реально существует, – пожав плечами, пробормотал Драко, обернулся на Гермиону и чуть не упал наземь. Он поднялся на колени, потому что нога отказалась терпеть боль, на нее было невозможно ступить, поманил девушку к себе, заставляя присесть рядом, и бережно взял ее лицо в ладони. Она вскрикнула и коснулась пальцем его щеки, на которой красовались многочисленные раны. – Ты весь в крови, – сказала она. – Ты тоже. Он не лечил наши раны, он просто заставлял нас не видеть их, – догадался Драко и несмело предположил: – А если наши живы? – Очень может быть, – воодушевилась она, огляделась и воскликнула: – Драко, вода! Под деревом серебрилась тоненькая речушка. Девушка заметила кровь на траве под тем местом, где лежала его нога, и всполошилась: – Что с твоей ногой? – Когда я убегал, Колин кинул мне вслед ножик и попал в ногу, – Драко выбрал из-под себя ноги и оглядел масштаб бедствий. – Кровь текла, и это объясняет, наверное, почему он так быстро нашел нас в лабиринте. Выследил. – Надо промыть и перевязать. Клинок мог быть отравлен, – строго заявила она. – Ползи сюда. Она в один скачок оказалась у воды и увидела свое отражение. Меч выпал из ее рук в воду, она упала на колени и припала губами к поверхности воды. Избавившись от сухой горечи во рту, она вытерла губы. Драко на четвереньках подполз к ней, оставляя за собой красный след, закатил штанину, лег на спину, подобрал мокрый меч и отрезал с его помощью рукав до локтя. Гермиона занялась поливанием раны водой. Вода на коже запузырилась, вместе с ней Драко зашипел от боли. – Щиплет? – спросила Гермиона, потом наклонилась и подула на рану. Драко поднял голову и, нахмурившись, сказал: – Где-то я это уже видел. Тут он взвыл – боль стала невыносимой, – и откинул голову обратно. Гермиона крепко держала его пострадавшую ногу и шикнула: – Не дергайся, рана затягивается! – Охренеть, – заскрежетал зубами он. – Искали медь, нашли бадьян на максималках. Гермиона схватилась за лицо, вскрикивая, – раны заживали и там. Наконец, она отняла руки от лица. Драко уже сидел, пытливо рассматривал ее и улыбнулся: – Как новенькая. – А твоя нога? Он с довольной ухмылкой поднял ногу, потом сел и нежно поцеловал Гермиону в губы. Оторвавшись от нее, он заметил, что она поникла. Он тихо спросил: – Почему такая кислая? – Драко, меч не работает, – сказала она, пряча глаза. Она рассказала свою историю, потом подняла глаза и испугалась, встретившись с озлобленными глазами парня. – Он опять обманул нас, – ровным голосом сказал Драко. – Он всегда знал, что меч не работает, а сюда заманил, чтобы прикончить к чертям собачьим. Драко поднялся, неуверенно наступая покалеченной ногой на землю, но нога держала. Он упер руки в бока, шумно втянул воздух носом и спросил: – И почему я не удивлен?.. Гермиона подошла к нему и приобняла за талию, уткнувшись головой в плечо. Драко положил руку на ее плечи, крепче притягивая к себе. Она сказала: – Мы разберемся с этим. – Как, принцесса? – Я не знаю… – Драко, ты? – раздался голос за их спинами.

* * *

Они долго ползли по вентиляционным каналам, пока не оказались над первым кабинетом. Джинни приложила палец к губам и осторожно заглянула внутрь сквозь решетку. Внизу за столом сидела какая-то полная женщина, одной рукой направляла в рот сушку, другой подписывала что-то на бумагах. Пэнси вытащила палочку, прошептала: «Оглохни» и прижалась к стенке прохода, потому что женщина подняла голову наверх. – Что ты делаешь? – спросила Джинни. – Где мы? – Сейчас, – Джинни достала карты и потом сказала: – мы на седьмом этаже. – Давай спустимся здесь. – Зачем? Нам надо к Рону и Гарри! – А к ним зачем? – прищурившись, прошипела слизеринка. – Они здесь на плохом счету, особенно твой ненаглядный Поттер, а министерские только и будут ждать нас там, где он и Уизли! А здесь… – она бросила взгляд туда, где сидела женщина, – только эта корова, которую обездвижить – раз плюнуть. Тем более, седьмой этаж – здесь все про спорт, какие Мракоборцы? Джинни задумалась. – Ты уверена? Там Рон, он ждет нас. Внизу завыли сирены, и голос Тейлора объявил о двух проникнувших преступниках. Пэнси вскинула бровь. – Его вот-вот заставят преследовать нас, – заметила она. – Сойдем здесь. Джинни кивнула и просунула сквозь прутья решетки палочку. Она прошептала: «Петрификус Тоталус», женщина в кресле застыла. Джинни начала дергать решетку, но она не поддавалась. – Дай я, – Пэнси протиснулась вперед и сказала: – Бомбардо. Вместе с пылью и штукатуркой решетка отлетела вниз, наделав много шума. Джинни спрыгнула вниз, потом приняла от Пэнси сумку с зельем и подождала, пока девушка спустится вниз. Они метнулись прочь из кабинета. Пэнси взяла Джинни под руку, они быстрым шагом пошли по коридору Отдела. Они выглядели, как две подружки-стажерки, наверное, поэтому какой-то мужчина поздоровался с ними, приветливо улыбаясь. Они хором ответили ему, улыбнувшись, потом, когда он ушел, переглянулись, переводя дух. Они благополучно дошли до лифтов, зашли в один и ткнули в кнопку первого этажа. На следующем этаже к ним зашли двое Мракоборцев, не глядя на них, и повернулись к ним спинами. Девушки забились в самый угол лифта, крепко держась за руки. Их сердца стучали в унисон и так громко, что ко всем страхам добавился еще и страх, что Мракоборцы услышат их. Но Мракоборцы беседовали о чем-то, не замечая их. Лифт остановился на четвертом этаже по ошибке, девушки протиснулись вперед и вышли из лифта. Один Мракоборец вдруг окликнул: – Эй, кто такие? А ну стоять! – Бежим, – шепнула Джинни. Они сорвались с места. Мракоборцы вылетели из лифта и понеслись за ними. Тот, кто окликнул девушек, уже докладывал: – Тейлор, прием, одна из них на четвертом этаже, все посты четвертого этажа, в главный коридор! – Вот тебе и безопасность! – со злостью прокричала Джинни. – А где были твои яростные переубеждения?! – закричала Пэнси. Их окружили. Они, как в агонии, метались в разные стороны, стараясь оторваться от преследователей, как вдруг услышали: – Мы поймали пацана! Это заставило их запнуться, и в это время рядом с ними упала хлопушка. Они бросились прочь, но хлопушка разорвалась, выпустив едкий газ. Они закашлялись. Дым туманил и кружил голову, девушки попадали на пол. Джинни пришла в себя и сразу же завертела головой. Она оказалась в чьем-то кабинете. Ее держали две женщины, одна из них сказала: – Мистер Ранкорн, она очнулась! Джинни забилась, пытаясь вырваться на свободу, как вдруг у дверей заметила Рона с еще двумя бойцами. Он моргнул ей, страдальчески разглядывая. Ранкорн довольно обратился к кому-то: – Ну что ж, вот она и очнулась, и посмотрим, подтвердит ли она твои слова. Джинни заметила привязанную к стулу Пэнси. Девушка сидела прямо, не шевелившись, и будто была соткана из поистине величественной молчаливости. Ее голова была гордо вскинута, но глаза опушены на пол. На слова Ранкорна она посмотрела на него, и ее зеленые глаза излучали всю ненависть и презрение, какие только таились в ней. Теперь Джинни понимала, почему Блейз влюбился в нее. – Повтори, – приказал Ранкорн. – Я же говорю, я хотела убить Министра, у меня был план, – заговорила она. – А мелкая Уизли со мной, потому что она находилась под Империусом. Она была нужна мне, чтобы проникнуть внутрь. – Да ну, – усмехнулся Ранкорн и приказал Рону и остальным, кроме женщин, уйти в другое место. Джинни замычала вслед Рону – ее рот был завязан – но он не обернулся. С нее сняли повязку, Ранкорн спросил у нее: – А ты что скажешь? – Я… Я ничего не помню, – жалобно протянула Джинни. – Все как в тумане. – Понятно, – вздохнул Ранкорн, достал ножик и приставил к плечу Пэнси. Она часто задышала и вскрикнула, когда лезвие зашло глубже под кожу. – А зачем здесь Нотт и Патил? – Я… Он-он со мной, – сбивчиво произнесла Пэнси, следя за тем, как ножик медленно ползет вниз по руке. Она всхлипнула и закричала: – Прекратите! – Мне можно, – заверил ее он и поторопил: – Ну, давай дальше. – Ножик вошел глубже. – Он со мной, а Патил под Амортенцией. Мы украли ее у Слизнорта! Ранкорн вытащил нож и обтер о форму девушки. – А это что? Там несколько бутылочек с зельем, зачем оно вам? – он указал ножом на лежащую на столе сумку. – Это чтобы не спать, – пролепетала она. – Значит, я могу это разбить? – он поднял сумку. – Нет, нет, прошу вас, положите! – взмолилась Пэнси. Ранкорн теперь держал сумку тремя пальцами, она грозилась соскользнуть. Пэнси металась на месте: – Прекратите, хватит, положите на место, пожалуйста! Ранкорн отпустил сумку. Звон стекла оглушил девушек. Джинни инстинктивно дернулась вперед и тут же замерла. Но Ранкорн заметил. – Так-так, – протянул он и вытащил палочку. – Значит, не просто чтобы не спать. А для чего? – Чтобы не спать! – вскрикнула Пэнси. – А почему вам помогал Кингсли? – Мы его тоже заколдовали! – Врешь, сука! – вдруг жестко сказал он и направил палочку на девушку: – Круцио! Говори! – Это правда! Прекратите! – заорала Пэнси. – Хватит, остановитесь! – заверещала Джинни, стараясь ударить ногой одну из женщин. – Вырубить ее, – коротко приказал Ранкорн. Джинни по голове ударили чем-то тяжелым, и она упала на пол под дикие крики Пэнси. На другом конце коридора в таком же кабинете Тео крепко держали двое Мракоборцев, третий бил в разные места. – Отпустить его, – приказал Ранкорн, сидя на своем стуле. Сопровождаясь всхлипываниями Парвати, он тяжело повалился на пол, коротко вздыхая, потому что ребра невыносимо болели, но встал на дрожащие ноги. – Ему нельзя… Что вы делаете… – как заведенная, повторяла Парвати, повиснув на руках Тейлора. Игнорируя ее, Ранкорн подошел к парню, который подался назад, выставляя кулаки наготове. – А-а-а, парни, вы плохо постарались, он еще и драться готов, – хмыкнул Ранкорн и схватил Тео за грудки: – Ты долго будешь мне врать? – Да не вру я! – закричал он, вырываясь. – Зачем девчонка тебе? – Я же говорил, она и Уизли под Империусом, они помогали мне и Пэнси проникнуть сюда и убить Министра! – Знаешь, что сказала мне Пэнси? – Вы поймали ее? – Она сказала, что ты напоил Патил Амортенцией. Кто из вас мне врет, и где правда?! Отвечай! – он со всего размаху ударил Тео в живот. Тот согнулся пополам, ловя ртом воздух. – Вы готовили с Кингсли переворот, я точно знаю! Говори, кто с вами! – Никто, только мы вчетвером, и не было никакого Кингсли… – А ну стой ровно, – Ранкорн дернул его за шиворот наверх и схватил за подбородок. – Если сейчас же не заговоришь, она умрет, – он наставил на замершую Парвати палочку. Тео остановился, его глаза перебегали с лица Парвати на лицо Ранкорна. Последний начал обратный отсчет. Когда он дошел до «два», Тео кинулся к нему и быстро заговорил: – Стойте, стойте, я скажу! – Не-ет! – вскрикнула Парвати. – Я соврал вам. Она действительно под Амортенцией, потому что любовь – это сильнейшее и самое действенное орудие управления, – не прерывая зрительного контакта с Ранкорном, продолжил Тео. – Но я ни капли не люблю ее. Все мои родные уже погибли. Если вы убьете ее, то я тем более не стану ничего говорить, потому что она – не то орудие, которым можно было бы шантажировать меня. Вы всех убили. Он обвел глазами всех Мракоборцев, выпрямился, игнорируя боль, и с воодушевлением продолжил: – А вы все боретесь ни за что. Вы верите убийце и разлучнику, вашему распрекрасному Министру, но ведь он такой же, как Волан-де-Морт! За что вы боролись? Ваш Министр давно мертв, а то, что вы видите каждый день – далеко, ох как далеко не он, не человек, потому что его больше нет! И все эти средневековые методы уничтожения людей только потому, что это не он, поверьте! Не делайте ошибок! – Ты хоть сам понял, что сказал? – деловито поинтересовался Ранкорн. Дверь открылась, внутрь заглянул Мракоборец и сказал: – Мистер Ранкорн, вас вызывает Министр. – Разберитесь с ним, – Ранкорн в сопровождении двух Мракоборцев направился к выходу. – Пусть девка смотрит на это. Она под зельем и помешается умом, когда увидит, что сделали с ее любимым. После заприте их тут и идите к Министру. – Вас понял, – кивнул Тейлор, крепче хватая Парвати, которая опять забилась на волю, оглушительно вопя. Второй Мракоборец бросился за Тео, который метнулся к двери, схватил юношу за отворот рубашки и дернул назад. Между ними завязалась битва, в ходе которой Тео получил много ударов по животу. Еле дышащего, его со всей силы толкнули к шкафчикам, стоящим около стены. Он врезался спиной в стеклянные дверцы и завалился на пол, на него посыпались бумажки, перья и какие-то маленькие статуэтки. Тейлор откинул девушку от себя, прихватив волшебные палочки, и вместе с другим Мракоборцем ушел, заперев дверь. Парвати бросилась к Тео и пребольно шмякнулась на колени рядом с ним, отбрасывая в сторону всю рухлядь. Всхлипывая, она подтянула его к себе и взяла в ладони его лицо. – Тео, ты слышишь меня? – не своим голосом закричала она. Он глядел на нее бессмысленными глазами. Она затрясла его за плечо: – Тео, подай знак, что ты жив, Те-эо! Он испустил стон из груди, перевел глаза на потолок, а потом его веки и вовсе сомкнулись. Парвати зарыдала в голос, трясущимися руками гладя Тео по лицу и волосам.

* * *

Они обернулись. За ними стоял Блейз. Драко бросился вперед и заключил друга в объятия. – Я знал, что ты не мог так просто умереть, – тихо сказал он. – Я тоже скучал по тебе, – Блейз похлопал его по плечу. Драко отпустил его. Гермиона подобрала меч из воды и поймала внимательный взгляд Блейза. Драко же закидал его вопросами: – Как ты здесь оказался? Где наши? Они же не погибли, нет? – Я один выжил, Колин перенес меня сюда, – покачал головой Блейз и повернулся к Гермионе: – Мне очень жаль, Кормак тоже мертв. Драко невольно нахмурился и посмотрел на Гермиону, она потупила взгляд и не ответила никому. Потом она подняла голову и спросила: – Блейз, что я сказала тебе перед тем, как исчезнуть, где мы были и как я лежала? – Чего?! – опешил Драко, переводя взгляд с Блейза на Гермиону. Потом он отступил назад, слабо указывая пальцем по очереди сначала на друга, потом на девушку. – Получается, пока я из всех благородных намерений хотел отдать свою жизнь взамен на твою, Гермиона, выпив какую-то бурду, которая бы отравила меня, ты кувыркалась с ним?! Его голос постепенно повышался и в конце совсем загремел по стенам. Гермиона не сводила колючего взгляда с мулата и отмахнулась от побелевшего Драко: – Заткнись хоть на немного, – процедила она. – Так что, Блейз? – Ты лежала в обнимку с мечом, ты была вся мокрая, – медленно заговорил Блейз, – ты сказала, что Монак – это Колин, и были мы в твоем сознании. Ты не веришь мне? Это же я, Забини! – Драко, иди ко мне, – приказала она. – Да брось, Гермиона, – он усмехнулся, развел руками, – что я вам сделаю? Я же ваш друг! – Драко! – вскрикнула она. – Что, черт возьми, происходит?! – с нотками отчаяния спросил он. – Какую еду Драко ненавидит? – продолжила она. – Рыбу… – Да, – подтвердил Драко. – Как прошел первый раз с Пэнси? – Как обычно, сделали все дела, потом заснули. Мерлина ради, зачем все это?! – А нифига! – вскрикнул Драко. Гермиона подскочила к нему, передавая в руки меч. – Ты всегда знал, что она любит тебя, но долго не мог признать себе, что ты тоже о ней не ровно дышишь! А потом ты узнал, что она переспала с Энтони Ларкинсом, и ты взбесился, толком не разобравшись ни в чем, а Энтони просто воспользовался тем, что она напилась, и как раз из-за тебя! Сам пришел к ней, переспал с ней, и, казалось бы, ее счастья не было предела, но потом ты ляпнул со злости и по тупости что-то типа «А с Ларкинсом ты так же лежала?», обозвал ее шлюхой, и она прогнала тебя! А я это все узнал от нее, когда успокаивал ее на следующий день! Колин, что ты сделал с Блейзом?! Они медленно отступали назад. Блейз вдруг холодно усмехнулся и сказал: – Я вселился в него. Мы делим с ним его тело. Но он, вот чертенок, закрыл от меня часть своих воспоминаний, и я попался! Я всегда говорил ему, что игры с сознанием его ни к чему хорошему не приведут. – Где наши друзья? – спросила Гермиона. – Они в Министерстве. Они пытались спасти вас. Представьте себе, они проникли в лаборатории вместе с Кингсли, сварили сложнейшее зелье, и Блейз согласился выпить его! Они пытались помешать мне, моему плану, который я выдумывал около пятисот лет! Но я слышал все, что они говорят. Мои двойники эволюционировали, проломили их защиту, и я слышал все, что происходило у них в лаборатории, а они так и не узнали про это! И прямо сейчас их пытает мой двойник, он разделил их и забрал у них их главный козырь – Кингсли. Они хотели помешать мне исполнить мои задумки! А я работал над ними с самого лета. Сначала убил этого дуралея Монака и стал им, потом нашел еще одного, Ранкорн его зовут, кажется. Я делал все, чтобы сломить вашу волю, и с тобой, Малфой, это удалось. Ради тебя одного я обрек на вечное горе бесчисленное множество детей и родителей, ради тебя одного вспомнил, как пытали людей в мое время, и привнес это в школу, чтобы поломать тебя. А Грейнджер так скоро клюнула на удочку добродетели и милосердия! Как же быстро, однако, вы поняли, как тянет вас друг к другу! И вот, наконец-то я перенес вас сюда, и игра началась! А ваши друзья поняли, что то, что я показываю им в школе, не вы, и сорвались спасать вас. Когда они начали сильно мешать мне, я схватил одного из них, вот этого, – он кивнул на себя, – и перетащил сюда. На всякий случай, думал я. Но мне нужен не он, а меч. А вы нужны были мне до того момента, когда клинок появился на рукоятке, ведь только вы можете найти рукоять, и клинок явится только вам. А после этого дело оставалось за малым. Вы должны были умереть одновременно. Этого можно было бы допустить, оставив вас умирать в воде, да вот проблема – Малфой нажал сигнализацию, а смерть ваша стала бы насильственной. Поэтому вас пришлось перенести сюда, разделить, развести по разным пещерам и показать ваши мертвые тела, потому что вы уже не можете друг без друга. По моему плану вы должны были одновременно принять отраву, думая, что этим вы спасете друг друга и отдадите друг другу свои жизни. И это почти удалось. Малфой, ты быстро сдался. И я понимаю тебя, ты уже не хотел жить, потеряв всю семью, друзей и свою королеву. И ты почти принял отраву. Я понадеялся избавиться хоть от тебя, но напрасно. Ведь с Грейнджер я допустил оплошность – позволил ей коснуться тебя, и она поняла, что это что угодно, но не ее король! Но теперь я не допущу ошибок. Я убью вас, – закончил он, и одна его рука преобразилась в лезвие меча. Он осмотрел руку и выражения лиц пары и усмехнулся: – Не смотрите так испуганно. Лезвие сложено из моей плоти. Оно сильное, но это не то, понимаете? Это тоже я. А мне нужен меч. Как только я его добуду, это лезвие подчинит его мне. И я восторжествую. Наконец-то. – Драко, бежим! – закричала Гермиона и потянула парня к выходу из пещеры. Они вылетели наружу и свернули налево. Они долго бежали по коридору, как вдруг на другом конце показался Блейз и пошел к ним навстречу. – Гермиона, за меня! – приказал Драко и выставил меч. Блейз перешел на бег и напал. Драко уже отчаянно жалел, что забросил фехтование с отцом в пятнадцать. Казалось бы, прошло всего три года, но он все забыл. Руки совершенно не помнили, как держать оружие, которое словно еще больше налилось свинцом и грозилось выпасть каждый раз, когда парень хотел взять его одной рукой, как надо. Зато он точно знал, что отец сейчас наблюдает за ним и хватается за голову от такого позора. Блейз атаковал, Драко оборонялся и отступал. Новый комплекс из-за того, что он забыл все за три года, а этот бес помнит каждый прием спустя пять веков бездействия? Да запросто. Гермиона отступала вслед за ним, потому что он грозно орал на нее каждый раз, когда она высовывалась из-за его спины. Она видела, что ему тяжело. Не выдержав, она схватила с земли камень и кинула под ноги Блейзу. Но тот ловко перепрыгнул преграду, а потом небрежно махнул свободной рукой в ее сторону. Она отлетела назад, ударилась телом о неровную стену и упала на пол. В голове загремел набатный колокол, а Драко вместе с полом потихоньку крутился, иногда пропадая за темными пятнами. Она заставила себя сесть, концентрируя внимание на кучке камешком рядом с ней. Постепенно они перестали кружиться и только покрылись кое-где пятнышками. Она встала, держась за стену, на дрожащие ноги и повернулась к Драко. В этот момент он сделал выпад и ударил по руке-лезвию. Конечность покатилась на земле, все трое замерли. Блейз внимательно и даже удивленно разглядывал отрубленную кисть на полу, а потом – ее, но уже полупрозрачную, новую, выросшую на месте старой, но только с длинными когтями – его настоящая рука. Кровь волнами стекала по локтю вниз. – Я определенно буду практиковать вселение в других людей в будущем, – изрек он. – Так удобно, на человека приходятся все травмы, а мне внутри его ничего не перепадает. Очень удобно. – Он пытливо посмотрел на Драко. Вдруг он покачнулся, отступив назад, и приоткрыл рот, затягивая воздух внутрь. В этот момент Драко кинулся вперед, и лезвие меча вошло под ребра Блейза. Он закричал. – Прости меня, – голос Драко дрогнул. Он выдернул меч, отбросил его в сторону и подхватил падающего друга. Гермиона подбежала к ним, на ходу подбирая меч. Драко зажал рукой рану и коротко приказал: – Быстро оторви второй рукав. Она кивнула и поддела шов кончиком меча, а через минуту уже подавала ткань парню. Он выхватил, не поблагодарив, и туго перетянул живот Блейза, потом сказал: – Перенесем его к воде. Неси меч. Покряхтывая, он перекинул Блейза через плечи и с трудом поднялся, рукой поддерживая его голову. Он кожей чувствовал, как вместе с секундами улетает жизнь друга, и это его только подгоняло. Довольно скоро показалась пещера, и Драко бережно опустил раненого у воды. С помощью Гермионы он разорвал одежду, обнажив рану. Гермиона, зачерпнув в руки воду, плеснула на рану. Блейз завопил сильнее и попытался сесть, но Драко крепко держал его за плечи. Он страдал вместе с другом, Гермиона знала, он вопил, он кричал, он матерился, он плакал вместе с другом, но весь калейдоскоп эмоций обнаруживался только напряженным взглядом и сжатой челюстью. Блейз перестал дергаться и глубоко задышал, иногда поскуливая. Гермиона окунула пострадавшую руку в воду, которая сразу окрасилась багряной кровью. Место удара меча начало затягиваться кожей. Блейз всхлипнул и повернул голову к Драко, закрыв глаза. Драко возвел глаза к потолку и вдохнул полной грудью. Гермиона пересела к нему и сжала его руку. – Я чуть не убил его, я сделал его инвалидом, Гермиона, – тихо сказал он. – Ты не виноват, – ответила она. – Ты защищал меня и вообще все человечество. Здесь такая игра, или мы, или нас, понимаешь? Ты же сам мне говорил. – Пэнси меня убьет. – Почему ты назвал ее Персефоной тогда, в Министерстве? Это ее полное имя? – Ты отвлекаешь меня от мыслей о том, какой же я козел? – посмотрев на нее, спросил он. Она кивнула. – Нет, это имя очень бесило ее, и когда я хотел позлить ее, то называл ее так. Это не ее полное имя, это бредятина. Она в ответ обзывала меня Болонкой. Типа блондин, но только болонка, указывает мне на то, какая я псина. – Она жива, – простонал Блейз. Драко осторожно поднял его голову и спросил: – Блейз? Ты как? – Жить буду, – слабо ухмыльнулся он. – Мы все живы, я, Пэнс, с нами Тео, Джинни, Парвати и Кингсли. – Прости меня, я… – Ох, замолчи, принцесска, я все понимаю. – Так вот почему ты называешь меня принцессой! – тихо рассмеявшись, догадалась Гермиона и ткнула Драко в плечо. – Это был мой секрет, ты чего наделала! – укоризненно ответил он, но улыбнулся. – Вы хорошо вместе смотритесь, – улыбаясь, заявил Блейз. – Заткнись, – хором сказали они. – Ладно, – посерьезнел он. – Ребятушки, Колин не мертв. Перед тем, как ты проткнул меня, он вышел из меня, и я не знаю, где он. И да, меч нужно активировать. – Как? – Насколько мы поняли, его надо омыть в водах какой-то подземной реки, которую создала Элеонора. В этом состоянии он неподвластен Колину, а раньше был. Драко переглянулся с Гермионой, потом все трое посмотрели на воду, которая плескалась о лезвие. Гермиона почувствовала, как что-то укололо ее под лопатки, вскрикнула и завалилась вперед, а Блейз заорал: – Драко, он сзади! Драко уже не помнил, как подался вперед, схватил меч, резво повернулся и проткнул нависшего над ним монстра прямо в грудь. Он чувствовал только, как рука-лезвие уколола его в правую щеку, дернулась, поползла вниз по шее и остановилась над грудью, а еще как липкая и теплая кровь заструилась по телу. Его крик смешался с криком Колина. Зажимая рану на шее, он выдернул меч и толкнул ногой скрючившегося Колина на пол. Он поднялся на дрожащие ноги и направил меч на голову монстра, который выглядел сейчас, как несчастная собака у ног хозяина. – Больше ты не заговоришь никогда. Возвращайся в ад, который породил тебя. Предательство должно быть наказуемо, – твердо сказал Драко. – Мы скоро увидимся, – прошипел монстр. Драко замахнулся и ударил мечом по шее Колина. Его голова покатилась по хрустальной траве. Драко отбросил меч, покачнулся и упал в траву на колени. Пока он боролся с Колином, Блейз резко поднялся, стараясь не обращать внимания на тупую боль в животе, подхватил Гермиону и окунул ее спиной в воду. Она как будто закоченела, остекленевшими глазами глядя вперед. Подумав, Блейз плеснул водой ей в лицо. Через какое-то время она начала оживать и зашевелилась. Блейз оглянулся на друга, тот уже лежал. Гермиона завертела головой в поисках Драко, потом подскочила на ноги и побежала к парню. Она перевернула его на спину, зажимая его шею рукой, и закричала: – Блейз, быстрее воду! – Как ты хочешь, чтобы я понес ее?! – запаниковал он. – В ботинке, Блейз, в ботинке! – она страдальчески посмотрела на Драко и повернула его голову в сторону, позволяя крови свободно вытекать изо рта, чтобы он не захлебнулся, и провела ладонью по платиновым волосам, приговаривая: – Драко, милый, потерпи, не умирай, мы спасем тебя, не бросай меня! – она повернулась к Блейзу и заорала: – Ну что ты мешкаешься?! – Знаешь, довольно проблематично снять ботинок одной рукой! – разозлился мулат. Ботинок словно услышал его и соскользнул с ноги. Блейз быстро зачерпнул воду и на коленях пополз к Гермионе. По-дурацки извернувшись, она протянула к нему руку, выхватила ботинок и вылила на рану. Потом кинула ботинок в Блейза – парень от возмущения чуть не упал – и закричала: – Набери еще немного, этого не хватит! Блейз подал ей наполненный ботинок второй раз, потом подполз к ней. Рана затягивалась медленнее обычного. Драко с перерывами дышал, Гермиона взяла его лицо в ладони, разглаживая щеки большими пальцами, и взмолилась: – Посмотри на меня! Ты слышишь? Он благодарно посмотрел на нее. – Ну что же ты молчишь, скажи хоть что-нибудь! – вскрикнула она. – Блейз, дай что-нибудь, рана плохо заживает! – Да что?! – он повертелся на месте, потом оторвал штанину по середину голени и кинул девушке. Она бережно перетянула тканью рану. Драко еле кивнул головой и закрыл глаза. Гермиона истошно закричала, несмотря на то, что он еще дышал, потом наклонилась к нему и поцеловала в губы, отдающие теперь привкусом металла. Оторвавшись от него, она неровно вздохнула, медленно склонила голову на его грудь, переплетая пальцы с его пальцами, полностью легла и тоже закрыла глаза. – Эу, это что такое? – всполошился Блейз и подполз к ним. Они не шевелились, ему никто не ответил. Блейз растормошил Гермиону, она не отреагировала. Они как будто заснули. – Да что произошло? – вскрикнул он, оглядываясь на мертвого монстра, но от того осталась лишь грязная одежда, пара костей да черная прогалина на траве. Блейз лег рядом с ними – рана напомнила о себе – и посмотрел в потолок. Осталось надеяться, что их кто-нибудь найдет. Он пообещал себе, что сейчас немного отдохнет, а потом найдет отсюда выход и вытащит друзей. А пока надо отдохнуть. Он впал в забытье.

* * *

– Измена, подстрекательство к перевороту, взлом лабораторий, покушение на жизнь чуть не четверых человек, – расхаживая по кабинету, перечислял Монак. В его кабинете на стуле сидел Кингсли, рядом с ним стоял Ранкорн. У двери теснились четверо Мракоборцев, в их числе и Гарри с Роном. – За это можно дать как минимум тридцать лет в Азкабане, – продолжил он. – А как максимум? – усмехнувшись, спросил Кингсли. – Мы предоставим вам выбор, – сузив водянистые глазки, ответил Монак, – пожизненный или высшее наказание. Ваш выбор? – Вы, Монак, даже не понимаете, что творите. Двое студентов пропали по вашей невнимательности, – проникновенно заговорил Кингсли, – вы устроили геноцид Слизерина и Пожирателей, вы разлучаете семьи и скоро отнимете братьев и сестер у совсем еще маленьких слизеринцев, последний их оплот, последнее, что заботится о них. Что дальше? – А вы хотите оставить преступников безнаказанными? – насмешливо переспросил Монак. – А как так получилось, что за ошибки родителей платят их дети? Как так получилось, что непричастные к событиям прошлого года студенты через три месяца должны будут покинуть родину? – А вот теперь усвойте раз и навсегда, – медленно, проговаривая каждое слово, заговорил Монак, – родители и дети – одно и то же, только лица наполовину другие. Родитель любит книги, ребенок рано или поздно полюбит, родитель – наркоман или алкоголик, ребенок тоже сорвется, родитель – преступник, и ребенок научится, но сначала мелким кражам. Для построения нового общества, идеального общества, обиженные и оскорбленные не нужны. Этим я занимаюсь, и это всегда будет в приоритете. Или вы думаете, что кучка глупцов и злодеев совместно со всяким шлаком имеют право свободно разгуливать среди прекрасных и чистых людей? – Вами руководят обида, боль и желание мести. Вы не сможете адекватно оценивать свои поступки, вы не видите их со всех сторон. – О нет, – усмехнулся он, – моя душа давно отболела. – Нет, не отболела. Она болит еще больше, и вам кажется, что, уничтожив надежду на счастье этих детей, она утихнет, но нет! Боль нужно уметь отпускать, иначе вместо вас по улицам будет ходить лишь обида с вашим лицом, которая только и думает, как бы сильнее изранить других людей, лишь бы их боль заглушила вашу. Каждый имеет право на счастье, вопрос лишь в том, каким способом это счастье будет достигнуто. А от этого определится, отказался ли человек с самого начала от счастья или нет. – Хватит! – крикнул Монак, ударяя кулаком в стол. На его виске билась жила, он тяжело дышал. – Есть долг, и есть своеволие, больше нет ничего. Я спрашиваю второй раз: дементор или пожизненный? – Вы думаете, убрав меня, вы уберете все преграды, которые отделяют вас от вашей цели? Правду нельзя уничтожить, она все равно пробьется. – Как и ложь, – сипло произнес Монак и зверски ухмыльнулся. – Рон, сейчас! – вдруг закричал Гарри. Остальные двое Мракоборцев попадали на пол от заклинаний. Парни взяли Монака и Ранкорна на прицел. – Вот яркий пример своеволия, который посеет ложь, – скучающим тоном произнес Монак. – Поттер, Уизли, опустить палочку! Вы в своем уме, вы на кого нападаете? – загремел Ранкорн. – Мы в своем уме. Я всегда выбирал правильную сторону, и никакой долг меня не сдержит, – заявил Гарри. – Эй, назад! – заорал Рон на Монака. Тот нажал кнопку вызова Мракоборцев. – О-о-о, вам нужны свидетели, – протянул Кингсли. – Свидетели чего? – едко поинтересовался Монак. В кабинет влетели Мракоборцы, быстро обезоружили и повязали парней. – Они – Мракоборцы, а ты, Коррон, мрак, – сказал Кингсли. – Так исчезни уже наконец. Ты же даже не Коррон! – А пацан-то тоже про это говорил, – напомнил какой-то Мракоборец. Тейлор шикнул на него, но сам растерянно поглядывал на Монака. – В тюрьму их! – прошипел Монак. И в следующую секунду он исчез. Потом исчез Ранкорн. На полу осталась лишь одежда. Повисло молчание. Кто-то сказал: – Так что это получается… Пацан был прав? Монак мертв? А это что тогда? – Монак уже давно мертв, а то, что вы видели каждый день, – звучно заговорил Кингсли, – подделка. Среди вас находилось порождение тьмы, которое только что уничтожено. Темные силы пробили наш барьер. – Как… Но Поттер же убил Сами-Знаете-Кого! – зароптали люди. – О Мерлин… В мире помимо Волан-де-Морта еще полно тьмы. А пока в допросных заперты невинные дети. Немедленно освободите их. С этого мы и начнем борьбу со злом, – и видя, что Мракоборцы колеблются, сказал: – Освободите их, потом созовем совет и изберем нового Министра. Идите! – Вы слышали его, – гаркнул Тейлор, – выполнять! – Ты за Парвати, я за Джинни, – предложил Рон, выйдя из кабинета. Гарри кивнул, они разделились. Гарри нашел Парвати в ужасном виде: ее красные и опухшие глаза застыли на стене, она сидела на полу, приподняв корпус Тео над полом и крепко прижимая его к груди, перебирала его волосы, раскачивалась в разные стороны и причитала, как заведенная: – Ему нельзя… Прекратите… – Парвати! – окликнул ее Гарри, присаживаясь рядом. Она не реагировала, продолжая бубнить под нос свое. Гарри оглянулся на виновато прижавшегося к двери Тейлора, потом закричал, тряся девушку за плечи: – Парвати, твою налево! Она замолчала. Гарри с размаху ударил ее по щеке, она вскрикнула и очнулась: – Гарри, ты? – Я! Все закончилось, все хорошо, прости меня за удар, – заулыбался парень. – Гарри… Его избили, вызови скорую, – попросила она, нежно глядя на Тео. – Он был ранен в живот, и его били прямо туда… Быстрее, Гарри! Я не могу потерять его. Гарри оглядел скорбно опустившего уголки губ и прижавшегося к груди девушки парня, изогнув бровь. Потом спохватился и повернулся к Тейлору: – Вызовите целителей. – Он обратился к Парвати: – Ты поедешь с ним? – Да, – кивнула она. В другом кабинете Рон тормошил валяющуюся на полу Джинни. Наконец она замычала, открыла глаза и, не ориентируясь в пространстве, оглядела все вокруг. – Слава Мерлину, ты жива! – Рон притянул сестру в объятия. – Рон… Что происходит? – слабым голосом спросила она, растирая виски. – Все закончилось. Монак и Ранкорн пропали, представляешь? Что с тобой сделали? – Ударили по голове чем-то, – ответила она и с его помощью поднялась. – А с этой что делать? – указал какой-то Мракоборец на Пэнси. Она так и сидела на стуле, опустив голову на грудь, и не шевелилась. Джинни вскрикнула, подошла к ней, взяла ее лицо в ладони и подняла на себя. Ее глаза были закрыты. – Дайте что-нибудь резкое на запах! – попросила Джинни. Ей передали маленький тестер духов. Какой-то Мракоборец нашел его у себя в кармане, а теперь старался игнорировать вопросительные взгляды товарищей. Она откупорила его и поднесла к носу девушки. Та чихнула и открыла глаза. – Ты как? – спросила Джинни. – Такое чувство, что меня избили и изнасиловали, – простонав от боли, ответила она. – Нам нужно найти Блейза, Драко и Гермиону, – сжав плечо Пэнси, обратилась Джинни к брату. – Вы знаете, где они? – спросил он. – Нет, у нас было зелье, чтобы узнать это, но теперь его нет. Ранкорн все уничтожил. Придется еще один день готовить его, – вздохнула Джинни. – Уизли… Мой лифчик, – проговорила Пэнси, мучаясь от пульсирующей боли во всем теле. – Чего?! – подпрыгнули Рон и Джинни. – О Боже… Да снимите с меня наконец эти отвратные веревки! – воскликнула она. Когда путы были сняты, она запустила руку через воротник под форму и вытащила две скляночки, одна с зельем цвета сапфира, в другой плескалась золотистая жидкость. Пэнси победно оглянула ошеломленные лица находящихся в комнате и усмехнулась: – А что вы думали, я настолько тупица, чтобы не сделать заначку на всякий случай? – Паркинсон… Ты такая Паркинсон, – изрекла Джинни. – Буду считать это за комплимент. Помогите мне встать, ваш полоумный придурок пытал меня, ноги меня не держат! – она обратилась к первому попавшемуся Мракоборцу. В кабинет влетел Гарри, и Пэнси быстро переключилась: – О, Поттер меня понесет. Ты же не против, Джи-и? – протянула она. – У меня новое имя. Прекрасно. Нет, не против, – развела руками Джинни. Через полчаса они все были в больнице. Гарри, Джинни, Рон, Пэнси, Парвати, Тейлор и Кингсли сидели в палате Тео. На соседней койке Джинни развела портативный огонь в блюдечке и нагревала на нем зелье. Пэнси сняла с пальца обручальное кольцо и подала девушке. – Найди его, – сказала она. – Он выбирал эти кольца и покупал их. Надеюсь, сработает. У меня ничего больше от него нет. Я не думаю, что Драко или Гермиона сейчас в сознании. Возьми. Джинни благодарно улыбнулась. Через два часа Парвати приняла зелье, потому что Джинни с ее сотрясением этого было делать нельзя. Парвати сама запретила. Через четверть часа она воскликнула: – Я нашла их, дайте палочку!