Che Cucciolo

Честно говоря, Томас знал, что рано или поздно им пришлось бы обсудить этот момент. Но он не ожидал, что Дамиано поднимет вопрос так поздно вечером, после долгой утомительной недели, когда они целые дни проводили в студии и несколько не высыпались. У них не было времени вот так собраться вместе, поэтому они делают это сейчас. Они сидят за кухонным столом Виктории, уставленным различными закусками и красным вином, довольно болтают и шутят, пока Дамиано не откашливается. — Что мы скажем Марте? Все сразу замолкают. Что мы скажем Марте? Он понятия не имеет. Должны ли они вообще ей что-то рассказать? Марта — их менеджер — достаточно широких взглядов. Она не раз продемонстрировала это. Тем не менее, Томас не так уверен как она отреагирует на это. Отношения, обычно плохая весть для группы, правда? Они не будут первыми, кто погряз в личных делах. Временами, хотя Томасу ненавистна сама мысль об этом, он задается вопросом не было ли все это плохой затеей. Отношения превосходны. Его партнеры — любящие. Веселые. Их секс умопомрачителен. Однако, становится все яснее и яснее, что могут возникнуть неожиданные препятствия, особенно учитывая, что изначально никто из них не рассчитывал влюбляться. Но, если им кому-то и нужно рассказать, то Марта — лучший вариант. И, возможно, она могла бы им помочь понять, как лучше поступить. — Думаю, мы должны ей рассказать, — нерешительно бормочет он. — Нет. Ни в коем случае, — тут же вмешивается Виктория. Она взбалтывает вино в своем бокале и делает большой глоток. — Это слишком ново. Пока что нам следует держать это при себе. — Но Вик… — пытается возразить Томас. Резкое «нет» обрывает его еще до того, как он смог договорить. Он сжимает челюсти и смотрит на Викторию. Его охватывает странное, тяжелое предчувствие. Дамиано осторожно наклоняется вперед. Его глаза полных тех же эмоций что сейчас переполняют Томаса. Итан остается безмолвным. Слишком молчаливо даже для него. — Я думаю, — медленно начинает Дамиано, — Марта все равно так или иначе узнает. Разве не лучше откровенно рассказать ей все самим, чем переживать, что она услышит это от кого-то ещё? — Она не узнает, если мы никому не расскажем. — Проклятье, Виктория! — разочарованно восклицает Итан, заставив Томаса вздрогнуть. — Ты знаешь, что это невозможно! Виктория отодвигает стул и встает. Она делает глубокий прерывистый вздох, явно пытаясь удержаться от язвительного выпада. Томас тоже хочет встать, чтобы обнять её — он знает, она бывает такой, только когда ей страшно. Ему интересно, что еще её беспокоит. Она не озвучивает всего, о чем думает и это его расстраивает. Виктория любит Марту. Она же не может так сильно бояться реакции их менеджера, верно? — Вик, пожалуйста, — пытается Дамиано, но Виктория качает головой. — Мне нужно прогуляться, — вздыхает она. — Я люблю вас. Всех вас. Я просто… Мне нужно время. Мне жаль. Она хватает свою куртку со стула и уходит, не сказав больше ни слова, и все, что Томас может сделать, это смотреть ей вслед. Ни один из них не пытается остановить её. Одно из их негласных правил — не нарушать чьи-либо границы. Если Вик нужна передышка, она её получит. Тишина, с которой она покидает их… болезненна.

***

Прошел почти час с момента как Вик ушла из дома. Парни решили помыться и устроиться на диване, спокойно наблюдая за футболом. Если не считать того, что никто из них не был по-настоящему заинтересован в игре. Томас не может не думать о своей девушке, бродящей по улицам в одиночестве. Это достаточно безопасный район, но ему все равно страшно. Когда он слышит как в двери проворачивается ключ, его накрывает облегчением. Через несколько секунд Виктория заходит к ним в комнату, на ее лице написано что-то похожее на печаль и вину. — Мне очень жаль, — говорит она. — Я не хотела сбегать вот так. — Все в порядке, мы понимаем, — отвечает Итан и хлопает по свободному месту рядом с собой на диване. Виктория радостно принимает его предложение и садится, подтягивая колени к груди. Дамиано хватает пульт, чтобы выключить телевизор. — Мне страшно, — бормочет Виктория. — Я думаю… мне кажется это будет очень неприятно, если все выйдет наружу. — Она прерывается, пытаясь подобрать верные слова и парни дают ей время найти их. — Я думаю, что для меня все будет по-другому. Потому что, ну знаете, — она указывает на себя, — я женщина. — Ты равна нам, Вик Ты знаешь это, — начинает Итан, но Виктория качает головой. — Я знаю, что вы, парни, так думаете и очень благодарна за это. Но… Другие видят это не так. Если это вскроется, люди никогда не поймут, что мы находимся в равных отношениях. Все четверо из нас. — О чем ты? — спрашивает Дамиано, подаваясь вперед на сиденье. Томас склоняет голову, гадая, на что намекает Виктория. — Люди будут видеть вас троих в отдельных отношениях со мной. Боже, я уже могу представить вопросы СМИ. Вас, парни, спросят, не ревнуете ли вы? Меня? Кого я люблю больше всего? С кем я чаще трахаюсь? Они даже на секунду не смогут представить себе, что вы, как мужчины, тоже встречаетесь друг с другом. Томасу не хочется признавать, что она права и он чувствует себя гребанным идиотом, раз не подумал об этом. Временами они забывают, что к Вик люди относятся по-другому. Так было всегда, но это определенно могло усугубить ситуацию. Большая часть гомофобной Италии безусловно не готова к подобному разговору. — Мне жаль, — тихо говорит Томас, — я не… — Ага, мы должны были подумать об этом. Просто то, что это так очевидно для нас, не означает, что другие тоже поймут, — соглашается Итан. Дамиано не мгновение задумывается, нервно облизывая губы, прежде чем заговорить. — Не думаю, что Марта думает так. — Я не переживаю насчет Марты, — отвечает Виктория ровным напряженным голосом. Томасу хочется, чтобы он мог что-то сделать, чтобы развеять её беспокойство. Но правда в том, что это обоснованные опасения. Очень и очень вероятный сценарий. — То есть, конечно, мне страшно говорить ей, но я знаю, что она не станет отталкивать нас. Я боюсь, что люди узнают. И как только они сделают это, все выйдет из-под контроля. — Вот почему я думаю, что Марта может помочь нам с этим, — добавляет Томас, возвращаясь к тому, с чего начал. — Если это когда-нибудь выйдет наружу, она будет знать как помочь нам справиться с прессой и негативным вниманием. Она никому не расскажет, если мы её об этом попросим. Нам не нужно рассказывать всему миру, Вик. Только Марте. Виктория, кажется, немного расслабляется и медленно кивает. — Хорошо, думаю ты прав. Было бы неплохо, если б кто-нибудь нас поддерживал, при необходимости. Но мы только скажем ей, что вместе, — её взгляд скользит по обычному ошейнику вокруг шеи Дамиано. — Больше ничего. — О, нет, — ужасаясь, смеется Дамиано. — Я не собирался рассказывать ей об этом. — Отлично. На секунду я представила, что могу встречаться с группой эксгибиционистов, — хихикает Виктория и Дамиано ей подмигивает. Напряжение в комнате, кажется, спадает. Ну наконец-то. Томас глубоко вздыхает и улыбается, снова позволяя себе расслабиться. — Люблю вас, — тихо мямлит Виктория. — Спасибо. За разговор. — Всегда пожалуйста, — шепчет Итан и тянет ее в свои теплые объятия. Томас и Дамиано тоже присоединяются, втискиваясь на маленький диванчик. После этого они не произносят ни слова и обнимаются, пока глаза не начинают слипаться и они не решают, что пора спать.

***

На следующий день Виктория пригласила на ужин своих родителей, поэтому парни расходятся по своим домам. Томасу постоянно приходится приспосабливаться к тишине, когда он один. Даже когда его возлюбленные молчат, пространство вокруг не безмолвно. Сегодня они тоже не останутся у Вик. Итан был одним из тех, кто предложил хотя бы раз в неделю выделять один день для себя. Тем более, что эти отношения все еще в новинку. Томас знает, что он прав, но теперь, в одиночестве, он скучает по ним. Скучает по их ласковым, нежным объятиям. Шуткам. Смеху. Томас полагает, что ему следуют принять душ дабы привести себя в порядок и скоротать время. Поэтому он плетется в ванную и, войдя внутрь, с секунду пялится на себя в зеркало. Временами он почти не узнает себя. Он очень, очень сильно отличается от того мальчика, которым был до Евровидения. Он менее тревожный. Более открытый и общительный. Определенно, это прекрасные изменения, просто странные. Он качает головой и раздевается, ожидая пока вода нагреется, а затем ступает под горячие струи. Он счастливо стонет, когда теплые потоки обрушиваются на него. Боже, это так приятно. Томас просто ненадолго замирает так, наслаждаясь водой, омывающей его тело, пока его мысли блуждают по событиям прошлой недели. Она была напряженной. Встречи, интервью, написание новой музыки… Боже, новая песня Дамиано… Томас улыбается, когда думает о ней. Затем он мысленно возвращается к следующему утру и краснеет. Он не знает, зачем дразнил Викторию, вынуждая шлепнуть его по заднице, но в тот момент это казалось хорошей идеей. Когда она шлепнула его, он перевел все в шутку, но огонёк интереса, зажегшийся внутри, был гораздо больше, чем он готов был признать. Ему понравилось. Оставшаяся часть недели не позволяла ему сильно задумываться об этом, но сейчас… Томас облизывает губы и почти на автомате тянется рукой вниз, чтобы обхватить свой пока еще вялый член, несильно его сжать. — Ммм, — тихо выдыхает он, чувствуя, что краснеет от сцены, разворачивающейся в сознании. Что если… Что если он хоть раз откажется от ответственности? Прямо как Дамиано? Томас прерывисто вздыхает. Боже, как Итан и Виктория будут подавлять его. Мускулистое тело Итана прижмется, удерживая его, пока Виктория будет шептать в уши грязные, сладкие похвалы. Они определенно уговорили бы Томаса и Дамиано устроить для них небольшое шоу. Томас чертыхается и откидывает голову назад; его рука медленно движется вверх-вниз по затвердевшему члену. Крохотные искры удовольствия пробегаются по его спине и черт… он даже не подозревал, что так увлечется этим. Виктория хватает его за горло, страстно целуя. Итан дрочит ему, одновременно вцепляясь в его волосы. А Дамиано… Блядь. Дамиано трахает его. Томас тяжело дышит. Его рука все быстрее и быстрее движется туда-сюда, по мере того как тяжесть внутри нарастает. Мне нужно, чтобы Дамиано трахнул меня, нужен его тихий скулеж, неконтролируемые толчки в мою дырку. Итан держит Дамиано на поводке, а Виктория говорит их щенку двигаться быстрее и быстрее. Томас примет все. Пожалуйста. Пожалуйста… Томас молчаливо задыхается. Его ноги слегка подрагивают, когда он чувствует, что уже близок. Аккуратно он заводит вторую руку назад, чтобы пальцем погладить вход в свое тело. Он не часто трогал себя так, но глядя на то, как хорошо ему в прошлый раз удалось подготовить Дамиано, обнаружив его простату, это показалось хорошим опытом. Медленно он вводит в себя первую фалангу. Это немного, но он не хочет заходить слишком далеко без смазки. Одного только этого ощущения достаточно, чтобы его фантазия взлетела до небес. — Пожалуйста, — хнычет он. Пожалуйста, Дам, выеби меня. Воспользуйся мной, милый щеночек. Используй меня! — Да, Дамиано! У Томаса перехватило дыхание. И когда он кончает с приоткрытых губ срывается громкий, хриплый стон. Сперма стекает по его руке. — Б-блядь, — он задыхается и делает глубокий вдох, прислоняясь к прохладной плитке, чтобы прийти в себя. Он сглатывает, вытаскивает из себя пальцы и подставляет руки под горячие струи воды, чтобы смыть сперму. Томас фыркает и саркастически усмехается. Боже, это было хорошо. Может, — думает он, — стоит попросить их об этом?