Emerald Star

Он сам виноват, что забыл свое место. Вернее, место, в котором он находится. Деревня сама по себе небезопасна – об этом не может идти и речи. Просто это место… менее беспокойное, чем другие. Они были добры, а Техно не знал доброты пиглинов уже очень-очень давно. Может, именно это и сделало его беспечным. Он не рисковал молиться на улице. Просто играл на своей скрипке, пока на запястье звенело несколько забытых колокольчиков. Не всегда хватало времени для молитв, но даже самое маленькое повседневное действие могло стать молитвой, если человек вплетал в это какой-то особый смысл. Он очень любит свою скрипку. Он любит играть на ней, настраивать струны и ухаживать за изящным деревом. И каким бы жестоким ни был хор, они тоже любили этот инструмент – они просто сходили с ума, видя, что он в чем-то хорош. Даже если их песенные запросы иногда были немного агрессивными. Падение Павшее королевство Мы знаем её – сыграй её О-О-о-о-О Я прааааааааавил миииром – Вы всегда просите об одном и том же, – жалуется Техно, перебирая в памяти знакомые аккорды. – Клоуны. Не то чтобы хор заказывал плохие песни. У них просто очень предсказуемый вкус. Иногда он задается вопросом, является ли эта предсказуемость следствием их бессмертного восприятия. (В любом случае он здесь для того чтобы их развлекать. Такова его вера.) И он играет. Играет о войне и забытых битвах, о руинах замков и ржавых коронах. И, несмотря на то, что эта песня была написана человеком, что-то в ней откликается в его пиглинском сердце. – О боги, – шепчет Альбедо, внезапно оказавшись рядом с ним. – Ты певец душ. Я никогда не думал, что доживу до этого дня. Техноблейд замирает. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, – врет он, запинаясь. – Я, конечно, никогда не видел этого лично, – признается священник, – но мой учитель рассказывал мне о молитвах, в которые вы вплетаете колокола. – И что, теперь ты собираешься меня убить? – Безропотно говорит Техно. Священник в ужасе и удивлении вскидывает руки. – Я не посмею причинить вред такому как ты, певец душ. Так редко можно встретить кого-то из твоего народа. Даже когда я был молод, вас оставалось совсем немного. – Его старческие глаза затуманиваются печалью. – Ты ведь последний, не так ли? Хризопея упоминала о том, что с твоим Родом случилось несчастье. – Это были сироты, – вспоминает Техно. – Целая шайка налетчиков. Альбедо недовольно рычит. Тех, кто оставался без Рода достаточно долго, называли сиротами – это была странная участь, предназначенная для тех, кого намеренно исключили из своего Рода. Насильники, воры, предатели. Люди, которых никогда не смогут принять обратно. Они собирались вместе, чтобы выжить, но никогда не могли назваться полноценным кланом. – Конечно, они убили не всех, – уточняет Техно. – Но после всего, что случилось… Не все смогли справиться с возрастающей тяжестью бессмертного хора. – … мы были не достаточно сильны, чтобы бороться за жизнь. Больше нет. – Ох. Прими мои соболезнования. Техно горько улыбается. – В последнее время я слышу это слишком часто. Это становится немного странным. – Я говорю это тебе, как один жрец другому, певец душ. Если есть что-то, что я могу предложить, чтобы облегчить твое бремя, я готов помочь. Это ужасно – нести тяжесть своей веры в одиночку. Это звучит почти как подарок. Это звучит почти как одолжение. Он может принять этот подарок. Может быть. Хор становится все громче и настойчивее с каждым днем, и ему, возможно, не помешает помощь. Или ты можешь просто делать то, что тебе говорят Медленный Техно. Медленный Техно! Упрямый старик Это будет легко Это будет весело! Вполне выполнимо для кого-то вроде тебя СДЕЛАЙ ЭТО СДЕЛАЙ ЭТО СДЕЛАЙ ЭТО СДЕЛАЙ ЭТО СДЕЛАЙ ЭТО СДЕЛАЙ ЭТО – Я подумаю об этом, старейшина, – нейтрально отвечает Техно. – Спасибо за твою доброту.

-<>♥<>-

Сделай это Сделай это Дааааааваааай же – Ни в коем случае, – говорит Техно в пустоту, выкапывая из-под земли съедобные коренья. – Мне это не нужно. Я даже этого не хочу. Вранье Почему нет? – Что я вообще буду делать с такой силой? – спрашивает Техно. Все! Сила подобная богам Вечность! Отмщение. – У меня нет никаких обид. – Он достает из почвы особенно увесистую гроздь грибов. – Простите. Неправда У тебя есть ЯРОСТЬ! БЕСКОНЕЧНАЯ ЯРОСТЬ! Разве ты не горевал? Разве ты не оплакивал? – И я обрёл покой. Вранье Техно-лжец Мы чувствуем твой гнев Мы – твой гнев. Деревянная ручка лопаты трещит под его рукой. Они оставили нас гнить и умирать, а сами захватили небо! Непрерывная династия священных королей осталась в руинах! СОЖГЛИ КОСТИ НАШИХ ПРЕДКОВ ТОЛЬКО ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО МЫ ХОТЕЛИ УВИДЕТЬ ЗВЕЗДЫ! – И что с того? – Рычит Техно. – Это уже сделано! Ничего не вернуть. Мы должны жить с последствиями. Это определенно неправильный ответ. Хор замолкает. Полная тишина. Оглушающая. Потом это внезапное безмолвие заполняется вечным звоном их присутствия, он растёт, растет и растет, пока его череп не начинает пульсировать от почти невыносимой боли. Он роняет лопату, падает на колени и хватается за голову с тихим протяжным хрипом. Тяжелое дыхание, уши плотно прижаты к голове, в попытке заглушить этот шум – инстинктивный жест, совершенно бесполезный против истерики, которая существует только в его голове. Умолять их остановиться на этой стадии бессмысленно. У него в этом большой опыт. Они не услышат его в муках собственного гнева. Он опускает голову, позволяя себе упасть на землю, бессвязное рычание вырывается из его рта, когда хор, наконец, соизволяет заметить, что они сделали. О Он ранен Ему больно Упс Проверка звука Проверка звука Это не извинение, они никогда не извиняются, но звон стихает, их голоса смягчаются. Через некоторое время он встаёт, собирает разбросанные вещи и направляется обратно в сторону палатки. – Если хотите меня в чём-то убедить, то используйте слова, а не крики, 𐎢 𐎧 𐎠 𐏂 , – наконец говорит Техно, когда его мозг снова может формировать слова. – Что я буду делать с вашей жаждой мести, если все виновники давно мертвы? Мертвы? Так ли это? НЕТ Некоторые из их старых богов всё ещё свободно живут без сожалений Техно вздыхает. – И что, вы хотите, чтобы я убил их всех? Да Очевидно Клинок Убийца богов КРОВЬ КРОВЬ ЗА КРОВЬ Кровь за кровь, кровь за падших, кровь за богов, КРОВЬ ЗА КРОВАВОГО КОРОЛЯ. – И что потом? – горько спрашивает Техно, хмурясь и переводя дыхание. – Когда вы отомстите, а я останусь с силой, которой вы меня сковали, что станет со мной? Вечность! Вечность до тех пор, пока ты будешь её хранить! Вечность и свобода! Свобода для чего и кого угодно! Бессмертие. Он усмехается и продолжает идти. Проходя мимо, он дружелюбно кивает другим пиглинам и приветствует собак, когда возвращается в палатку. Он кладёт коренья и грибы на низкий столик и расстегивает маску. Это абсолютно неразумно с его стороны, особенно сейчас, но он носил её уже несколько дней не снимая, после того, как хор загорелся внезапной идеей навязать ему этот неопределённый магический контракт. – У меня есть друг, который может назвать сотню причин не соглашаться на бессмертие. – Он опускается и садится на землю, прислонившись ноющей спиной к ножке стола. – Так что звучит не очень заманчиво. Неужели? Филза все ещё спит. Он лежит на животе поверх одеял. Его крылья, похожие на ночное небо, широко раскинуты, волосы цвета солнца нимбом рассыпаются вокруг головы. Когтистая рука тянется к пустующему пространству, которое всего пару часов назад занимал Техно, пальцы слабо подергиваются в такт биения одинокого хрупкого сердца, мерцающего на тонком запястье. Неужели в этом мире нет ничего, шепчет хор с удивительной нежностью, что было бы достойно твоей вечности?