Бог несчастий

— Так значит, я твоё священное орудие?       Когда они наконец-то оказались в безопасном месте, Ято смог познакомиться с мальчиком и неспешно рассказал шинки о богах, скверне и священных орудиях, вводя в курс дела. Когда бог закончил свой монолог, Юкине погрузился в раздумья. — Да. Честно говоря, я хотел заключить с тобой контракт уже в храме, но из-за экстренной ситуации пришлось сделать это буквально впопыхах. — Ято виновато улыбнулся. — Не извиняйся. Я прекрасно помню, что ты это сделал, чтобы защитить нас. Иначе бы скверна нас поглотила, да? — возразил секки. — Да, тут ты прав, — бог вздохнул, облокотившись о стену. — У тебя остались ещё какие-нибудь вопросы? — Да, — кивнул Юкине. — Это нормально, что я не помню свою прошлую жизнь? — Само собой, — Ято пожал плечами. — Когда человек умирает, его воспоминания стираются, а личность исчезает. Это нужно, чтобы душа могла спокойно уйти на перерождение, не тяготясь воспоминаниями прошлой жизни и переживаниями за своих близких и дорогих людей, которые остались там. Хотя, если я правильно помню, очень редко, но бывали исключения. Некоторые люди при перерождении сохраняли воспоминания о прошлой жизни, но им мало кто верил, особенно, если это говорили дети. — Тогда почему я не ушёл на перерождение? — спросил Юкине. — У каждой души свои причины. Кого-то на этом свете держит сожаление о незавершённых делах, кого-то ненависть к предавшему его человеку и желание отомстить. Кто-то не хочет оставлять свою семью, а кто-то слишком рано умер, — объяснял Ято. — Причин очень много.       Юкине кивнул и снова задумался. — Скажи, Ято, а орудия могут менять или иметь несколько владельцев сразу? — такой вопрос прозвучал очень неожиданно. Ято нахмурился, но решил ответить. — Да, священное орудие может сменить бога, если того хочет. Но на это нужно согласие предыдущего владельца. Когда бог заключает с душой контракт, он даёт ему новое имя, которое является своеобразной печатью. Эта печать соединяет бога и орудие, делая их единым целым, — Ято дотронулся пальцем до кандзи на ключице Юкине. — Эта печать — знак, что ты уже заключил контракт. Поэтому, если орудие хочет сменить владельца, ему нужно уговорить бога расторгнуть с ним контракт, чтобы заключить новый. — То есть сразу два контракта заключить нельзя? — спросил шинки. — А сейчас мы подошли к твоему второму вопросу, — сказал Ято. — Орудие может заключить не только один, но и несколько контактов сразу, но такое оружие становится Норой. — Норой? — недоуменно переспросил Юкине. — Иначе говоря, павшее орудие. Связь между богом и орудием священна, и если орудие заключит контракт с ещё одним богом, не расторгнув предыдущий, то он будет подвержен всеобщему презрению. Среди богов это прямая измена. Это можно сравнить с ситуацией у людей, когда замужняя женщина спит сразу с несколькими любовниками, а её мужу об этом прекрасно известно. Поэтому такие орудия и зовутся Норами. Орудие, которым могут пользоваться все, кто захочет, и очень многие боги не будут заключать контракт с таким шинки просто из-за брезгливости.       Юкине ошеломлённо переваривал услышанное. Он даже не предполагал такого. — А почему ты это спросил? Откуда вообще такие размышления? — спросил Ято у шинки. — Просто когда ты рассказывал о священных орудиях, мне пришла в голову мысль, — начал объяснять Юкине. — Что если вдруг бог захочет присвоить себе чужое орудие. Как тогда боги защищают своих подчинённых? — Интересная мысль, — согласился Ято. — Но на этот счёт можешь не переживать. Как я уже говорил, «порядочный» бог никогда не заключит контракт с «помеченным» шинки. А даже если случится ситуация, когда ты приглянулся другому богу, тебя никто не будет к этому принуждать. Тут нужно добровольное согласие, и насилием ничего не решишь. Решение священного орудия в приоритете. — Вот значит как. — задумчиво протянул Секки.       Храм поглотила тишина. Ято и Юки были погружены в раздумья. Но эта тишина была уютной и умиротворённой. Ято знал, что его шинки нужно время, чтобы все обдумать и принять, поэтому ждал. — Знаешь, пусть я ничего и не знаю о своей прошлой жизни, но время, проведённое духом, прекрасно помню. — тихий голос Юкине разносился по комнате. — Я испытывал настоящий ужас. Не понимал, кто я и где. Повсюду ходили чудовища, которые хотели меня съесть. Я даже не помню, сколько времени прошло тогда. Когда я прятался от того паука, мне было очень страшно. Пытаясь поймать меня, он говорил, что я очень вкусно пахну. Просил меня выйти, говорил, что подарит мне покой. В этот момент я молил, чтобы хоть кто-нибудь пришёл и спас меня.       И когда я уже ждал смерти, все стихло, и я услышал, что ты зовёшь меня.       С лица мальчика стекали дорожки слёз, а голос дрожал. Юкине со всей силы сжимал руки в кулаки и жмурился, стараясь не разреветься. — Твои слова… Это правда? — Юкине, всхлипывая, с надеждой посмотрел на Ято. — Я больше не останусь один? — Нет. Не останешься, — Ято притянул к себе всхлипывающего Секки и крепко сжал в объятиях. — Теперь у тебя есть я. Я ведь обещал, что позабочусь о тебе. Если ты, конечно, хочешь этого. — Хочу! Не оставляй меня одного, пожалуйста! Я хочу остаться с тобой! — слёзы текли нескончаемым градом по лицу подростка. Он со всей силы прижимался к Ято, цепляясь за него, как за спасательный круг. — Конечно. Я всегда буду с тобой, пока ты этого хочешь. — бог тихо прошептал фразу, которая стала спусковым крючком для молодого шинки.       Юкине, уже не скрываясь, разревелся в голос, пряча лицо в кофте Ято. Бог же, нежно улыбаясь, гладил находящегося в его объятьях мальчика по торчащим волосам.       Первые лучи солнца осветили комнату, в которой сидели, обнявшись, голубоглазый бог и его священное орудие. Наступил рассвет. Пришёл новый день.