до и после

Что такое чувствовать? Испытывать что-то кроме гнева и раздражения? Ловить чей-то вздох, держать за руку... Любить кого-то... Всего лишь мнимые мечты и желания. Это ломает рёбра, разбивает сердце на множество осколков, ты уже думаешь, что не можешь дышать, не можешь абсолютно ничего. Но ты всё равно жив, зачем? Тягучая боль расплывается по сознанию и туманит разум, не давая мыслить рационально. Лишь злоба, страшная обида берет верх. «Может школу прогулять? Не хочу идти, но уже конец года...Блять и Бяшу оставлять нельзя одного, ладно похуй - пойду.» Рома пинает воздух, не торопясь идёт в школу через лес, чтобы хоть как-то развеяться перед напряжённым днём. Никого нет, он один, или ему кажется? В лесу обитает множество существ, которые не подвластны нашему взору. Он трогает костяшки на руках - разъёбанные, но уже заживают. Часто драки приносили удовольствие Роме, а именно когда он побеждал. Он любит чувствовать себя всесильным, чтобы никто не смог усомниться в его могуществе, что у него нет слабостей. Ведь его слабость заключается в чувствах, которые он старательно запихал себе в задницу. Нарисовалась школа, такая противная. Но обязательная в жизни каждого ребёнка. Он пришёл рано, даже надоедливой Катьки не было, видимо зубрит дома перед школой. Техничка подозрительно пырила на Рому, не нравился он ей. Он взял у неё ключи от кабинета и последовал на второй этаж. Ему нравится, когда здесь тихо, как будто все исчезли, даже дышать проще, он улыбнулся себе не привычным оскалом, а мягко подняв уголки губ, садясь на своё месте за последней партой. Антон. Он пришёл так же рано, сегодня он не такой как вчера, лишённый эмоций, на щеке пластысь, а губа разбитая. Подрался? Да ну, Антон? Он и мухи не обидит. В отличие от Ромы. Беспокойство - вот что почувствовал хулиган. Спросить самочувствие? Но он вчера буквально убить его хотел. Пришлось снова надеть маску. Маску ублюдка. Напускное безразличие. * Антон как-то странно ходил, словно боялся лишнее движение сделать, но и звука не издал, хотя видно было, как он слегка хмурил брови от боли, еле перебирая ноги, рюкзак был в левой руке. Сейчас он выглядел как лебедь , которого поймал Кащей и мучил сутками. Тоша не с первого раза открыл рюкзак, достал оттуда всё нужное, неаккуратно разложив на парте. Рубашку сегодня он надел намного больше, чем вчера, отцовская поди? На плече было маленькое пятнышко крови. «Что за нахуй? Его... Испороли?» Отца его Рома не видел в деревне и машины его, зато видел мать, которая любезно беседовала вчера с продавщицей, когда он пиздил оттуда пачку сигарет. Лицемерная мразь. Она всегда вызывала у неё двоякие чувства, но сейчас Рома пропитался гневом к ней, она подняла руку на собственного сына, блять, да за что? Раньше, когда они были маленькие, Пятифан видел как она тоскала за белые волосы мальчика, когда он был у заборчика, хотел позвать его гулять, но понял, что Тошку точно не пустят и ушёл. Но самое ужасное, что сын всегда огораживал её, говорил о том, как она его любит и ценит, бьёт - значит любит? Как бы он ни старался увести глаз от Антона, на его беспомощное тельце, лежащее на парте, немного трясущееся от приступов боли, очи оставались на его затылке, на белых, как свежевыпавший снег, волосах. Тоша глубоко вбирал воздух в лёгкие и выдыхал. Рома хотел прикоснуться к нему, узнать что случилось, простить ему всё, но лишь бы не видеть его таким. Спасти его, взять и прижать к себе, не спускать глаз ни на секунду. В класс зашла Полина. Прошлась взором по классу и остановилась на руке Ромы, которая хотела потянуться к Антону , но он тут же её убрал, словно обжёгся огнём. Раньше Полина хорошо дружила с Ромкой, но как начала общаться с Катькой... Она стала невыносима, перебрала её привычки и манеры, но оставалась такой же милой на вид, дьявол в обличии ангела! Рома угрожающе на неё зыркнул, на что она усмехнулась и настроила голос на жалобный лад, обратившись к покалеченному. - Тоша, что с тобой, тебе плохо, помочь? - она свела брови домиком, Рому взбесило такое поведение и он испепеляюще на неё смотрел, скрестив руки. -Н-нет, спа-сибо, всё н-нормаль-но, - с трудом ответил Тоша, когда ему было тревожно, плохо, или страшно, он всегда заикался. Сердце Ромы кольнуло, боже... - Ну ладно... Но я всегда рядом, ты можешь обратиться ко мне! - ласково отозвалась девушка, улыбаясь как дева Мария и ушла к своей парте. Зачем ей это, Полина, все знают какая ты лицемерная сука, думаешь твоя любезность хоть как-то отбелит тебя? Исправит твою репутацию? Мы в одной лодке, в этом загнивающем постсоветском селении, где души людей чернее дна колодца, но Тоша... Рома похлопал чёрными, как смоль, ресницами. «Блять, Антон как святой мученик, он действительно всем желает добра и всех жалеет, пытается понять, пиздец Тоша...» * Прозвенел звонок. Бяша дрыхнул, глубоко спрятавшись в капюшон , школьные уроки тянули его в сон. Антон всё так же лежал на парте, терпел боль, учительнице всё равно плевать, она не заметила его присутствия. На предпоследнем уроке Тоше стало совсем дурно. - Лилия Павловна, можно выйти? - безжизненно отозвался Антон. - Выйди, - безразлично ответила учительница. Антон запнулся на своей же ноге, он шатаясь вышел из класса. Рома выбежал за ним. « В глаза ударил яркий свет, уши заложило, тошнота застряла в горле и тело не слушалось... Я чувствую чьи-то руки, которые обхватили меня, чью-то грудь... И полный волнения голос...Рома?»