Сапфир в огне

Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает. Николо Макиавелли

Атобе проснулся почему-то на диване в гостиной и далеко не сразу осознал: где он и кто он. Юноша был в таком состоянии, когда тихое мышиное шуршание превращается в звук миграции слоновьего стада по прибрежной гальке. К счастью, слонов в квартире не было. Зато в ней кто-то пел. Предположительно, на кухне. Ужасно громко, жизнерадостно и настолько фальшиво, что Кейго подумал: за такое исполнение «Poison» Эллиса Купера — посягнувших надо сжигать на костре. Your mouth, so hot Your web, I'm caught Your skin, so wet Black lace on sweat Что-то в словах песни заставило молодого человека насторожиться и внимательнее отнестись к своему состоянию. Но нет. «Кажется, обошлось без… Неужели я вчера перебрал?» — Атобе чуть-чуть расслабился, позволяя себе медленно вернуться в швейцарскую реальность. Память у него не отшибло, никаких дел он под спиртом не натворил, на Мунэхиро наорал разве что, до квартиры добрался в целости и сохранности — осталось пережить лёгкое похмелье: — Кабаджи, принеси воды. Живо! I hear you calling and it's needles and pins I want to hurt you just to hear you screaming my name Don't want to touch you but you're under my skin I want to kiss you but your lips are venomous poison You're poison running through my veins You're poison, I don't wanna break these chains Poisоооооооооооооооооооооооооn!!! «Так. А кого это я вчера подобрал такого голосистого, как чёртов павлин?» К тому времени, как верный амбал явился с графином воды со льдом и лимоном, Кейго осознал масштаб бедствия окончательно. Вернее, начал догадываться. Осушив два стакана, он поднялся с дивана. Подушки с него так и посыпались — большие, маленькие, с китайскими фениксами, турецкими огурцами, французскими лилиями и в шотландскую клетку. — И будьте любезны, в этом гнезде я провёл ночь? — молодой человек осуждающе посмотрел на Кабаджи, заставив его покаянно вздохнуть и скукожиться. Объяснять Атобе, что он просто не позволил затащить себя в спальню, вопил и отбивался, что до свадьбы ни-ни, а особенно не с первым встречным — было долго и буторно. А главное, Его Величество всё равно не поверил бы. Поэтому Мунэхиро привычно оставил комментарии при себе. — МУНЯЯЯЯЯЯ!!! ТЫ ГДЕ ЗАСТРЯЛ?!!! ТАЩИ СЮДА СВОЮ ЛЕНИВУЮ ЗАДНИЦУ, ИНАЧЕ КТО МНЕ ЛУК НАРЕЖЕТ?!!! — звуковая волна из кухни, заставила обоих юношей, с тоской глядящих друг на друга, подпрыгнуть. — Кажется, я готов самолично ему чего-нибудь нарезать. — прошипел блондин угрожающе и двинулся на звук, изредка придерживаясь за стену. — Немножко поиграем в игру «похмельный юный вивисектор» и этот парень, наконец, сможет петь вполне прилично. One look could kill My pain, your thrill I want to love you but I better not touch I want to hold you but my senses tell me to stop I want to kiss you but I want it too much I want to taste you but your lips are venomous poison You're poison running through my veins You're poison, I don't wanna break these chains Poisоооооооооооооооооооооооооn!!! Кабаджи заботливо поправил многочисленные подушки и отправился в кухонное рабство. Муки похмелья были ему неведомы, поэтому он сочувствовал Его Величеству абстрактно, а себе — вполне реально: лука этому полудурку, вчера подобранному, почему-то требовалось дофига. Рёга весело скакал между плитой и разделочным столом, размахивая в такт даже на вид опасным тесаком. Обернувшись на шум, он увидел помятого Атобе и безо всякой преамбулы перескочил из конца песни в начало: Your cruel device Your blood, like ice One look could kill My pain, your thrill. — Да-да. Я понял, что вдохновляю тебя прямо с утра. А теперь сделай одолжение, заткнись. Кейго сел за стол, титаническим усилием сохраняя осанку, когда хотелось без затей растечься лужей по прохладной на вид столешнице. — Если бы с утра! — хохотнул брюнет, но петь, тем не менее, перестал, внезапно проникшись сочувствием к блондину с заострившемся лицом, с бледной, в лёгкую зеленцу, кожей. — Второй час дня. Мужская солидарность — страшная сила — влияет даже на Эчизенов! Рёга ещё с пару минут повозился у плиты и, наконец, поставил перед юношей большую кружку кофе: — Вот тебе «Динамит». Мой фирменный рецепт. От него, правда, шерсть может вылезти даже у чихуахуа, но зато тебе мгновенно полегчает. После столь обнадёживающего вступления, Атобе уставился в кружку так, словно в неё нагадили инопланетяне. Кабаджи воспринимал происходящее с флегматичностью аквариумной рыбки — всё суета сует, пока эту бурду в родной аквариум не вылили. Жизнь с Кейго вообще способствовала развитию у него философского взгляда на жизнь, особенно помогавшего в тех случаях, когда блондин сам не знал, чего хочет, но требовал исполнить это в точности. Пока здоровяк возился с луковицами, Рёга каким-то образом уговорил молодого сибарита залить в себя это чудовищное варево. После чего Атобе впал в продолжительный столбняк — Кабаджи даже забеспокоился — но вскоре его взгляд сделался более осмысленным и вернулся нормальный цвет лица. Точнее, нормальным он был первые несколько минут, а потом щёки начали стремительно наливаться румянцем. Рёга аж залюбовался: «Всего-то щепотка перцовой смеси, а каков эффект!» Блондин заподозрил неладное и, углядев на фартуке парня надпись «Kill the Cook», задумался о скорейшем воплощении в жизнь мудрого совета. Словно почувствовав настроение гостеприимного хозяина квартиры, Рёга поспешил отгородиться от него тарелкой. В тарелке с горочкой оказалось навалено нечто, напоминающее ризотто. По крайней мере, Кейго хотелось думать, что это именно ризотто, а не очередной динамит от мира кулинарии. Получив свою порцию, Кабаджи взялся за её методичное уничтожение. Брюнет наблюдал за ним с кривой ухмылкой, ласково, словно мать за очень больным, но всё ещё любимым ребёнком. — Не дрейфь, Кейго. Если уж кофий назад не запросился, значит не так уж тебя накрыло и можно спокойно завтракать. — подбодрил блондина Рёга, некоторое время спустя. — Короче, лопай. А то оно скоро льдом покроется. Не хотелось бы подогревать. «Может я и правда святой или великомученик? Или ангел, как он вчера сказал» — подумал Атобе, с трудом удерживаясь от убийства при помощи кофейной ложечки. Впрочем, идея не теряла своей актуальности, стоило Эчизену снова открыть рот. Только к вечеру блондин пришёл в себя настолько, что смог отправиться на выставку. Пьянки пьянками, а война по расписанию. Сегодня ему предстоял деловой ужин и да, необходимо отловить представителей нескольких компаний и передать привет от отца. Некоторые из этих «приветов» звучали так, что можно было серьёзно опасаться позднее обнаружить себя на дне Рейна с бетонным тазиком на ногах. Ну, так мир большого бизнеса — это вам не хиханьки-хаханьки — и Атобе прекрасно понимал: чем скорее он прочувствует на своей шкуре все его прелести, тем меньше потрясений ожидает его финансовую империю в будущем, когда отец отойдёт от дел. А ещё ему не давали покоя совсем уж несвоевременные мысли о смуглом красавце, который ждёт его дома. Точнее, в съёмной квартирке в здании, стоящем рядом с отелем «Les Trois Rois».