Сапфир в огне

Но насколько король умел карать, настолько он умел быть великодушным. Еще Корнель писал: «Как ты даешь, важнее того, что ты даешь». Этим правилом руководствовался в своем поведении Король-Солнце.

Подходит к концу пятый день проживания под одной крышей – два дня до закрытия BASELWORLD. Через два дня у Атобе Кейго не станет причин находиться в Базеле. Откровенно говоря, если ему и нужны какие-то причины, то у Рёги их изначально не было. В Швейцарию его занесло, что называется, попутным ветром. И вот он сидит в тёмной гостиной, не включая света, и пялится на стену дождя за окном. Серая пелена вгоняет молодого человека в умственную прострацию и оцепенение. Атобе с Кабаджи переживают очередной светский раут, пополам с завуалированной деловой грызнёй. Рёга внезапно улыбнулся своим мыслям, в которых прочно обосновался Кейго, но совершенно не в том виде, который он привык являть публике. Блондин с брюнетом оказались несовместимы на всех уровнях бытия. Стоило им оказаться в одном помещении – воздух начинал искрить. Эчизен своими шуточками и развязным поведением доводил Атобе до белого каления. Вчера тот, выйдя из себя, даже изволил приложить ручку – так съездил по уху, мало не показалось. Хорошо хоть Кабаджи не добавил. Но остановиться Рёга не мог. И его не покидало ощущение, что на самом-то деле Кейго получает от их перепалок такое же удовольствие, как он сам. После выставки Атобе приползал обычно в отвратительном состоянии: глаза без блеска, апатия или, наоборот, раздражение, да и вид, какой-то… словно пепел подо льдом. Зато стоило ему выпинать Эчизена из ванной, придав ускорение несколькими уверенными ударами тапка – как Король оживал прямо на глазах. В общем, в последние дни их отношения складывались по типу «милые бранятся – только тешатся» и Рёгу это немного пугало. Он не собирался привязываться к Кейго, только этого им не хватало! Да и потом, два дня осталось на всё про всё. Никаких предложений руки, сердца и банковского счёта он от Атобе не ждал. Да и не нужен Рёге был ещё один счёт. Откровенно говоря, Эчизен и сам не понял: с какого перепугу навязался холёному блондину тогда, в баре – с трогательной историей о пропащей жизни. Путешествовал он налегке, с балансом счёта полный порядок, а уродца, ссору с которым застал Кейго – подцепил за три дня до этих событий. В общем, у Рёги не было никаких объективных причин сидеть в темноте, дожидаясь возвращения Атобе домой. Точнее, в съёмную квартирку в здании, стоящем рядом с отелем «Les Trois Rois». А субъективные причины были. Он Кейго хотел. Сильно. Очень. Настолько, что вчера перешёл на ношение одежды исключительно свободного покроя. Что, кстати, было совсем не просто, ведь гардероб Атобе состоял из таких возмутительно облегающих тряпок, ну, как на грех – идеально подчёркивающих тонкую талию, соблазнительную попку, мускулистые ноги и… полное к нему, Рёге, равнодушие. Посмотрев на часы, парень вздохнул и отправился «топиться» в ванную. Джакузи у него на данный момент ассоциировалась со сплошными приятностями и настроение поползло вверх. Увлёкшись исполнением очередного рок-хита на манер матерных частушек, хлопка двери Эчизен просто напросто не услышал. Через несколько мгновений Атобе зашёл в ванную, на ходу сбрасывая вещи на пол. Брюнет наблюдал бытовой стриптиз с нескрываемым удовольствием, пополам с предвкушением и опасениями. Но эпическое сражение за джакузи не состоялось. Избавившись от белья, блондин с отрешённым видом погрузился в воду. С головой. Надолго. Но вынырнул прежде, чем Рёга успел заподозрить попытку суицида. Судя по прояснившемуся взгляду – Кейго немного полегчало. Он стянул галстук через голову и присоединил его к цепочке ранее разбросанных тряпок. Осталось избавиться от часов и рубашки. Рёга всерьёз задумался об извращённой логике аристократа, благодаря которой он трусы снимает раньше, чем галстук – ну, кому что мешает, как говорится. Эчизен ощутил внутренний конфликт противоречивых желаний: то ли помочь Атобе с раздеванием, то ли продолжить наблюдение, пока тот о нём не вспомнил и не погнал взашей. Но это ж пир для глаз – будет о чём подрочить долгими зимними вечерами! Если, конечно, он не скончается от спермотоксикоза здесь и сейчас: «Это открытое приглашение или выдался действительно фиговый день?». Рёга не знал что и думать. И что делать. Если с апатичным Кейго он наловчился справляться на раз-два (бывают же на свете люди, которых даже последняя стадия бешенства украшает!), то апатичный-убойно-чувственный Кейго – его разоружил. «Собственно, а что я теряю? Ну, поднимет он визг... на который прибежит Муня с его пунктиком на тему «служить и защищать»... В наихудшем варианте развития событий – один из нас второго прибьёт и Атобе остаток ночи придётся потратить на всякую ерунду, типа, укрывания трупа» – рассудив таким образом, Рёга решительно поддался вперёд, намереваясь прижать своим телом блондина к бортику. – Куда это ты собрался? – Кейго пресёк хорошую идею в зародыше, уперевшись пяткой в грудь Эчизена. Тот задумчиво посмотрел вниз. Нажим ощутимо усилился. Вариантов предполагалось два: или брюнет отступает и тихо кайфует под стеночкой, стараясь не отсвечивать, а потом убирается из ванной комнаты ко всем чертям, или глупо помирает из-за пролома в грудной клетке. Рёга выбрал третий. Смуглые пальцы сжались на лодыжке, чуть-чуть приподняв ногу. Атобе нахмурился – потерять контроль в такой ситуации – не шутка. – Ты знаешь, чего я хочу. – Эчизен протянул языком по крутому подъёму стопы и поцеловал выпирающую сбоку косточку. И, думается, ты хочешь того же. Кейго замер, судорожно вцепившись в бортик ванной побелевшими пальцами. Отыскивая в лице Рёги что-то… какую-то причину не ударить его уже всерьёз, прекратив раз и навсегда эти поползновения. – Не отталкивай меня. – неожиданно мягко попросил брюнет, снова целуя пленную конечность. Выше, почти у колена. Сама мысль о том, что будет, если позволить ему продолжать, возбудила Атобе. Он не ответил ни «да», ни «нет», но что-то в его взгляде неуловимо изменилось и Эчизен это почувствовал. Отлепился от своего края ванной и приблизился к блондину: «Я думал, что Кейго никогда в жизни меня к себе не подпустит». Вопреки пессимистичному прогнозу – лёд имени Атобе всё-таки растаял или тронулся – блондин его поцеловал. Первым! Рёга едва не затонул, как «Титаник», но от изумления. Ответил на поцелуй, едва справившись со столбняком. Ну, какой столбняк, когда стояк?! Эчизен подхватил парня за талию и высадил на бортик – вода ему мешала. Мокрая ткань рубашки облепила торс блондина, словно вторая кожа. Рёге понравилось сдвигать её сантиметр за сантиметром, лаская и покрывая поцелуями прекрасное, развитое тело спортсмена. У Атобе первым иссякло терпение и он стащил с себя мокрую тряпку. Его жажда и готовность завели брюнета ещё больше. Бледная рука, перехваченная на запястье широким браслетом часов, инкрустированных бриллиантами и сапфирами, легла на тёмный затылок. Надавила, вынуждая Эчизена стать ближе. До невозможности. Они снова оказались в воде и, наконец, Рёга вошёл в него. – Мммм-м... – Атобе застонал, спрятав лицо в районе ключицы брюнета, а потом без предупреждения укусил его. До крови. «Это у него называется: «Больно, бля!»» – интерпретировал Эчизен и начал двигаться, постепенно усиливая нажим. Вода плеснула через край и залила пол. И снова. «Ещё немного и разбросанные мной тряпки всплывут. А и чёрт бы с ними – всё равно прислуга дурью мается» – Кейго усмехнулся, но тут же позабыл о веселье, поглощённый своими ощущениями. Видимо, таланта к пению и кулинарии у Рёги не было потому, что боженька щедро оделил его в другой области. Во всяком случае, Атобе оценил. Так сладко. Так ярко. Так пронзительно хорошо. И всё ближе и ближе последняя черта. Мозги отключились и всё тело – словно оголённые провода под током. Ванная комната наполнилась криками и стонами Кейго. Не помня себя, он впился ногтями в плечи Рёги сильно, до синяков. Брюнет это едва заметил, оглушённый чувством обладания, тем как горячо у Атобе внутри, жаром его кожи. Вода в ванной казалась холодной в контрасте с пламенем страсти. Они утратили чувство времени и реальности в этом безумном единении. Наследник огромной финансовой империи, для которого нет ничего недоступного в материальной сфере и мальчик-беспризорник, которого когда-то усыновил известный в узких кругах теннисист. Атобе просунул ладонь меж их телами и внезапно с силой полоснул ногтями от лобка и мало не до груди Эчизена. У того аж звёзды полыхнули под сомкнутыми веками из-за неожиданной острой боли, наложившейся на яркий оргазм. Двойственное переживание словно бы разом лишило Рёгу сил и он упал на блондина, хватая ртом воздух. Даже выматериться не смог по-человечески, хотя очень хотелось. – Ванная испорчена непоправимо. Давай выбираться. – с некоторой насмешкой внёс предложение Кейго, наблюдая как алая кровь становится лиловой, смешиваясь с голубоватой ароматизированной водой, слизывающей пот и сперму с их тел. Рёга поднял голову, намереваясь, наконец, высказаться. Но глядя в эти сумасшедшие тёмные глаза, опять не смог выдавить и слова. «Эх. Надо было раньше понять, как лишить этого негодяя дара речи» – мысленно посетовал блондин, грудь которого тяжело вздымалась и опадала, пока дыхание не вернулось в норму. Атобе давно не испытывал такого удовольствия и ему уже сейчас хотелось повторить этот чувственный опыт. Хотя с возвращением к реальности он ощутил боль в пояснице, не говоря уж о том, что пониже: «Наверное, ещё и синяк из-за бортика будет полосой на спине… Надо было не лениться и переползти в кровать».