Сапфир в огне

То был государь, которому нельзя отказать во многих достоинствах и даже величии, но следует признать, что в нем преобладали мелочные и дурные страсти, среди которых невозможно различить, какие присущи ему от природы, а какие благоприобретенные... Герцог де Сен-Симон

После секса в джакузи, брюнет и блондин так увлеклись процессом, что пропустили торжественное закрытие BASELWORLD и взрыв духовки, в которой Кабаджи пытался что-то приготовить по составленной Рёгой инструкции. Осмотрев пятно на стене и удостоверившись, что верный амбал не пострадал, Кейго пожал плечами, заказал ужин с доставкой в ресторане и вернулся в постель. Эчизен предпочёл событие проигнорировать, потому что одновременно со взрывом его осенило, где в указаниях температурного режима он написал лишние нули… да и спирт в рецепте был явно лишним. Когда Кейго проснулся один – его это не насторожило. И даже отсутствие жизнерадостного пения на кухне: прекрасного и чарующего, как зубная боль – не вызвало у него никаких подозрений. Скорее, он обрадовался такой неожиданной передышке. Рёга оказался не просто «бес в ребро» – бес лез из него беспрестанно. На этой неделе Атобе частенько задавался вопросом: как эволюция совершила хитрый вираж, подарив миру, ну, или прокляв мир, такими схожими внешне и различными по сути братьями, как эти чёртовы Эчизены. Кейго выбрался из постели и, пошатываясь, побрёл в ванную. Кабаджи собирал расползшиеся по квартире вещи и упаковывал их. Блондин смутно припомнил, что набрал с собой тряпок, как всегда, много больше, чем их могли вместить чемоданы, соответственно, с физикой происходящего было что-то сильно не так. Впрочем, Мунэхиро уже не раз случалось доказывать, что там, где действует физическая сила – физические законы не действуют – неоценимое качество. – А где этот… бешеный? – как бы невзначай осведомился Кейго за завтраком. – Ушёл. Рано. – отозвался Кабаджи, вынырнув ради этого из каких-то запредельных глубин собственного «я». Его в данный момент больше беспокоило другое: от новых часов Атобе – сапфирово-брильянтового великолепия – нашлась только коробка и парень обдумывал как бы поделикатнее решить этот вопрос. Блондину случалось, конечно, даже на трезвую голову подарить какую-нибудь реликвию или даже спустить иную драгоценность в унитаз в приступе поэтического настроения – Кабаджи не мог потребовать от него отчёта. Но если Кейго свою вещь потерял, то известно кто позднее будет в этом виноват. Точнее, тут всё сильно зависело от настроения: у молодого человека случались приступы воистину королевского благородства наряду с монаршими же капризами, масштабом сродни Апокалипсису в отдельно взятой стране. Когда прибыли носильщики, Кабаджи понял, что дольше тянуть нельзя. Но решил он вопрос, сведя к минимуму личное участие: просто напросто преградил Атобе дорогу с раскрытой коробочкой наперевес. Оттиск «Dior» на крышке, пустое бархатное ложе… Блондин с минуту непонимающе смотрел на Мунэхиро, на коробочку, на крепких парней, с надрывом выносящих чемодан за чемоданом – а потом его настигло понимание. Неизвестно, что придавило его больше: странное исчезновение Рёги или его прощальная издёвка, далеко переплюнувшая все представления Атобе о приличном. Кабаджи как-то совершенно неуловимо убрал коробочку с глаз долой и проследил, чтобы Его Величество добрался до машины, не врезаясь в углы. Он по опыту знал, что в состоянии умственной прострации блондин будет пребывать очень недолго, а когда из этого состояния выйдет – кому-то сильно не поздоровится. Как и ожидалось, Атобе оклемался ещё по дороге в аэропорт. Он бы, конечно, предпочёл остаться в Европе и решить проблему на местности, но отец настоял – наследник ему нужен в Токио. Уже вчера! Кейго не оставалось ничего иного, кроме как вернуться домой. Он не сопротивлялся. Во-первых, бесполезно, во-вторых, дома и стены помогают, а в третьих и последних – он Рёгу и из Японии достанет, куда бы тот не отправился. Желание «достать Рёгу» вскоре сделалось сродни навязчивой идеи. Для начала пришлось потрудиться и подёргать за ниточки, чтобы его найти. Атобе медлил с приказом «схватить и доставить», решив сперва просто понаблюдать. Когда дело сдвинулось с мёртвой точки – отслеживать перемещения молодого человека стало относительно несложно. Неприятная мысль о баснословной стоимости часов и о том, что Эчизен его просто ограбил – оказалась беспочвенной – молодой человек не расставался с шедевром от Гальяно, не спешил его продать, да и в деньгах он, кажется, не нуждался. Бриллиантово-сапфировые часы делали его фигурой заметной, словно кактус на снегу. Впрочем, даже великим произведениям искусства случается пропадать бесследно – тут Атобе не обольщался. Но Рёга будто бы специально не прятался. Он бы ещё на макушку полицейскую мигалку пристроил для пущей зрелищности! Попытки понять придурка провоцировали у Кейго приступы мигрени и немотивированной агрессии, которых не боялся только Ошитари. И то лишь потому, что был до предела загружен проблемами с тощей красноволосой бестией по имени Мукахи Гакуто и вообще мало внимания обращал на внешний мир. Через две недели после событий в Швейцарии, Атобе пригласил к себе некоего человека средних лет, ничем непримечательной наружности и надолго заперся с ним в кабинете. – Итак, три дня он провёл в Бордо? – Преимущественно на стадионе «Шабан Дельма», кажется, у него приятельские отношения с несколькими игроками команды. – Там окопался клуб, который является шестикратным чемпионом Франции по футболу. – Кейго на мгновение задумался: впечатляет его эта информация или нет. – А потом он отправился на Мартинику, где пробыл два дня и снова сел в самолёт, так? – Да. Узнать, чем он занимался на острове, не представляется возможным. Выяснилась, разве что, интересная деталь: он довольно бойко говорит на местном наречии, патуа, и на короткой ноге с местным отребьем. Они явно не первый день знают Рёгу, но что-либо о нём поведать отказываются напрочь. В смысле, без специфического нажима с нашей стороны. – Оттуда его понесло в Индонезию. – Атобе пробарабанил пальцами по столу. Одни только попытки уследить за хаотичным перемещениями непоседливого брюнета могли у кого угодно вызвать головную боль. – И чего ему на месте не сидится? Итак, Джакарта… Собеседник молодого человека сверился с бумагами, прежде чем продолжить. Кейго не торопил его, хотя прекрасно знал, что тот не нуждается в шпаргалках, обладая прекрасной, где-то между профессиональной и феноменальной, памятью. – Опять-таки, стадион «Сенаян». Эчизен участвовал в двух показательных матчах, но это походило скорее на культурную программу с целью развлечь дорогого гостя. У него какие-то тёмные дела с местным тренерским составом. Если понадобится, мы расследуем это дело более тщательно, но могут возникнуть трения с представителями криминалитета. И с властями, пожалуй, тоже. – На данном этапе это лишнее. – отказался Атобе, хотя его мучило непонимание: что же связывает между собой точки маршрута резвого брюнета. – Что у вас ещё? – Из отчётов Вы уже знаете, что из Индонезии Эчизен отправился в КНР, а именно в столицу. А вот теперь, пожалуй, самое интересное: уладив свои дела в Бейдзине, объект сел на самолёт, токийский рейс. До его прибытия осталось 48 минут. Блондин нахмурился. – Впредь я хочу, чтобы Вы информировали меня о подобных вещах без проволочек. – холодно отозвался мультимиллиардер, несколько разочаровав детектива, рассчитывавшего на бурную реакцию. – Я учту. – Это всё на сегодня. Продолжайте слежку. Я свяжусь с Вами в случае изменения распоряжений. На этом они расстались. Мысленно проклиная детектива, из-за которого почти час был потрачен пёс знает на что, Атобе вызвал секретаршу. Следовало подготовить Эчизену тёплый приём в родных краях.