Сапфир в огне

– Как Вам не стыдно дурачить людей? – спросил Страшила. – Сначала было стыдно, а потом привык, – ответил Гудвин. А.Волков, «Волшебник Изумрудного Города»

Из Ирландии Рёга перебрался в Канаду. Шеф, когда отсмеялся, увидев ощипанного и несчастного парня – брюнет умел, когда нужно, прикинуться обиженным жизнью сиротинушкой, а после встречи с Акутсу и стараться особенно не пришлось – приказал ему взять отпуск за свой счёт и пару недель не показываться на глаза. Эчизен покивал и отправился «не показываться», что вылилось в три без малого недели кутежа в Калгари. Рёге нравился Калгари – современный город, сохранивший многое от своей традиционной культуры с её салунами в гостиницах, западными барами, ночными клубами, футболом и хоккеем, центр музыки кантри в Канаде, иногда называемый «Северным Нашвиллом». В Калгари расположился один из крупнейших в Канаде Чайнатаунов – что оказалось весьма на руку молодому человеку. И «Маленькая Италия» в микрорайоне Бриджленд – край сплошных бюджетных пиццерий и спагетти – просто сказка! Эчизен поселился в Чайнатауне, чтобы лишний раз не отсвечивать – для неподкованного европейца все азиаты на одно лицо. Зима в Калгари плотно удерживает свои позиции до самого апреля, так что Рёге повезло развлечься катанием на сноуборде – отличный вид спорта – это вам не лыжи, которые так и норовят объехать какую-нибудь сосну с разных сторон. Морозный канадский воздух, казалось, способствовал скорейшему возврату волосяного покрова парня на свои законные места. На исходе третьей недели Эчизен, наконец, решил, что уже не стыдно и показаться на глаза брату. Рёме, как вскоре выяснилось, осточертел Нью-Йорк и он временно перебазировался в Хартфорд, благо из штата Коннектикут до Нью-Йорка всего ничего и удобные транспортные узлы под боком. Теннисист снял квартирку на предпоследнем этаже небоскрёба – отсюда открывался дивный вид на реку и город. А когда однажды встали лифты – он засчитал себе пробег по лестницам как тренировку. В этой урбанистической идиллии его и отыскал Рёга. Рёма столкнулся с братом в рассветных сумерках на крыльце дома, когда вышел на пробежку. – Привет, котёнок. Всё в трудах и заботах? Как успехи? – Пошёл ты! – мгновенно ощетинился восемнадцатилетний юноша – серьёзный возраст – какие уж тут «котёнки». Рёга всплеснул руками и легко переломился в поясе, как подрубленный, отвесив младшему земной поклон. При этом он уронил сумку, тяжёлую даже на вид, мало не на ногу теннисисту: – Приношу свои глубочайшие извинения! Что сделать мне, о принц, дабы загладить свою вину и смыть позор?! Кстати, и с дороги ополоснуться не помешало бы. – Клоун. – пробурчал Рёма и, круто развернувшись зашёл в подъезд: накрылась его пробежка. – Отец проболтался где я, да? – Ага. – Эчизен-старший подхватил сумку и устремился следом за братом. – Он переживает, что твоё Высочество хиреет тут в одиночестве. Не соизволите ли домой звонить почаще, а, мой принц? – Кто бы говорил. Тебя скоро Санта-Клаус наймёт эльфом-помощником, всё равно носишься по планетке, как ужаленный, так хоть бы с пользой делу. – Какой слог! Какая глубина мысли и длина вербального контакта! Видать, ты и вправду по мне соскучился! – Заткнись. Шмотки кидай сюда. Спать будешь на диване. Ванная там. Раздав ценные указания и привычно пропуская мимо ушей щедро пересыпанные колкостями любезности – Рёге никогда не надоедало паясничать – Рёма простёр свою милость до того, что приготовил завтрак на двоих. А то, зная братца-маньяка, легко предположить, что он опять одними апельсинами питается. Наверное, хочет стать самым молодым случаем язвы желудка в истории современной медицины. – У тебя ведь зарезервирован корт на сегодня, да? Давай сыграем! – предложил старший из братьев, посвежевший, сытый и ещё более довольный жизнью, чем обычно. – Давай. Но я выиграю. – Не говори «гоп», пока не перепрыгнул, Твоё Нахальное Высочество. После завтрака братья отправились полюбоваться на Капитолий, а по дороге Рёма экспресс-методом познакомил старшего с городом. И через пару часов они заявились на крытый корт. – Кстати, какова ставка? – с улыбкой поинтересовался Рёга. – Без тотализатора жизнь не мила? И что ты предлагаешь? – Как на счёт ночи любви? – Женится тебе пора, придурок. – Ладно, тогда я хочу эту висюлину. На твоей тощей шее она всё равно не смотрится, – Рёга подцепил кулон пальцем и потянул на себя, вынуждая брата приблизиться. Рёма нахмурился и старший отпустил его чуть раньше, чем тот треснул провокатора по наглой морде. – Этот кулон мне очень дорог. Надеюсь, у тебя есть что-то равноценное. Рёга помахал в воздухе левой рукой с зажатым в ладони мячом. Широкий браслет часов сыпанул бликами. «Какая странная безделушка – где он её только откопал?» – подумал Эчизен, сосредотачиваясь. Во многих аспектах Рёга был худшим противником, чем Нанджиро. Стоит на миг утратить концентрацию и останешься без зубов. Коронная подача старшего из братьев не отличалась гуманностью по отношению к противнику. Матч начался именно с неё. От первых двух подач Рёма увернулся. А вот третья стоила ему не только потерянного очка, но и ссадины на скуле. Братья одновременно нахмурились: превращать поединок в избиение младенцев не хотелось никому из них. После неприятной истории в Токио, Рёга, наконец, понял, что заигрался и решил избавиться от милого сувенирчика, прихваченного у Атобе. Но это оказалось не так-то просто – молодой человек даже поссорился с собственной головой, потому что расставаться с часами не хотел. В приступе чёрной меланхолии он едва не утопил часы в Элбоу, протекающей через Калгари. И тогда же малодушно решил в этом деле положиться на судьбу: если вдруг Атобе его найдёт, Рёга отдаст ему часы, извинится и выкинет этот инцидент из головы, если нет, то можно переложить проблему на младшего брата. Но если тот не потянет, тогда Эчизену ничего не останется, кроме как явиться к Кейго с повинной – слежка ему уже осточертела, к тому же она мешала вести дела. Да и в общем… глупо как-то получилось. Рёма сдал первый гейм и упёрся насмерть, но не выстоял. К концу второго гейма Рёга ухитрился травмировать ему ещё и правую руку. – Твои шансы стремятся к нулю, мой принц, – насмешливо констатировал старший брат, без видимых усилий гоняя младшего из угла в угол и от сетки к задней линии. Рёма лишь зубами скрипнул и усилил натиск. В третьем гейме ралли заняли целый час, но Рёга всё-таки выиграл. И неподдельно забеспокоился: ему-то ничего, а у травмированного младшего скоро турнир. – Кажется, я не смогу гордиться этим матчем. Подумаешь, выиграл у калеки! – поддел он брата. – Я выиграю! И тогда-то тебе действительно будет нечем гордиться! – рявкнул уязвлённый теннисист. Эти односторонние матчи, что с Нанджиро, что с Рёгой – доводили его до белого каления. Он ненавидел проигрывать. И его совсем не утешало, что однажды он Рёгу всё-таки сделал. «Как же он меня достал! До печёнок пробирает… Таа-а-ак. Спокойно… Я профессионал и я его по корту размажу! Обязательно» – так думал Рёма, начиная свою очередную контратаку.