Сапфир в огне

Вы само совершенство, Вы само совершенство, От улыбки до жестов Выше всяких похвал. Ах, какое блаженство, Ах, какое блаженство, Знать, что я совершенство, Знать, что я идеал. Н. Олев

Эчизен собирался на тренировку, когда зазвонил мобильный. Вообще-то все нормальные люди в этот час ещё спят – и скорее кто-то наплевал на время, чем ознакомился с распорядком дня теннисиста. – Рёга? – на экране незнакомый номер, значит, не отец звонит. – Он самый. Как ты это каждый раз вычисляешь?! – старший брат, судя по голосу, был польщён вниманием. – Не успел уехать, а уже соскучился, мой принц. Эчизен поморщился: «мой принц» брат произносил с той же глумливой нежностью, что и «котёнок». Выматерить хочется, а не за что! – Я звонил вчера отцу, так что если ты об этом… – Нет, я в курсе. Мне другое интересно: твой сосед сказал, что ты съехал. Вроде как за тобой явилась Смерть-с-косой и родинкой под правым глазом. Рёма нахмурился: когда же, интересно, брат успел охмурить его соседа? Ох уж эти родственники – и убить нельзя и жить с ними невозможно! – Да, именно это и случилось. Ну и? – Атобе. Он был… сильно зол? – Как сказать. Он был… фееричен. Я такого не ожидал и угодил в больницу на дюжину дней. Хотя ничего серьёзного. После продолжительного молчания в трубке раздался забористый мат. Судя по всему, Рёга тоже не ожидал «такого»: – Прости. – Да, ладно… Хм. Будешь мне должен. – Я-я-я-а-а-а?!!! Нет уж, пусть Кейго отдувается! Он вообще теперь обязан сделать тебе предложение руки, сердца и банковского счёта! – Кстати, твоя дурацкая шутка подвела нас к следующему вопросу: что вы с Атобе не поделили и как это получилось? – Ммм-м… Знаешь, король он такой… КОРОЛЬ! У девиц, наверное, и так обмороки случаются с продолжительными эротическим кошмариками из-за его кокетливой родинки, а что было бы, увидь они родинку на бедре? Почти возле самого… Рёга гнусно захихикал, внезапно свернул разговор, попрощался и отсоединился. «Так вот оно что. Дивные дела творятся» – в случае со старшим братом не лишним был вопрос: он так некрасиво пошутил или красиво намекнул, а в случае Атобе… С одной стороны, ничего удивительного, а с другой – Эчизен не знал что и думать: «Интересно, он ответит, если прямо спросить?» Юноша отправился в тот зал, где им обычно сервировали стол – с королевским размахом, с первого взгляда и не поймёшь, что это лишь для трёх персон. Есть перед тренировкой он не собирался, но надеялся застать за этим занятием Атобе. Который всё прячется в кабинете и вообще… такое впечатление, что в этом огромном особняке можно год блуждать, не сталкиваясь с людьми. Эчизену неожиданно повезло – ведь рань несусветная – блондин стоял у окна с отсутствующим видом, предполагалось, что он любуется фонтаном. Рёма поздоровался. – На тренировку собираешься? А рука уже в порядке? – Не верю, что эта улыбчивая лошадь в белом халате тебе не докладывает. Всё в норме. – Докладывает. Но я решил проявить элементарную вежливость. Если ты не против. – Проявляй на здоровье. Но лучше давай сыграем. Кейго решил отправиться на корт, который обычно использовал теннисист, вместо того, чтобы потащить его в какое-нибудь шикарное местечко. Пока они разминались, Атобе во всю использовал Инсайт, готовый отправить Эчизена обратно в дом к тренажёрам и реабилитационному курсу, если он выкажет слабину. Но на данном этапе теннисист выглядел здоровым – как вол, подвижным – как пантера и… ну, угрюмо-наглым – как всегда. «Кажется, я на почве маленького принца в клушу превращаюсь. Убожество» – подумал блондин, ощущая необъяснимую досаду. С какой-то радости хотелось увезти брюнета в высокогорный замок, где запереть и никому не показывать. Словно прочитав его мысли, Рёма взглянул на Атобе особенно холодно. «Мала Холера!!!» – благодаря случайной оговорке Кейго знал, как «ласково» величает теннисиста старший брат, помимо десятка других прозвищ и назвищ. И матч их начался. Из сочувствия к раненным и убогим в лице Эчизена, блондин начал игру очень корректно и мало не в полсилы. Кажется, теннисиста такой подход здорового задел. Разозлил. И раззадорил. Такие яркие живые эмоции у флегматичного юноши! Атобе аж залюбовался. И очнулся лишь, когда проиграл три гейма. На лицо Рёмы при этом наползло глумливое выражение – словно у него имелись свои соображения об «убогих» на этом корте. Кейго нахмурился и начал играть всерьёз. Но ведь теннисист успел отобрать у него три гейма. Три! Тут-то Атобе ощутил, что остатки чувства вины испаряются, как гейша при виде пустого кошелька. Три гейма! Да дал бы ему кто сейчас тот злосчастный букет – отхлестал бы им Рёму заново. Или ещё как-нибудь применил с особым цинизмом. «Три гейма! Да убить его за это мало!» – Кейго побелел от ярости. В смысле, явил аристократичную бледность. И обрушил на Эчизена шквал сильных и каверзных атак, вынуждая его метаться по всему корту и почти не оставляя времени на адекватную реакцию. Два гейма пришли в актив блондина, казалось, на одном дыхании. – Восхитись моим мастерством! – потребовал Атобе в лучших традициях школьных соревнований. Рёма собрался было выразить «восхищение» в глубоко нецензурной форме, но разглядел лёгкую улыбку Короля – ясно, что Его Величество самоиронией баловаться изволит. Эчизен оценил. Неожиданно для себя. А потому в разы усилил натиск. И Кейго быстро понял, что все его «Тангейзеры» и другие приёмы – детские игрушки перед лицом профессионала мирового уровня. Но лишь зубами скрипнул, мол, мы ещё посмотрим – кто кого. Однако посмотреть не получилось – явился Кабаджи и, в соответствии с инструкцией, дал сигнал о завершении тренировки. В азарте противостояния Рёма великолепно его проигнорировал, поэтому Мунэхиро без экивоков вышел на корт, поднял теннисиста в воздух, как мешок с картошкой, и унёс в раздевалку. Атобе несколько мгновений потратил на бессмысленное хлопанье ресницами. Кабаджи выполнял его распоряжение. Кабаджи, пожалуй, спас его от позорного проигрыша. Кабаджи хотелось просто напросто убить за несвоевременное вмешательство… В теннисном клубе, где тренировался Эчизен, не было предусмотрено отдельных душевых и раздевалок для VIP-персон, так что Кейго пришлось довольствоваться общими удобствами. Что заставило его серьёзно озадачиться – не прикупить ли пару кортов в Хартфорде с тем, чтобы подогнать их под свои запросы. Но когда блондин явился в раздевалку и увидел сердитого Рёму в одном лишь полотенце на бёдрах – подумалось, что в общих душевых есть своя прелесть. Ага. Прелесть 172 см ростом, восемнадцати лет отроду. Теперь-то Атобе, как следует, разглядел, что юноша тоньше в кости и стройнее Рёги. Более светлокожий и… как бы сказать?... жизнью не испорченный. Кейго не знал, виной ли тому его скоротечный роман (больше похожий на эротическое недоразумение) с Рёгой или что другое, но зрелище его захватило. В душевой – так особенно. «Возможно, Ошитари был не так уж и не прав» – решил он, когда поймал себя на настойчивом желании впиться губами в чувственный разлёт тонких ключиц, в нежную шею… А Эчизен ожидал скандала – во-первых, матч не завершился, во-вторых «плебейская раздевалка» – и очень удивился, когда его не случилось. Атобе только открыл рот, чтобы высказаться, но так и закрыл, не проронив ни звука. Посмотрел как-то странно. Вскоре Рёма даже заподозрил себя в паранойе – потому, что горячий взгляд Кейго, такой непохожий на вымораживающий инсайт – мерещился ему постоянно. И как-то некстати вспомнилось, что мерзавец Рёга сказал про родинку едва ли не в паху блондина.