Сапфир в огне

Первая звезда мне сказала: "Ты первый", – Ветер научил меня ходить одному, Поэтому я до сих пор немножечко нервный, Когда мне говорят: "Смотри, вот оно – счастье", Я смотрю туда и вижу тюрьму. «Аквариум»

– Сапфир – камень королей и герцогов, шахов и магараджей. По описаниям, кольцо с сапфиром носил Александр Македонский, и доподлинно известно, что кольцо с сапфиром было у Марии Стюарт. Это любимая игрушка английской королевской семьи, которой принадлежат два уникальных сапфира: "Мария Стюарт" и крупный безымянный камень, украшающий крест на короне Британской империи. Кейго сдвинул браслет часов и впился губами в загорелое запястье теннисиста. Рёма напрягся, ожидая, что лобызанием ручки дело не ограничится, но блондин как ни в чём не бывало продолжил рассказывать: – Когда я увидел в коллекции Dior – «Christal Dazzling» от Джона Гальяно – сразу решил, что это моё. Но оказалось, что модель позиционируется как женская. Тогда я вцепился в Джона и вынудил его разработать в единственном экземпляре мужскую версию этих часов. Разумеется, брильянтов и сапфиров в ней использовано несколько больше и вообще.... – И Рёга угнал у тебя этот раритет? Ну и хаа-ам… – Эчизен посмотрел на часы так, словно впервые их увидел. Нет, брат его предупредил, конечно, что это безумно дорогой эксклюзив, от которого ни в коем случае не следует избавляться, но верилось с трудом. Рёма расстегнул браслет и переодел часы на руку Атобе. – Чёрт, это уже какой-то нарциссизм в квадрате! В смысле, эти Christal Dazzling слишком… ну, как ты... только часы. – Я похож на сапфир или ты пытаешься мне сделать комплимент, косноязычный смертный, хм? – Похож-похож, я так и думаю: как бы тебя огранить и продать на чёрном рынке. – Может, лучше меня бережно хранить и любоваться, так, от случая к случаю? – лукаво уточнил Атобе, не без самоиронии. Эчизен сделал вид, что серьёзно задумался над этим вопросом. Кейго склонился над ним и протянул языком вдоль позвоночника. Сдвинув ладонью простынь, проник пальцами в ложбинку между ягодиц юноши и принялся легонько его поддразнивать. Рёма чуть-чуть приподнял бёдра и раздвинул ноги, раскрываясь. Он уже давно был чертовски возбуждён и пора бы любовнику что-то предпринять, наконец. – Только любоваться или у тебя есть более обширные области применения? Я ставлю функциональность превыше эстетики, имей в виду. – О боже, по-моему, Тезука и прочие рационалисты тебя испортили! – Да, у меня было тяжёлое детство, – Рёма ухмыльнулся и попытался прикинуться сиротинушкой, что в этой позе ему не вполне удалось. Но Атобе всё равно проникся. Или вид сделал. – Тогда мне придётся тебя основательно развратить в терапевтических целях, – пробормотал блондин и с энтузиазмом приступил воплощению своей идеи. Эчизен обернулся через плечо, потому что не поверил своим ощущениям, но это не помогло – глаза, похоже, его тоже обманывали: «Этого не может быть, потому что… не может быть никогда! Языком… там…» Брюнет почувствовал, что заливается жарким румянцем стыда и предпринял попытку спрятать голову под подушкой. Кейго на мгновение отвлёкся от своего занятия и подушку отобрал. Для того лишь, чтобы пристроить её под живот парня, походя задев невесомой лаской налитой ствол. Рёма вскрикнул и задохнулся стонами. Каждое движение языка и ловких пальцев вызывали в нём столь жаркий отклик, какой он и не подозревал за своим телом. – Эй! Не забывай дышать, пожалуйста. Или я прекращаю, – возмутился Атобе, на мгновение прервав своё занятие. Эчизен вздрогнул и бросил на любовника полный немого укора взгляд – у него уже заалели даже уши. И в этот момент крепость под названием «Атобе Кейго» рухнула окончательно и бесповоротно. Но ведь жил он как-то без этого раньше… с кем-то трахался… точнее, нет – занимался любовью – в такой же роскошной спальне с романтической атмосферой, обязательным созерцанием прекрасного партнёра (или партнёрши), с долгими прелюдиями… КАК?!!! «Молодость прошла зря» – скорбно заключил юноша и полностью отдался происходящему. Подкреплённые чувством, его действия, наконец-то, обрели смысл и наполненность. И осталось только молить всех богов, что его любовь никогда не будет низвержена на уровень мелких бытовых страстишек. Блондин просунул руку под живот Рёмы и приподнял его, вынудив упереться на постель руками и коленями. Юноша подавил вскрик, вызванный болезненным проникновением. Атобе усиливал нажим до тех пор, пока член не вошёл полностью, тогда он медленно двинулся обратно и снова поддался вперёд. Кейго и не представлял, как хорошо у Эчизена внутри, когда он распластывается под ним и можно сделать с любовником всё, что угодно. Рёма освоился и поддался ему навстречу, от чего блондин застонал и ускорился, резко и мощно двигая бёдрами, вминая юношу в матрас. Их переливчатые вдохи и короткие выдохи, стоны и вскрики – переплелись и смешались, заполняя пространство огромной спальни. Вскоре после того, как первый оргазм опустошил тела – блондин ощутил готовность ко второму раунду. Его даже немного смутила собственная ненасытность. Но Эчизен, похоже, ничего не имел против, с неизменной готовностью отзываясь на ласки, жадно принимая игру. И хотелось утопить его в море любви, подарить всю чувственность, на какую Атобе только способен. И Рёма отвечал ему тем же. Неделя прошла в каком-то полусне, в горячечном бреду из серии «кролики обзавидуются». Они бросили товарищей блондина в Штатах и сбежали куда-то на острова. Конечно, не высокогорный замок, но тоже сойдёт. Перелёт Эчизену не запомнился. В смысле, самого перелёта, а так – лучший минет в его жизни… ну, и всё последовавшее… Они сломали кресло в спальне. Кажется, на третий раз. И обрушили полку в ванной. Непоправимо изгваздали ковёр, когда Кейго посетила светлая идея заняться любовью на столе, сервированном к ужину, а потому все приборы он, не глядя, смахнул на пол. И лишь лёгкое растяжение лодыжки у Эчизена вынудило влюблённых сбавить обороты. Атобе буквально заставил себя вспомнить о делах, потому что находиться рядом с Рёмой и не хотеть его – не представлялось возможным. Несколько дней спустя, брюнет обнаружил, что спал, вжавшись щекой во что-то твёрдое, и кое-как разлепив глаза, разглядел на подушке коробку. Ему не впервой было обнаруживать подарки от любимого в самых неожиданных местах, но этот сюрприз его всё равно потряс. Расправившись с упаковкой, он увидел дорогой футляр, в котором обретался двойник часов Кейго Dior Christal Dazzling by John Galliano, но с сапфирами зелёными, «австралийскими». «У Рёги будет обморок, если я ему расскажу: как шутят короли!» – подумал Эчизен и рассмеялся.