Сапфир в огне

Неизменна структура классических драм, Даже если сюжетец убогий: Так однажды заснешь и не ведаешь сам, Что проснулся уже в эпилоге. Юлия Драбкина

Восхитительный остров Окинава в переводе с японского означает «веревка на взморье». Остров действительно похож на веревку, брошенную в морскую пучину. Туристы любят этот остров за великолепный теплый климат и удивительную природу. На Окинаве обитают животные, которых нет больше нигде на земле. Ну, с животными всё понятно – сомнений нет, если кто видел окинавскую школьную команду теннисистов на одном из ежегодных Национальных турниров. Окинава – рай для дайверов – тут много ошеломляющих мест для погружения, которыми могут наслаждаться ныряльщики всех уровней подготовки. В самом деле, остров Исигаки является главным местом для дайвинга во всей Японии, и Рёга однажды так удачно нырнул, что оказался посреди стаи «морских дьяволов» – скатов в 3-4 метра длиной. Едва не пожалел, что к гидрокостюму памперс не прилагается. Океан предлагает незабываемые зрелища! Ага, очешуительные просто. Примечателен голубой коралловый риф Ширахо, самый большой в мире, и лагуна Кабира, с ее мерцающей водой цвета зеленого изумруда, морской волны и кобальта. Рай на Земле, да-да. Вода теплейшая, загорелые девочки в бикини, цветочки круглый год… И он. Рёга оглядел пляж, сориентировался и устремился к одному из шезлонгов. По мере приближения, настроение его всё поднималось, пока не перевалило за отметку «отличное», а пир для глаз поднимал и не только настроение. Смуглый, обласканный солнцем брюнет, в узких плавках, не претендующих на гордое звание «цензура», перевернулся на живот. Эчизен подобрал слюну и подавил рефлексивное желание вцепится в это роскошное тело руками и ногами. Загорелый молодой человек не подал виду, что заметил интерес новоприбывшего, но когда тот приблизился вплотную, тут же скомандовал: – Подай крем. Рёга послушно покопался в сумке, стоящей в тени под пальмой и вернулся к шезлонгу с тюбиком: – На. Брюнет воззрился на него с брезгливым изумлением и неприязненно поинтересовался, таким голосом, от которого женщины беременеют на расстоянии: – Ты дебил или это какая-то генная мутация? Крем, по-твоему, сам мне на спину прыгнет? – Ну, я бы прыгнул, на его месте, – теннисист расплылся в широкой улыбке, чувствуя немалое облегчение. В какой-то момент ему показалось, что Китэ злится. Рёга опустился на колени перед шезлонгом и принялся тщательно наносить крем на роскошную кожу окинавца. – Я слышал, что ты умудрился спутаться с Атобе. И он теперь тебя ищет по всей старушке Земле. «Ой, нет, не показалось. Он в ярости» – подумал Эчизен и стал лихорадочно соображать: как бы отделаться малой кровью. – Фигня делов. Я сплавил Его Величество своему младшенькому. Если честно, то мне даже жаль их обоих. – Всегда знал, что ты циничный ублюдок, – Эйширо чуть-чуть расслабился под умелыми руками Рёги и задумался о воспитательных мерах, достаточно эффективных для того, чтобы тот прекратил кобелировать, но без повреждений шкурки и половой функции. За психику теннисиста Китэ не волновался – средства, способного пробить этот железобетонный памятник человеческому эгоцентризму, не существовало в природе. Китэ искоса взглянул на брюнета поверх своего плеча. Тот смело ответил на взгляд, приосанился. И массирующие движения как-то незаметно перетекли в ласкающие. «Как же мы давно не виделись» – подумал Эйширо, продолжая разглядывать парня, не пропуская ни одной перемены. На Эчизене были спортивные шорты и распахнутая «гавайская» рубашка – шёлковая мерцающая пошлятина из серии «восторг папуаса» – брюнет носил такие восемьдесят процентов времени и Эйширо уже отчаялся взрастить в нём зачаточное чувство стиля и меры. Впрочем, на этот раз его внимание привлекла не сама рубашка, а торс юноши. Ну, кто бы сомневался – как ещё правительство не запретило ему показываться раздетым в общественных местах? Это ж психотропное эротическое оружие массового поражения! Да ещё ухмылочка эта блудливая… «Ладно, ухмылочкой займёмся позже, но эти отметины… – Китэ был в полном шоке и едва мог это скрыть. – Кто его ТАК располосовал?! Он зоофилию что-ли добавил в свой актив?!!!» Никак не верилось, что царапины настолько глубокие, что превратились в шрамы – оставлены человеческой рукой. Но зато это наводило на мысли. Например, о том, что Эйширо зря всегда обращался с ним в постели бережно: «Как говорится, не хотите по-хорошему – убираем вазелин». Конец… ?