— Я приму это за комплимент.
20 июня 2021 г., 00:00
***
Нервно сглатываю вязкую слюну, когда вижу перед собой огромный особняк: мне становится дико холодно, а руки начинают дрожать от страха. Подобное чувство знакомо каждому из нас еще с самого раннего детства: маленькие детки боятся огромных и страшных чудовищ, которые обитают под кроватью, но только с каждым разом фобии становятся всё серьёзнее и серьёзнее. Медленно выползаю из салона автомобиля и бегаю глазами по незнакомому месту: огромный сад, на который первым делом обращаю своё внимание. Аромат различных цветов заполнял всё пространство на несколько метров вокруг куста, да и саму площадь сада, и от этого кошмарного запаха начинала кружиться голова. Неожиданно я вздрагиваю на месте и роняю свою спортивную сумку, когда слышу собачины лай. Я оборачиваюсь на источник звука и наблюдаю большого пса, который был готов напасть в любой момент. — Не раздражай Барона, — грубо произносит блондин. — И направляйся за мной, но не забывай про это. — снова демонстративно крутит в руке пистолета и от подобного жеста хочется свернуть ему шею. Что могло повлиять на него, если он стал таким дерьмовым человеком? — Какой ты редкостный мудак, который только и умеет пугать беззащитных людей. — я останавливаюсь на месте и складываю руки на груди, визуально прожигая спину Глеба. — Ты наверное забыла уже, да? — он резко поворачивается ко мне. — Я могу убить, не моргнув глазом, — блондин опять крутит в руке пистолет, а затем устремляется ко мне и грубо хватает за капюшон. — Так что заткнись и заходи в дом. — Что тебе вообще от меня нужно? — я не умолкаю, а только огрызаюсь, пытаясь убрать его тяжёлые ладони с моих плеч. — Слушай, даже если я попрусь сейчас в полицию, то никто не примет мое заявление. А знаешь почему? Да потому что они — трусливые и жалкие люди, которых ты держишь под собственной властью и грязными деньгами! — Голубин молчит и берёт какую-то толстую верёвку, а после чего подходит ко мне. — Думаю, ты любишь причинять боль другим людям, — я делаю шаг назад. — Поэтому я здесь, да? — мое беспокойство не утихает, ведь я не понимаю, что сейчас хочет сделать блондин. Может меня придушить? — Всё может быть. — он непринуждённо пожимает плечами, а после грубо и с силой сжимает мои запястья, обматывая их этой верёвкой. Я хотела уже нанести удар коленом, но парень лишь отрицательно покачал головой и толкнул меня назад. Не удержавшись на ногах, я падаю на какое-то кресло с завязанными руками, гневно метая свой взгляд на него. Глеб садится на корточки напротив меня и завязывает настолько крепкий узел, что не могу пошевелить ногами. — Что ты творишь? — выкрикиваю я, но Голубин игнорирует меня и молча подходит к тумбе, что стоит возле зеркала, и достаёт оттуда скотч. Блондин заклеивает мне рот, затем поднимает меня и запрокидывает себе на плечо, словно бесхозную куклу. Он спускается вниз по лестнице, открывает дверь в неизвестное мне помещение, и, даже не какой-нибудь источник света, чуть ли не швыряет мое тело на холодный пол. Мне очень страшно и у меня начинается дикая паника. Я лишь мычу, вместо реплик отборного мата, не видя обстановку вокруг себе. Мне удаётся услышать, как дверь со скрипом закрывается на ключ. Начинаю не просто плакать, а реветь: капли слез скатываются по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки; жесткие верёвки стесняют все возможные движения, а моя кофта задралась и оголила спину, от чего становится ещё холоднее. Если сложить «2+2» у себя в голове, то получается, что меня заперли в подвале. Кругом кромешная темнота, которая не даёт мне покоя, из - за чего мое сердце неприятно колит. Я всхлипываю и сворачиваюсь пополам. Господь, ну почему именно я?***
Приоткрываю глаза, когда слышу тяжёлые шаги, и переворачиваюсь на спину, сталкиваясь с холодным полом, и дверь настежь открывается. Передо мной появляется высокий мужчина в костюме, который молча подходит ко мне и развязывает руки и ноги. Я потираю затёкшие и покрасневшие запястья, щурясь, привыкая к свету. Мужчина отдирает скотч, от чего я вскрикиваю. Он хватает меня за запястья и помогает мне встать с пола. Я пошатываюсь сторону, а потом опираюсь о стену, пытаясь здесь и сейчас не упасть и удержаться на ногах. Как только я вижу оружие в руках мужчины, то делаю несколько шагов назад. Передо до мной всплывает картина, как блондин чуть ли не выстрелил в меня. Глеб — самый настоящий манипулятор. Моя преподавательница по психологии не раз говорила нам, что манипуляция человека заключается: с одной стороны — во внутреннем конфликте между его стремлением к самостоятельности и независимости, а с другой — желанием найти опору в своем окружении. Манипуляторы не способны принять свои слабости и какие-то изъяны, которые есть у каждого, и не хотят верить, что могут заслужить любовь. В отчаянии, человек прибегает к альтернативному варианту: любыми способами он пытается добиться абсолютной власти над другими, чтобы заставить другого делать только то, что нравится ему; думать только так, как надо ему; чувствовать только то, что хочет он. Общим словом — превратить другого в собственную вещь. Голубин умеет подчинять людей и это факт. Он не способен испытывать истинные человеческие чувства; он не знает, что такое: сопереживание и сострадание, у него отсутствуют нервные срывы, нет каких-то эмоциональных травм, но Глеб обязательно должен спровоцировать эти чувства у своей жертвы. Еле - еле поднимаюсь по лестнице, чувствуя себя выжитой, как лимон. Я следую за охранником, который останавливается и пропускает меня в кабинет. Вхожу во внутрь и внимательно изучаю помещение: всё сделано в тёмных тонах, но я почему-то я не удивилась; большие пластиковые окна, высокие потолки; в одном углу стоял стол вишневого цвета с окрашенными, под золото, краями, на котором лежало очень много папок с бумажками и окурки от сигарет; в противоположном углу горел камин, а рядом стоял диван и небольшой книжный шкаф. — Свободен. — за спиной слышится грубый голос Голубина. Резко оборачиваюсь назад и вижу, как мужчина в костюме молча кивает и покидает помещение, закрывая за собой дверь. Перевожу взгляд на блондина: он садится, вальяжно откидываясь на спинку кресла, и начинает внимательно рассматривать моё лицо. Я закатываю глаза и подхожу к нему ближе, складывая руки на груди. — Прекрати так пялятся и ответь на вопрос. — начинаю я. — Попридержи свой язык. — он встаёт на ноги, а я лишь закусываю внутреннюю сторону щеки. — Я не понимаю, зачем я тут? Тебе же всё равно на высшие органы, ведь так? — он ничего не отвечает, а лишь внимательно слушает и медленно надвигается на меня, словно серая туча, которая готова метать молниями. — Моё заявление все равно не возьмут, поэтому ты можешь отпустить меня. — устало прикрываю глаза и тяжело выдыхаю. — Очень забавно наблюдать за тобой, — делает шаг вперёд, а я два шага назад. — Ты хочешь показаться смелой, но, увы, трясёшься от каждого моего вздоха, — его болотного цвета глаза прожигают во мне дыру. — Неужели, ты думаешь, что я окажусь за решёткой? — блондин пускает едкий смешок. — О, нет, девочка, — он аккуратно заправляет мою выбившуюся прядь волос за ухо, а я лишь пячусь назад, от него, к окну, чтобы лишний раз не врезать ему в нос. — Мне всё сходит с рук. Все-гда, понимаешь? Так что прекращай разбрасываться своими глупыми фразочками, ясно? — Мне всё сходит с рук. Все-гда, понимаешь? — изображаю его я, корчусь в лице. — Твои слова звучат как-то по-детски, не находишь? — уверенно произношу я, хоть внутри я готова провалиться сквозь землю, лишь бы не ощущать его ядовитый взгляд на себе. — Человек обязательно получит то, что заслужил и ему не получится что-либо поменять. Ты, — в воздухе я указываю пальцем на блондина. — Не останешься безнаказанным, понятно? — У тебя есть ещё что сказать? — равнодушно спрашивает, смотря на свои наручные часы. — Ты получишь в этой жизни в два раза больше боли, чем все те люди, которые погибли от твоих рук. — Ещё что-нибудь? — я прожигаю в нем дыру, но ему все равно, ведь часы были намного интереснее меня. — Всё это не вечно, как и ты сам. — Закончила или ещё нет? — Как ты можешь быть таким омерзительным придурком? Заниматься грязными делами и отнимать жизни невинных людей, хотя по сути из себя ничего не представляешь, ведь ты — никто. — Закрой свой рот. — с силой хватает меня за горло и от боли я начинаю морщиться. — Да я ненавижу тебя, понял? — Ты можешь кричать, — он резко хватает за волосы, от чего шипение слетает с моих губ. — Можешь говорить всю эту бесполезную хуйню, — со злостью впечатывает в шкаф. — Можешь ненавидеть меня всем сердцем, — я закрываю глаза. — Но уясни одну вещь, — молчит несколько секунд. — Твои слова для меня ничего не значат, — он гневно шепчет мне на ухо, а я просто прикусываю внутреннюю сторону щеки. — И прикуси, блять, свой острый язык. Я на многое способен, так что просто возьми и заткнись. — Отпусти! Мне больно! Блондин отпускает мое горло и выходит в коридор, подзывая к себе охранника, что-то говорит ему. Моя голова снова начинает кружиться и я обессилено скатываюсь по стене на пол. Мужчина грубо хватает меня за локоть, поднимает меня на ноги и выводит из кабинета. Мы снова поднимаемся по лестнице. — Это теперь ваша комната. — холодно произносит охранник. — Ага, благодарю. — со всей силы захлопываю перед его носом дверь. Я точно здесь надолго не задержусь, даже не надейтесь. Подходя ближе к большому окну, я внимательно рассматриваю сад и задумчиво прикусываю нижнюю губу, потому что этот пёс не даёт мне покоя. Если я даже предприму попытку сбежать, то он обязательно откусит мне ногу или обе ноги. Устало вздыхаю и пытаюсь нащупать телефон в карманах, но вспоминаю, что его забрал Голубин. Беру белоснежную подушку с заправленной постели и со злостью кидаю её в стенку с книжками. Как же меня все раздражает. Яростно и со скрежетом зубов скидываю с полок все книги и какие-то непонятные статуэтки, а слёзы беспощадно катятся по щекам. Единственное, о чем я мечтаю сейчас — это убраться из этого дома и забыть о Глебе раз и навсегда. Я падаю лицом на вторую подушку и начинаю громко кричать.***
Проходит несколько часов и все это время я пялюсь в потолок, сложа руки на животе. Так хочется обладать какой-нибудь силой. Я — человек слабый и неинтересный, скучный. Почему я не какая-нибудь ведьма? Почему не могу махнуть волшебной палочкой или прочитать какое-нибудь заклинание и остановить время? Почему я не могу сейчас просто напросто исчезнуть и оказаться у себя в комнате, а? Выдыхаю сотый раз за эти несколько часов и поворачиваясь на бок, замирая в этом положении. Дверь открывается с протяженным скрипом и кто-то тихо, почти бесшумно, входит. Незнакомец подходит к кровати, словно боится разбудить и смотрит на меня. — Я знаю, что вы не спите, — слышу женский голос. Убираю подушку с головы и вижу не высокую и пожилую женщину. Седые волосы собраны в аккуратный пучок, а ее голубые глаза сияют добротой. — Хозяин сказал, что вы можете принять душ... — голос женщины мягкий и чем-то напомнил мне мою бабушку. — Хозяин? — Глеб Геннадьевич. — Боже, хозяин, блять, нашёлся! — недовольно бурчу себе под нос. — Я могу принести вам ужин сюда, потому что вам не разрешено выходить из комнаты. — женщина смотрит на меня, дожидаясь моего положительного ответа. — Нет, спасибо. — отвечаю и отворачиваюсь к огромному окну. До трясучки меня раздражает это место. — Вы наверняка хотите есть. — женщина вновь говорит мягко и предельно спокойно, в отличии от меня. — Я хочу убраться отсюда. — Простите, но хозяин сказал... — Знаете, а мне плевать. — перебиваю её и встаю на ноги, направляясь в коридор. — Куда вы? — женщина аккуратно хватает меня за запястье, задерживая, ведь прекрасно знает, что моя попытка обернётся полным провалом. — К себе домой. — Пожалуйста, — умоляюще произносит она, когда я одёргиваю свою руку. — Вы же делаете хуже только себе! Остановитесь! Пожалуйста! — только в коридоре меня догоняют ее слова. Я стремительно бегу по лестнице вниз, почти перепрыгивая каждую третью ступеньку, не боясь, что сосчитаю их собственными зубами. Вижу свой телефон, который лежит на тумбочке. Хватаю его, свою ветровку с вешалки, быстренько обуваю кроссовки, не зашнуровывая и приоткрываю дверь. Хочу уже окончательно выйти на улицу, но слышу хриплый голос блондина: — Стоять. — Ага, а ещё что мне сделать? — раздражённо выпаливаю я, развернувшись к нему. — Заткнуться и подойти ко мне. — Да пошёл ты. — показываю ему средний палец и выхожу на улицу. Неужели страшного пса нет? — Барон, тут чужие на твоей территории. — громко кричит Голубин, и я нервно сглатываю, когда вижу пса, который медленно выходит из своего вольера, после чего срывается в мою сторону. — Нет-нет-нет, — я делаю шаги назад и вытягиваю руки перед собой. Бабушка ещё в детстве мне говорила, что не нужно паниковать, так как животные действительно чувствуют страх. Если испугаться и закричать, или просто сорваться с места, то собака нападёт ещё быстрее, или вообще решит, что ей угрожают, а это намного хуже и серьезнее. Останавливаюсь на месте, пытаясь думать в более орошаем ключе. — Назад, — придаю своему голосу уверенность. — Назад! — знаете, пёс и правда начинает шевелить хвостом, закрывая свою оскаленную пасть, выглядя уже дружелюбнее, чем прежде. Барон поджимает лапы и ложится около моих ног. — Блять, — Глеб разочарованно вздыхает и направляется ко мне. — Хуёвый ты пёс, Барон. — хватает локоть и тащит меня в дом. — Ты делаешь мне больно! Отпусти, придурок! — зеленоглазый толкает внутрь, закрывая за собой дверь. — Ты останешься тут, понятно? — Нет. — У тебя ничего не получится, — Голубин силой тащит на второй этаж. — Маргарита, съебись! — грубо говорит той женщине, а та молча уходит. — Ты самый хуевый человек, которого я встречала в своей жизни. — Я приму это за комплимент. — последне, что говорит блондин и покидает комнату, оставляя меня в гордом одиночестве.***
