Рядом

Антон стучал вилкой по тарелке и уплетал торт за обе щёки, а я иногда украдкой поглядывал на него, как маленький мальчик, влюбившийся впервые. На самом деле — так и есть. Когда мы были совсем маленькими, классе в шестом мне «нравилась» девчонка из параллели: кудрявая, светло-русая, постоянно улыбающаяся и хохочущая, с глупыми очками на кончике носа. И только совсем недавно я понял, что она была слишком сильно похожа на Антона, словно он же, но в женском обличии, да и вовсе не нравилась мне на самом деле. Я даже не знаю как ее зовут, всё, на что меня хватило, это ходить вокруг неё и поглядывать украдкой. — Слушай, Ром, а тот мост, который гнилой такой на речке он жив ещё? Такой классный, я бы там посидел сегодня. — Антон вырвал меня из своих мыслей и с набитым ртом принялся выяснять про мост. — Жив, жив. Я его подлатываю время от времени. — в глазах Тоши блеснула неподдельная радость и он заулыбался. — Слушай а пошли туда, а? — Пошли. Прямо сейчас? — Антон забавно подорвался со стула. — Ты же хотел в магазин за продуктами. — я улыбнулся. — То-о-очно... Ну тогда потом! Пошли, пошли, Ромка! Мне там очень нравилось! — он запрыгал на месте от нетерпения, а я рассмеялся. — Да пойдём мы, сядь обратно, нужно ещё чашки вымыть прежде чем идти. — Антон тут же приложил правую руку к виску, отдавая честь и плюхнулся на стул. — Так точно, товарищ командир! — и мы тут же рассмеялись. Идти до магазина было прилично, поэтому я не придумал ничего лучше, кроме как поехать на велосипедах. В сарае давно валялись два, мой и соседский, который я взял на время семь лет назад и так не вернул. Соседский мальчик к тому времени уже вырос и махнул рукой, мол, «забирай, тебе нужнее». Докатились до магазина мы быстрее, чем шли бы пешком. Параллельно поймали гавкающую на нас половину дороги свору собак, песок, колющий ноги и ступни в кроссовках и жуткую жажду, потому что ехать приходилось в крутую горку, в самое пекло солнца. Магазинчик у нас был совсем старый, советский, построенный лет за пятнадцать до моего рождения, да и ассортимент был совсем скудный, только продукты срочной надобности, зато продавщица — самая приятная и милая женщина. Когда было совсем туго с деньгами, в момент похорон отца, она давала в долг. Если бы не её милосердие, мы бы наверное умерли с голода. Мы бросили велосипеды прямо на щебень рядом с магазином, а Антон заодно смачно зацепился ногой за педаль и проклял велосипед раз тридцать. Как обычно, зайдя в магазин в нос резко ударил запах жареного мяса, пирожков и каких-то специй. — Здрасьте, тёть Маш. Узнаёте моего спутника? — продавщица — полная женщина лет шестидесяти выглянула из подсобки и заохала. — Антошка! Мил мой! Ты как тут оказался, откуда, какими судьбами! — она закудахтала на Антона с вологодским диалектом, не договаривая «ый» и забавно «óкая». — Здравствуйте, тёть Маша. А я тут вот заехал, друга старого повидать. Не виделись два года все таки! — Антон словно хвастался и заодно приобнял меня за талию. — Мы к вам выручку пришли делать, записывайте! Антон начал надиктовывать тёте Маше все подряд, от масла до шампуня. Мы скупили почти весь магазин, а когда я заметил число, которое высветилось у тёти Маши на старинном калькуляторе я опешил. Это была половина месячной зарплаты мамы и четыре набитых доверху пакета со всем подряд. Мы буквально выползли из магазина с тяжеленными пакетами и радовало лишь одно: если сюда мы ехали в горку, то обратно будем ехать с неё, а значит будет легче. — Тош, ты зачем столько набрал, скажи мне? Мы не съедим столько жрачки, оно ж пропадёт, да и денег ты посмотри сколько угробил. К чему это? — Антон очень недовольно и сердито взглянул на меня, что дальше тираду продолжать мне совершенно не хотелось. — Понял, понял. Больше претензий нет. До дома мы прокатились с ветерком, а выгружая продукты разбили пару яиц и всё это время Тоша спрашивал про тот мостик, и прямо-таки ныл про то, как ему туда хочется. Отказывать я был не в праве, слишком много злости я выпустил года четыре назад, и поэтому сейчас мне совершенно не хотелось спорить с ним о том, что сейчас жарко и идти куда-то в тридцатиградусную жару — убийственно. Мы разложили продукты, а я быстро написал на бумажке маме о том, что все эти продукты наши, мы ничего не ограбили, и она может спокойно всё кушать. Тоша припомнил мне хлеб со сгущенкой и я не смог ему отказать в этом удовольствии, мы прямо шли на пикник, с едой и старым покрывалом, которое, по словам мамы, досталось ей от покойной свекрови. — Ну наконец-то мы вышли, какой ты долгий, Ромка! — Антон прыгал вокруг меня и смеялся. — Ты представляешь, мы как-то с Олькой пошли тоже на пикник, так нас оводы настигли, и она убежала, бедная, боится их, жужжалок этих! Ох и выросла она сейчас, ты бы знал, такая высоченная Оля стала, скоро нас вдвоём с тобой перегонит! Косу отпустила, как Катька в средней школе. Эх жаль она её потом отрезала, с «каре» ходила, модно тогда было! — у Тоши всегда горели глаза, когда он рассказывал про сестру. — Ага, Катьку потом так трепали за это «каре» за школой ты бы видел! Стрелку ей каждый день забивали. — Катю и вправду мутузили только так. А такая девочка симпатичная была, ну, конечно, уж точно не лучше Антона. Мы дошли с такими незамысловатыми разговорами до мостика довольно быстро, я прошёл чуть вперёд и раздвинул камыши, показать Антону какой я у него молодец, приколотил тут все, чтоб держалось. — Ничего себе ты тут сделал причал! Что, правда приколачивал вот это всё? — он прошёл на него и попрыгал на месте, как бы проверяя на прочность. А мне, конечно, очень льстило то, что он так восхищается моими сооружениями. — Представляешь, сам. Каждую весну и осень, лишь бы не развалилось на совсем с морозами. — я немного застеснялся, а Антон разглядывал каждую дощечку и чуть ли не каждую секунду оборачивался на меня и улыбался. — Круто! Вот это ты рукастый у меня! — он постучал костяшками пальцев об деревяшку, разулся и свесил ноги в воду. — Давай ко мне подсаживайся, ты чего там встал? Рядом с этим мостиком была чудесная ива, которая любезно прикрывала нас от солнечного пекла и дала возможность прямо на полянке перед ней соорудить «лежанку» из покрывала. Я расстелил его, выложил из рюкзака хлеб со сгущенкой и присоединился к Тоше. Вода, цветом больше похожая на болото Антона вовсе не смутило и он смело заявил мне, что хочет нырнуть. — Смотри какая вода тёплая, пошли купаться! — он отбежал на покрывало и принялся скидывать с себя одежду, и оставшись лишь в одних трусах, сиганул в воду с разбега, забрызгав всего меня. — Гляди как классно, прыгай! — он вынырнул и загладил мокрые волосы назад. — Что, прям в одежде? — я засмеялся, потому что совершенно не хотел купаться. — Нет, голым! — Тоша подплыл ко мне совсем близко и положил руки на мостик рядом. Кожа его блестела жемчужными переливами — он был совершенно не загорелым, в отличии от меня. — Ну чего ты ломаешься? Давай руку! — он засмеялся и дёрнул меня за локоть прямо в воду, я опешил, и только в воде ощутил одну руку на боку, а другую — на своём лице и прикосновение к губам. В попытке вдохнуть я замахал руками и Антон меня отпустил. — Ты что делаешь, ирод! Зачем, я же весь мокрый буду как с-собака! — я закашлялся и от неожиданного купания, и от непонятного действия Тоши. Руки дрожали, а в голове пронеслось тысячу вариантов того, что может это рыба, или водоросли, или коряга, а может мне и вовсе показалось и это всё от резкого погружения. — Ну чего ты такой не авантюрный! А раньше какой был! — Антон заливался смехом только так. — А лицо у тебя какое, ты бы видел!