Хроника Персифаля. Пришествие

      Светило Садатоми-1, расположенное в одноименной планетарной системе созвездия Возничий, показало огромный желтый бок из-за газового гиганта Садатоми-5, возвещая о начале нового дня. Если бы сейчас какой-нибудь пилот направил свой корабль к гиганту, то на его орбите обнаружил крупную искру серебристого остова станции "Олимпия". Издалека станция, обитая мощными бронепластинами, казалась совсем недружелюбной. Но стоило пилоту дождаться наступления "дневных часов" по станционному времени, и его бы приятно удивило наличие разнообразных огней, приглашающих космических странников на постой.       "Олимпия", в начале своего существования "Газодобывающая КС-094 класса "Гаттер", была выведена на орбиту Садатоми-5 еще при режиме Конгломерата. Первостепенной задачей станции, согласно названию, была добыча газа для захваченной людьми колонии Нормандия, на которой газ был основным источником энергии. С падением режима Конгломерата станция пришла в запустение.       Со временем уже терранским правительством было решено переоборудовать ее под верфи для строительства новой линейки фрегатов. В качестве источника энергии на ней использовали все тот же газ. Станция производила корабли, рабочие получали зарплату, и все были счастливы.       Так продолжалось вплоть до Террано-арктосской, когда эскадра ксеносов из авианосца и двух эсминцев сопровождения обнаружила ее. Станция, оборудованная лишь орудиями для отстрела метеоритов и эскадрильей грузовых челноков, дала смертельный бой противнику. Пока канониры станции сдерживали авиацию, челноки предприняли самоубийственную атаку на авианосец. С трудом прорвавшись через оборону эсминцев, челноки сбросили на авианосец отработанное ядерное топливо и строительный мусор, тем самым лишив корабль связи и ангаров. Все они погибли, но эта атака заронила в сердца арктосов искорку уважения. Именно эта искорка не позволила ксеносам уничтожить станцию, как до этого они поступали с постройками врага. Восемьдесят работников станции из ста двадцати трех выжили и были отправлены на Нормандию. Станция во второй раз пришла в запустение.       Война с арктосами закончилась через три месяца. На границах Федерации, как протектората Мериты, на время восстановления экономики и флота появились мощные сайлокианские флотилии. Арктосам, как агрессорам, судом Единых Рас было приказано выплатить внушительные контрибуции, что достаточно долгое время подогревало еще не потухшую ненависть ксеносов к терранам. По планетам новоиспеченного протектората, в основном в приграничных системах, прошлась волна погромов.       Однако даже в это не спокойное время многие арктосы приняли ошибку командования и смирились с наличием новых соседей. Многие из них вступали в восстановительные батальоны, помогая терранам. И многие из них обрели ненависть в глазах своих собратьев как "вура ройт". В частности, огромное число вура ройт помогали восстанавливать давно покинутую станцию на орбите Садатоми-5, за двадцать лет превратив маленькую станцию-верфь в настоящий космический город. Так из пепла и забвения восстала "Олимпия".       На станции начинался очередной день. В Единой больнице святого Гавриила день уже давно начался. В некоторых коридорах уже сидели первые пациенты из разных народов.       Двери лифта открылись, выпустив своего единственного пассажира. Им оказался взрослый арктос с опущенной на глаза широкополой шляпой. Поверх его криоброни был натянут старомодный плащ все того же терранского фасона. Прав был бы тот арктос, кто назвал его чудаком. Но собратья не делали этого исключительно из уважения - в их обществе профессия фельдшера была второй по значимости после солдата.       Скучающая на пункте выдачи препаратов терранка, едва увидев его фигуру, заметно повеселела.       - Доброе утро, Тайфус! - махнула ему рукой женщина. - Решили сегодня сменить образ?       - Приветствую, Виктория, - отозвался тот приятным баритоном, подмигнув ей глазом насыщенного аметистового цвета. - Да, сегодня я понял, что больше не смогу носить терранские ботинки, - жутко натирают пальцы. В период процесса акклиматизации решил остановиться на этом варианте.       - Вот бумаги и регистрационный бланк, распишитесь, - она совершила плавное движение пальцем, и линк арктоса отозвался сигналом принятого архива. - А что за акклиматизация?       - Именно, - поднял он палец вверх и принялся писать, попутно с этим внося пояснение. - Мне совсем недавно довелось перевестись сюда из лечебницы в арктосском районе. Я узнал, что большинство местного персонала терраны, потому и решил задействовать сей маскарад. Чтобы вы быстрее смогли ко мне привыкнуть. Согласитесь, чудики запоминаются намного лучше среднестатистического гражданина Милитократии.       - Это уж точно, но в этом не было необходимости: я вижу арктосов каждый день и не испытываю каких-либо проблем с узнаванием. Особенно в вашем случае. Вам не говорили, что ваши глаза идеально контрастируют с пепельным цветом вашей кожи?       - Это предложение, Виктория? Не смущайтесь, я просто шучу, - сказал он махнув рукой. - В своё время мы столкнулись с такой проблемой у вухонтай. Они повально утверждали, что мы все на одно лицо.       - То же самое можно сказать о терране и сайлокианце, пока один из них не метнет в тебя молнию.       - Крайне неприятная перспектива. - Тайфус решительно поставил точку и таким же жестом отправил архив обратно. - Надеюсь, что все формальности соблюдены. Я смогу начать прием, как только сделаю одно важное дело.       - Не стану вас торопить. До начала рабочего дня ещё двадцать минут.       Тайфус Сервиус, ксенохирург широкого профиля, оставил Викторию и проследовал в свой кабинет. Проведя ключ-картой в прорези электронного замка, он вошёл в кабинет. Единственным источником света в кабинете на данный момент была модель арктосского крейсера, покрытая люминисцентным лаком, и маленькая прорезь иллюминатора, за которой медленно проживали отведенное им время десятки звёзд. На столе в дальнем конце кабинета стоял мигающий оранжевым переносной регенератор и комплект многозарядных инжекторов, несущих в своих барабанах лекарства на все случаи жизни.       Картина была такой умиротворяющей, что Тайфус на секунду выпал из реальности. Мыслями, сердцем и душой он перенесся на Аксиос - давно покинутую им родину. Он вспоминал далекие зимние равнины с редкими заледеневшими озерами и реками, летние степи, покрытые ковром из разнообразных трав, над которыми возвышались вечно заснеженные каменные шпили Зубов Кайбара - самых высоких и опасных гор на планете. Об этих горах ходило много легенд. Одной из них была легенда о том, что в Зубы Кайбара в древности на одну ночь отправляли кандидатов в императоры, дабы те доказали силу своей решимости, воли и желания жить. В конечном счёте из опасного путешествия возвращался только один кандидат, при том не всегда из нынешнего правящего дома. Потому династий императоров на Аксиосе практически не существовало. Зато большим почетом и уважением пользовались многочисленные династии воинов арди, из которой, кстати, происходил сам Тайфус. Под своими началом арди держали все сферы влияния на Аксиосе, что в дальнейшем отразилось на политическом и конституционном складе космической державы.       Внезапный сигнал датчика терморегуляции мощной оплеухой вернул его в реальность. По всей поверхности криоброни бегали оранжевые полоски, предупреждающие о возможном перегреве. "Вовремя проникся воспоминаниям", - упрекнул себя Тайфус. Он быстро подошел к тумбочке, все тою же ключ-картой вскрыл ее замок, вытащил пузатый темно-синий контейнер с надписью "Хладагент" и поставил его на стол. Тайфус щелкнул ручкой, из контейнера повалил густой белый пар, а воздух наполнил резкий кисловатый запах. Когда пар перестал идти, Тайфус извлек оттуда небольшой белый цилиндр, затем вдавил круглую панель на нагруднике криоброни. Из наплечника показался такой же баллончик, теперь уже практически пустой. Тайфус заменил пустую тару, снова вдавил панель и сел в кресло, ожидая, когда криоброня подтвердит замену капсулы и перейдёт в рабочий режим.       Вот так он и живет, от звонка до звонка. Да и живёт он так не один, а вместе со всем своим народом. Когда-то в далёком прошлом, когда арктосы только приступили к освоению космоса, воинственный народ Аксиоса столкнулся с проблемой, скрытой в их устройстве организма. Привычные к суровому климату Аксиоса, летняя температура которого не была выше минус десяти по Цельсию, арктосские колонисты оказались совершенно не готовы к условиям более мягким. Из-за смены температур арктосы оказались подвержены денатурации белков в организме, чаще всего - в мозгу. Конечно древние колонисты прибегали к искусственному охлаждению, но кустарно произведенная система охлаждения работала только в строго герметичном скафандре и слишком быстро вырабатывала свой ресурс. Ждать грузовые корабли в условиях неумолимо увеличивающейся численности колонистов было нельзя. Именно проблема неспособности адаптироваться к изменившимся условиям в свое время чуть не сделала из арктосов работорговцев.       Однако проблему решили каанганы, по просьбе вассалов-сайлокианцев разработавших криоброню такой, какой ее сейчас знают арктосы и остальные жители Единых Рас. Эта броня работала на биологическом хладагенте, который при перегреве тела носителя вводился в кровоток с помощью миллионов канальцев, расположенных по всей подкладке. Так арктосы получили возможность обходиться без герметичных скафандров и жить на планетах с теплым климатом, а каанганы получили верную и многочисленную армию, ставшую защитой для всех жителей Пространства.       Но где сейчас каанганы со своими чудо-технологиями? Где-то еще остались работающие устройства гениальных инженеров, молчаливо ожидающие своих хозяев. Но самих инженеров, как народа, для Пространства больше не было.       Тайфус поднял руку. Встроенный в наруч линк выдавал стабильные показатели. Арктос встал на ноги и принялся за уборку своего кабинета. Во время перерывов между сортировкой папок на полке и мойкой пола арктос поглядывал в кружок иллюминатора, изучая пространство снаружи: блеклые звездочки, неистовое пламя далеких квазаров, флотилия арктосских крейсеров класса "Центурион". "На дежурство собрались", - улыбнулся Тайфус.       Когда-то он сам служил на таком. Звался он "Торханом", и это был лёгкий крейсер в флотилии специального назначения.       После смерти родителей-арди на фронте, Тайфус, как самый старший ребенок в семье, взял на себя обязанность заботиться о младших брате и сестре. Ввиду породивших финансовый кризис контрибуций любая работа для только что вставшего на крыло арктоса оказывалась закрытой. Не считая службы в армии или нелегкого дела наемников.       Как арктос, втайне поддерживающий пацифистские взгляды, Тайфус устроился обучаться врачебному искусству у легата Стардиса, безногого ветерана Террано-арктосской. Легат Стардис в годы войны был боевым фельдшером в ударном отряде "Кадаскиас", потому кроме успешного латания тяжелых ран попутно учил мальчишку тяжелому воинскому искусству. "Фельдшер должен не только извлекать свинец, но и уметь загонять его в плоть", - говорил Стардис долгим летом, пока Тайфус выцеливал спрятавшихся в кустах бассер. Благодаря Стардису Тайфус прошел военную пятилетку, получил соответствующие документы и отправился в медицинскую академию.       Шло время, Тайфус работал, а младшенькие уже выросли и разбежались кто-куда. По окончании академии арктосская природа взяла свое, и Тайфус устроился фельдшером в экипаж "Торхана", став там душой компании.       С тех пор минуло четыре года, и Тайфус уже практически забыл о командирских "Кристаллах", заслуженно отдыхающих в спрятанном за картиной настенном сейфе.       Покончив с мытьем пола и протиранием пыли, Тайфус вновь прильнул к иллюминатору. На этот раз за ним происходило что-то, что разом выходило за рамки спокойного существования станции. Три "Центуриона" выстроились "копьем" - построением защитно-атакующего типа. Это означало, что скоро из пространства конвертации к станции подойдут гости. Оперевшись на швабру, Тайфус с интересом стал наблюдать за тем, как перед строем красавцев-крейсеров материализуется корабль. А дальше несколько ярких сине-зеленых вспышек осветили пространство на векторе перехвата острия "копья". Спустя пару мгновений из ниоткуда последней и самой яркой вспышкой появился маленький, почти что ничтожный по сравнению с крейсерами, корабль.       Через пару минут корабль пронесся мимо его смотрового поста, и Тайфус задумчиво хмыкнул, наконец рассмотрев этого малыша. Фрегат принадлежал терранам, однако не нес на себе никаких гражданских модификаций вроде дополнительной башенки кинет-генератора. Неужели военный? И что же он тут мог забыть? Разве что-то случилось?       - Доктор Сервиус! - Виктория порывом ветра ворвалась в кабинет. От неожиданности арктос аж вздрогнул. В случае Виктории не помогал даже исключительный арктосский слух.       - Да?       - Только что поступил сигнал о помощи с прибывшего фрегата. Фельдшер убит, а командир штурмгруппы серьёзно ранен.       - Характер?       - Огнестрел. Перебит костный мозг, пробито сердце и легкое, - сообщила Виктория.       "Как будто ты рассчитывал на что-то другое", - в мыслях произнёс Тайфус. Он снова метнулся к вешалке, срывая с одного из "рогов" белый халат.       - Передай, чтоб пропустили к медицинским докам. Пусть наши готовят операционную, - коротко распорядился Тайфус, пулей вылетев в коридор.       Новый день, новые пострадавшие, новые операции. Все как всегда. * * *       Клуб "Обитель", расположенный за три квартала от Единой бодьницы святого Гавриила и за пять от стыковочных доков, был как обычно забит более чем под завязку. Не спасала положение даже новенькая двухэтажная пристройка с мансардами - все прибывающий народ уже занял ее и продолжал прибывать. С началом вечерних гуляний начальник данного заведения, вухонтай Лас Ларфарас, первые три часа отсиживался в кабинете, а потом просто покидал заведение, удалившись на аэрокаре в компании двух девушек-вухонтай, оставив персонал разбираться с назревающими трудностями. А "трудности" все прибывали.       Сириус скучающим взглядом окинул танцпол и отплясывающую на нем толпу. Из перемещающихся под потолком динамиков била ритмичная музыка, а многочисленные прожекторы иногда выдавали такое количество вспышек, что с ними не справлялись даже реконструированные зрачки сайлокианца. В глазах от вспышек, голограмм и пестрых костюмов жутко рябило, потому ради сохранения своего зрения Сириус даже надел тёмные очки.       Сабантуй в "Обители" был продолжением праздника, прошедшего здесь за пять стандартных дней до их прилета. Народ гулял в честь годовщины третьего перезапуска станции, после которого она и приобрела узнаваемые черты.       Этим временем бар все не пустел, и гости продолжали жить праздником. Танцпол мигал всеми цветами, над ним в воздухе проецировались образы самых разных пейзажей, коими Пространство было богато. Сейчас гости танцевали под уменьшивший частоту сайлокианский джари, а вокруг них проецировались образы Гансена в канун Нового года. Очень убедительным оказался образ молодой сайлокианки из жесткого света. В развевающихся одеждах, она пронеслась через весь танцпол и, прыгнув, растворилась в воздухе. В углу неподалёку от Сириуса высокий брюнет с озорной улыбкой зажимал примерно одного с ним роста девушку с абсолютно невообразимой для сайлокианца стрижкой. Та, уперевшись рукой в грудь мужчине, что-то часто и неразборчиво говорила. У барной стойки под гиканье собравшихся зевак арктос вел честную борьбу на руках с вухонтай за право "заправиться паровозиком". Насекомоподобные кершаниты сидели за столиком подальше от любопытных глаз и что-то активно обсуждали. Наверно, ведут деловые переговоры. А неподалеку от его столика в открывшуюся дверь двое крепких вухонтай заносили какие-то баллоны. Наверно, топливные элементы для не прекращающих работу печей на кухне.       - Я люблю тебя, Олимпия! - проорал терран в расшитой на манер ковбойской куртке то ли исчезнувшей голограмме, то ли всей станции. Парень уж точно был пьян.       "Ты погоди, сейчас и я тебя догоню", - пробормотал Сириус, решительно прикладываясь к бутылке виски. Терранский алкоголь, горячий, ядреный, не такой приторно сладкий, как на родине, полился в глотку. Хорошо!       Жаль только братишки нет рядом...       Немного посидев и перетерпев огонь в глотке, Сириус уже приготовился совершить ещё один затяжной глоток. Чья-то рука появилась в радиусе его обзора, вцепилась в бутыль и ловко вырвала сосуд с огненной жидкостью из обмякших пальцев конкорда. Распаленный наглой выходкой и алкоголем, Сириус уже приготовился дать любителю халявы отпор, как особо мощная вспышка прожектора озарила лицо Хитоми. Девушка стояла слегка подбоченясь, правая бровка выгнулась дугой вверх, а взгляд изумрудных глаз метал молнии.       Сириус с трудом проглотил успевший попасть в рот виски. В песочной автоброне Хитоми тоже смотрелась неплохо, но не хватало некоторой толики женственности и красоты. А вот выходной костюм из обтягивающего топа, зеленой жилетки и белых штанов в желтую полосу неплохо дополнял образ яркой красавицы.       Сириус сам не заметил, как расплылся в широкой улыбке.       - Ты что это удумал? В одно лицо накидаться? - не сводила с него глаз Хитоми.       - И тебе привет, Ёлочка, - ответил Сириус, с удивлением обнаруживая, что алкоголь уже ударил в голову. - Прости, если говорю неразборчиво. Это все треклятый вискарь.       Хитоми поднесла бутылку к свету, осмотрела её. Не хватало ровно пятой части её содержимого, хотя по ощущениям самого Сириуса выпито было больше.       - Ну с такого количества тебе ничего не будет. У тебя тут свободно? - вдруг спросила она.       - А разве похоже, что я тут развлекаюсь? - меланхолично буркнул Сириус.       - Нет, но похоже, что ты просто решил напиться, - заключила Хитоми, присаживаясь рядышком. Сириус невольно подивился неизвестно откуда взявшейся у девушки смелости. - И не подумай, что я любительница гулять по барам. Меня сюда Ник с Аншелем притащили. О, а вон и они.       "Не захотела бы - не пошла. Уж тебя я знаю", - про себя улыбнулся Сириус. Сам же помахал рукой парням.       Николай был в своём репертуаре: китель индиго, белая рубашка под ним и чёрные брюки со стрелками - типичный образцовый офицер, которого Хоэнхайм ставил всем в пример. Оно и правильно, в космопехоте не любили несоответствий. Зато Аншель решил выделиться по полной. Уже надоевшую форму он заменил свободной рубашкой в гавайских цветах и серыми штанами. Рубашку он, кстати, никогда полностью не застегивал, оставляя могучую грудь открытой. Чтобы девушки видели армейские жетоны и знали, с кем имеют дело. Хорохорился, как сказал бы Николай.       - Ого, здоров будешь, Сириус! - как обычно поздоровался Аншель. - А я думал, что ты заперся в своей каюте.       - Черта с два я буду сидеть взаперти с вещами Лантея, - едко процедил Сириус. - А вы что здесь забыли? Кто на корабле старшим остался?       - Успокойся, брат, - по-дружески похлопал сайлокианца по плечу Николай, присаживаясь, - за старшего остался Сикорски, уж он-то точно никому спуску не даст. А направил нас сюда станционный виртин, сотрудничающий с Витой. Она крайне обеспокоена твоим нынешним состоянием. А еще она боится, что ты можешь кому-нибудь настучать по морде, а разгребать придется господину Джарвису.       - Как вернемся, передай ей, что я не бью в морду в пьяном угаре. Только в дыхалку и при условии, что меня спровоцировали. Ты б рубашку сменил, а то здесь и без того слишком ярко, - конкорд сделал замечание Аншелю.       - Два-ноль! - по-кошачьи улыбнулась Хитоми, протягивая тому раскрытую ладонь. Сержант нехотя положил ей в ладонь свой кулак. Линк Сити пискнул, списав со счёта пятьдесят кредитов. - Сириус, давай вместо того, чтобы вглухую напиваться, лучше закажем чего-нибудь покушать. Благо, Сити нас проспонсировал.       - Заказывай, я не против. Тем более, на деньги спонсора.       Через пару минут официант прибыл с подносом, наполненным всевозможными вкусностями терранской кухни. Хитоми выбрала салат с кальмарами, Николай, поблагодарив подругу, принялся за харчо. Аншель остался жевать сендвич, запивая его пивом. Сириус от еды отказался. Следящая за ним Хитоми опустила грустный взгляд и принялась за салат.       - И кто меня за язык тянул? - пробурчал Аншель, отправляя последний кусок сендвича в рот. Заметив на столе бутылку виски, Аншель с недоверием глянул на принесенную им банку пива и отодвинул её в сторону. - Эй, золотая раса, в честь чего гуляем?       - Сити, лучше не дергай Сириуса, ему и так хреново, - с тяжёлым взглядом посмотрел на сайлокианца Николай.       Сириус трижды кивнул. Благодарный Николаю за понимание, он было потянулся к бутылке, но Хитоми, все ещё недовольная настроем сайлокианца, отодвинула бутылку на край стола.       - Жадина, - обиженно произнёс Сириус, на что девушка лишь коротко улыбнулась, мол, я такая. Сириус, что-то пропыхтев, дважды провёл руками по своей шевелюре. - Знали бы вы, как мне сейчас хреново! - гневно пробормотал он в пустоту. - Начальство требовало, чтобы задание прошло без инцидентов. А что в итоге? Сокровище Крипты пришло в негодность. Лантей Уданиус - преторианец, глава отделения по изучению "чёрных технологий", - оказался ренегатом! А ещё, ребята, знаете что: эта мразь убила сержанта и работника медслужбы, подняла руку на моего брата, чуть не убила его! А я даже догнать его не смог! Так что мне вполне себе хреново. - Сириус шумно выдохнул, улегся на стол. - Ну ладно, - произнёс он сдержанно, - это мои проблемы. Есть новости от Хоэнхайма?       Они прибыли на станцию четыре дня назад. Когда подключенного к аппарату жизнеобеспечения старлея передали в руки врачу-арктосу, Хоэнхайм получил сообщение, которое тот почему-то не стремился никому показывать. На следующий день Сириус обнаружил Хоэнхайма на камбузе, погруженного в мрачные раздумья. Поначалу полковник не стремился что-либо говорить, но пытливый сайлокианец не отступал, твёрдо решив узнать причину настроя старшего. Тогда Хоэнхайм просто показал тому экран своего хендлинка. В тот момент глаза Сириуса чуть не вылезли из орбит.       Хоэнхайма планировали перевести на новый корабль. На вопрос "А что же с "Персом?" полковник продемонстрировал вторую часть сообщения, теперь написанную от его руки. И на этот раз у Сириуса отвисла челюсть.       Потом Хоэнхайм отбыл на Аркадию, не обмолвившись ни словом. Только попросил конкорда тут же сообщить ему, как Винсент придет в себя. Сириус не знал, как можно назвать решение Хоэнхайма: бесконечным оптимизмом, слепой верой родителя или безоговорочным доверием офицера? Сам сайлокианец верил в выздоровление брата не меньше полковника, но опыт говорил ему, что после такого ранения брат либо останется в инвалидном кресле, либо так и не выйдет из комы.       - Нет, не отзванивался, - сообщил Николай. Младлей вздохнул, посмотрел на пустое место и грустно вздохнул. - Даже не знаю, кто мог его вызвать, чтобы он в такой срочности покинул станцию. Никак, генерал какой.       - Или сам Главнокомандующий, - предположила Хитоми, краешком хлебца снимая с тарелки остатки соуса. - Я слышала, что они с полковником хорошие друзья.       - Жаль что дружба с такими терранами не способна спасти, - буркнул развалившийся на столе Сириус.       Маленькая ладошка снайпера ощутимо хлестнула его по спине. Сириус моментально выпрямился, попутно прикусив язык. А прав был братишка, когда сказал, что удар у неё поставленный.       - Кончай хандрить! - прикрикнула на него снайпер. - Такое впечатление, будто ты уже Винса похоронил! Пока он просто в тяжелом состоянии, которое на данный момент стабильно. Так что надежда на скорую поправку ещё есть! А скотину твою я, кажется, подстрелила, когда она в кокпит прыгала.       - Браво, Хитоми! - зааплодировал Николай. Девушка довольно улыбнулась. - Оставила-таки гаду на прощание подарочек!       - Было бы лучше, если снесла его рогатую башку. Но спасибо за оценку, Ник.       - Всегда рад!       В процессе наблюдения за парочкой на лице Сириуса выросла лёгкая полуулыбка. С первого взгляда этого можно было не заметить, но в Магистрате обучали замечать любые мелочи. Желающая казаться холодной и беспристрастной, Хитоми заметно теплела, становилась более разговорчивой в компании пилота. Да и он сам заметно светлел, чуть не светился, когда Хитоми находилась рядом. Однако ни один, ни другой не пытались сблизиться, наслаждаясь исключительно дружеским общением, шутками и взглядами. Неужели между ними действительно ничего нет? Сириус отказывался в это верить, да и проверять сейчас не было времени.       Из левитирующих под потолком динамиков заиграла военная песня. Казалось, абсолютно неподходящая под колорит клуба, она заставляла многих терранов оторваться от танцев, напитков и развлечений, чтобы посмотреть на голограмму мальчика, появившуюся на сцене. Он, весь в обносках и копоти, разительно выделялся в толпе пестро одетых посетителей. "Какой странный ход для развлекательного заведения", - подумал Сириус, наблюдая за проекцией.       Вступительная музыка слегка поутихла, взяв новое звучание, и мальчик тихо запел: Предо мной тот март, Где искры наших душ горят. Где ощущение материнских ласк, Где отца серебристый взгляд. В месяц тот пришла война, Юности соцветья сорвала, И теперь в сухом венце Ты стоишь передо мной В конце...       Аншель шмыгнул носом - видать, вечно задорный старшина узнал в ребенке себя. Сириус же почему-то упорно видел перед собой мальчугана, похожего на маленького Винсента. На глаза невольно навернулись слезы, хотя плакать совсем не хотелось.       - Ребята, - обратился к товарищам Аншель, - быть может, пойдём отсюда? Не могу я дальше слушать эту песню.       - Я тоже, - решительно заявил Сириус, встав с места.       Николай и Хитоми поддержали друзей.       Они вышли на улицу. Станция начинала переходить в ночной режим. Для ощущения комфорта на станции присутствовали специальные участки, оборудованные под рассаду. Кое-где встречались специальные зелёные зоны, в которых росли настоящие деревья и кустарники. Некоторые особо крупные виды несли в себе следы глубокой генетической модификации, удерживающей растения от чрезмерного роста ввысь и вширь. Потолок станции целиком и полностью был обшит кристаллическими панелями. Сейчас они моделировали ночное небо на какой-то тропической планете, еще не обжитой представителями Пространства. В "небе" не было ни облаков, ни лун, - только звезды, миллиарды звезд. Ярких, словно светлячки, и холодных, словно лёд.       Приятный холодный воздух, создаваемый многочисленными регуляторами климата, наполнял легкие, выбрасывал из них остатки спертого, пропитанного дымом сигар воздуха "Обители". Следом за ним начали выветриваться внезапно нахлынувшие воспоминания.       Когда они добрались до станционных доков, в которых наравне с другими кораблями был оставлен на мелкий ремонт и дозаправку "Персифаль", станция в большинстве районов уже была переведена в ночной режим. И только здесь все еще сохранялась некоторая оживленность - в доках работа шла почти без перерывов.       - Зараза, - сказал Аншель сухим ртом, - и чего это меня проперло на воспоминания о смерти отца? И чего так сушит? Пиво такое хреновое или я такой чувствительный?       - Я вспомнила базу "Соколов" на Марсе, - вздохнула Хитоми грустно. - Старлея Адамс, девчонок, даже каптерщика!       - Дело не в пиве или чувствительности, - как можно тверже произнёс Сириус, его тоже душила жажда. - Пока я сидел, видел, как в подсобку затащили какие-то баллоны. Судя по симптомам, нас всех дружно накурили "Меморией".       - Что это за дрянь такая? - спросил Николай.       - Синтетический наркотик производства вухонтай. При вдыхании паров влияет на лобные доли мозга. Образы начинают генерироваться при соответствующем задании эмоционального фона с помощью внешних раздражителей - музыки, историй. Применяется некоторыми заведениями для сильнейшего вовлечения народа в суть программы. Ну, чтоб денег отвалили побольше. Для организма безвреден, однако прокапаться никому не помешает.       Они поднялись по пандусу. В первом же переходе Сириус заметил, как одна из камер крутанулась вправо-влево, имитируя неодобряющее покачивание головой. Конкорд улыбнулся - этот искин не прекращал его удивлять.       Аншель тоже это заметил.       - О, следит за нами, хитрюга. Надеюсь, наш заход в бар на работе никак не отразится. Мне ж ещё на дежурство заступать!       - Сначала - в медотсек. - Николай проводил взглядом Аншеля, затем обернулся. - Хитоми, ты идёшь?       - Да. Иди без меня, Ника. Я скоро буду.       Сириус посмотрел на него. Лицо Николая несло на себе маску спокойствия, но в душе пилота витало смятение, готовое перерасти в настоящую бурю. "Неужели ревнует", - подумал Сириус, глядя тому в спину. Он перевёл взгляд на Хитоми. Та стояла с туманным взглядом, на лице разгорелся лёгкий румянец, её легко покачивало. Должно быть, побочное воздействие "Мемории".       - Видок у тебя нездоровый. И Николай ушел каким-то взволнованным. Может, тебя проводить, чтобы лишний раз его не нервировать?       - Не нужно, - твёрдо ответила снайпер. Она что-то набрала на экране хендлинка и протянула его конкорду. - Накануне я встречалась с доктором, взяла его линк. Если захочешь, можешь звонить ему в любое время, он всегда доступен. Ну, по крайней мере, он меня так заверил.       - Если ты об арктосе, то вранье у них не в почёте. За это их жёстко дерут на флоте. - Сириус приложил свой хендлинк к устройству снайпера. Линк издал короткий писк. - Тайфус Сервиус, значит, - пробормотал сайлокианец. - Магистр Меррик хорошо отзывался об этих арди. Столкнулись когда-то на одном задании в Темном космосе, здорово его выручили.       - Ты так прислушиваешься к мнению своего учителя?       - Да. В кадровиках Меррик редко ошибается. Разведка, сама понимаешь. Тебя точно не надо проводить?       - Да что ты заладил?! Меня, конечно, мутит, но дойти я пока в состоянии. Чай, не беременная.       - Эй, тише, Ёлочка, я просто пошутил. Будешь такой колючей, и ни один парень к тебе не подойдёт.       - Сириус!       - Согласен, последнее было лишним. Ритол'нага, - поспешил извиниться конкорд. - Спасибо за частоту, Хитоми. И за пулю Лантею тоже. Успокоила старшего братца.       - Всегда пожалуйста. - Она неловко заулыбалась, и Сириус не смог сдержаться. - Ну, мне налево.       - Тогда до завтра! - отсалютовал ей Сириус. Он скрылся за поворотом.       Пройдя немного вперед, Сириус остановился послушать, не идет ли снайпер за ним. Шагов он не услышал, и решительно направился в самый дальний участок корабельной палубы, где их с Лантеем разместил Хоэнхайм. Дотронувшись до голопанели пальцем, он открыл дверь, вошел внутрь и сел на свою кровать. Эту каюту Хоэнхайм отвел ему еще с самого начала знакомства с Винсентом. Необычное радушие, с каким его принял на борт офицер Федерации, и вечно крутящийся рядом кадет Винсент мигом завоевали расположение конкорда. Обычно на корабли протектората Магистрат сам назначал смотрителя. Но Сириус взял инициативу в свои руки и лично попросился поставить его смотрителем "Персифаля". Командование в лице магистров Меррика и Ярндрикса дали свое добро. И вот он уже желанный гость, у него есть своя каюта, экипаж его любит и уважает. А главное - он рядом с братишкой, может наблюдать за тем, как он растет, учится, делает успехи.       Сириус всегда хотел младшего брата. Но он никак не мог предположить, что брат отыщется на другом конце Пространства. И он не мог предположить, что этого брата он не сможет уберечь.       Сириус лег, недолго поглядел в потолок, и, наконец, повернув голову на бок, посмотрел на стоявшую в соседнем углу пустую кровать так, будто там сейчас сидел Лантей. Злость на арктоса-предателя, злость на самого себя захлестнули его душу. Вскочив, Сириус уже приготовился поразить ни в чем не повинную тумбочку разрядом электричества, но вовремя успел себя остановить. Она не принадлежала ему, не принадлежала Лантею. Теперь, когда Хоэнхайма не было на борту...       И снова перед глазами всплыл образ брата. Иногда неуверенного в себе, когда надо - серьезного, и когда надо - веселого. Истекающего кровью, с безумными глазами, тянущего руку куда-то в пустоту.       - Стаа'кафал! - ругнулся Сириус, вновь рванув на выход. Все же придется заглянуть в медблок и прокапаться.       И вперед Аншеля, если понадобится. * * *       Казалось, что ожидание длилось вечно. Ощущение тугим комком собралось внизу живота, и этот комок, будто мяч, каждые несколько секунд подпрыгивал куда-то вверх, блокируя путь кислороду. Сердце на столь стремительные изменения отзывалось учащенным ритмом и барабанным боем в ушах. Или она просто слышала бой собственной крови в загерметизированном шлема?       Ожидание было невыносимым.       Уже в который раз Теасорисса деактивировала автошлем, чтобы прислушаться, не пропустила ли она команду с мостика. И в который раз ее встречала тишина и полное отсутствие движения на палубе. "Не нервничай, это только ухудшит положение", - сказала она сама себе, проведя рукой по завязанным в тугой пучок белым волосам. Как же ей повезло, что в старых версиях терранской автоброни просторные шлемы. Не пришлось обрезать волосы. С сайлокианской автоброней такое бы не прокатило: строго отведённый размер автошлема под строго короткую стрижку. Хотя в сайлокианской армии находились умелицы, которые взламывали прошивку своей брони и задавали новые параметры под автошлем. И заниматься обрезанием не приходилось.       Тесса же к числу таких не относилась.       А время неторопливо ползло. Лампа под потолком десантного отсека не проявляла никакой активности, белесым глазком наблюдая за ней. Не было привычной суматохи и в коридорах разведывательного корвета, которую она не раз отрабатывала вместе с штурмгруппой. Не было даже знакомого толчка, означающего выход из пространства конвертации. Хотя, кажется, Тесса ждала именно этого толчка - символа окончания одного из этапов её миссии.       О чем это она? Это была не ее операция, задание было поручено тем разумным, что были сейчас наверху. Она же была здесь в качестве хранителя раздобытых ими данных. Ну, или балласта.       С командой корабля Тесса познакомилась всего половину стандартного месяца назад, когда она перевелась из учебки на боевой корабль, и с тех пор старалась держаться особняком. Ей становилось не комфортно, когда она находилась рядом с едва знакомыми разумными. И дискомфорт исходил от воссозданной вокруг неё стены из лжи, придуманной для ее безопасности. Согласно новой биографии, отправленной в терранскую часть, ее звали Анастарра Фазедар, ей было шестнадцать, она была уроженкой Сейсарима умеренных политических взглядов, а ее родители - простыми операторами виртинов. Вся её нынешняя биография, исключая возраст, была ложью.       Двери за спиной неслышно открылись. Руки в армированных перчатках мягко сомкнулись на плечах девушки. Тесса не испугалась: как только двери открылись, в отсек ворвался легкий энергетический вихрь, который она тут же уловила. Перед мысленным взором тысячи импульсов преобразовались в сплетение миллиардов тоненьких ниточек, выстроившихся в подобие фигуры хумана. Даже не оборачиваясь, сайлокианка угадала, кто пришёл её проведать.       - Здравия желаю, командер Наталья, - поздоровалась она.       Наталья с открытом ртом сделала шаг назад. Десантнице было слегка за тридцать, волосы цвета осеннего листа она так же собирала в пучок. В силу возраста на ее лице уже проступили первые морщинки, в основном, в уголках глаз. Однако эти морщинки шли к её лицу, потому как суровая шеф-командер штурмгруппы вне заданий или подготовки была очень общительным и веселым человеком. А к ней она вообще относилась как к очень близкой подруге. И это без применения псионических способностей.       - Ну ты даёшь, Анса, - произнесла шеф-командер. - Всегда поражалась этой вашей способности улавливать присутствие на расстоянии. Должно быть, крайне полезная вещь.       Тесса заметно повеселела. В глазах цвета летнего неба вновь заиграли искорки, уголки тонких губ скользнули вверх.       Сокращать сайлокианские имена у терранов давно вошло в привычку. В самом начале сотрудничества двух народов, когда терраны только начинали изучать галактический базик, выговаривать сайлокианские имена было для них ужасно трудно. Потому изобретательные хуманы избрали способ составлять из трудно произносимых имён укороченные варианты. Так, например, тогдашний сенатор миссии налаживания контакта Васураймариз Фараксти для близких по сословию терранов и друзей стала Вайз, а её дочь, Ашасуварай, сменившая её на должности, - Асурой. Золотая раса была не против такой игры слов, хотя некоторых подобное общение первое время сильно раздражало.       - На самом деле отслеживать биоэлектрические сигналы несложно. Это одна из первых практик, которую осваивают полевые медики, следователи...       - Скажешь тоже, - добродушно фыркнула Наталья. - Нашим эмпатам приходится годами обучаться одному только ментальному барьеру, чтобы от вас отгараживаться. Так что родись среди нас псионики, сколько лет они убили бы на развитие способностей сенсорика вашего уровня?       - Зато у вас много вспомогательных технологий, чем мой народ не может похвастаться. Мне нравятся ваши автошлемы, они очень удобные.       - Правильно, в нашинских старичках столько электроники напихано: радар, система "свой-чужой", мультиспектровый визор, респиратор, вспомогательный интерфейс. У вас же весь этот комплекс "вшит" природой, потому и шлемы малогабаритные. Или ты... А-а, переживаешь за прическу, крольчонок? - догадалась Наталья. Десантница обхватила девушку руками, нырнула носом в белые локоны, почти прижавшись носом к ее уху. - М-м, мягонькие, - промурлыкала она довольно.       - Шеф-командер, пустите, мне неловко, - пропищала Тесса, чувствуя, как румянец стремительно разносится по её лицу.       - Да ладно, неловко ей! Это мне стесняться надо. После погрузки у меня все кончики посеклись, а твоим хоть бы что. Во, смотри! - Наталья продемонстрировала прядку волос и отстранилась, затем мягко провела по голове девушки. - И запомни: волосы - это первое богатство женщины. А у тебя с этим полный порядок. Ты и сейчас красавица, а когда ещё подрастешь, - и в нужных местах тоже, - от мужиков отбоя не будет. Только особо норовистых к себе не подпускай. Найди кого-нибудь поспокойнее, посдержанней. Кого-нибудь с прочным стержнем, чтобы никогда не прогибался. И, желательно, брюнета. Обожаю брюнетов...       - Шеф-командер, вы выбирали жениха для меня, - напомнила ей Тесса.       - Ах, и точно! Прости, что-то меня понесло. Скажи, Анса, кого ты видишь рядом с собой? Какой тип мужчин тебе нравится?       Тесса молча отвела взгляд в сторону. Раньше она никогда не задумывалась над подобным. Да и командир не заводила подобных разговоров. К чему бы это? Спиной Тесса ощущала, что пытливый взгляд ореховых глаз командира был направлен на неё. А эта женщина, как и любой командир, не терпела долгого ожидания.       Тесса и вправду решила обдумать её вопрос. Мальчишки в школе были сплошь взбалмошными задаваками, любившими поиграть в статики. Из мужчин дома она часто видела только шефа охраны, который был арктосом. Друг отца, который периодически заглядывал к ней, искренне любил ее, но любовь эту делил на пару с обязанностями звездного офицера, все остальное время проводя в патрульных походах. Отец девушки проводил с ней еще меньше времени, чем его друг. Но Тесса хорошо его помнила: отец был высоким, у него был блестящий дар телепатии, а еще от него веяло чем-то, что так и хотелось назвать загадкой или тайной. Тоже военный, он без вести исчез около шести лет назад в Диком космосе. С тех пор его считали погибшим.       - Наверно, я бы предпочла кого-нибудь из своего народа. Блестящего телепата, чтобы с полуслова понимал меня, а я - его. А ещё чтобы у него была тайна. Ну, чтоб он был псиджитом, например.       - А разве псиджитов у вас не презирают?       - Не жалуют.       Палубу легонько тряхнуло. Разговорившись с командиром, Тесса совсем забыла о мучительном ожидании знакомого толчка. Однако теперь ожидание сменилось лёгкой нервозностью, ибо порученное ей задание переходило во вторую фазу.       - О, приехали! - поднялась на ноги шеф-командир. Она подошла к шкафчику, голосовой командой открыла его и извлекла оттуда штурмовой дробовик. - Давай, собирайся и на выход. Побрякушка с тобой?       Тесса продемонстрировала той свой кулон в виде скрипичного ключа. Посередине символа мерцал голубой сапфир.       - Хорошо, а теперь на выход. Пора валить из этого сектора.       Тесса поспешно сунулась в свой шкафчик, Наталья же включила хендлинк и, объявив по нему полную готовность остальным бойцам, направилась к выходу. Этим временем Тесса уже вынула из шкафчика ППК-11-М - идеальный для средних дистанций пистолет-пулемет сайлокианского производства. Поговаривали, что в своё время подобным оружием владел магистр Тейрасаган Койда, за что в народе его называли "Кидавиари" - Золотая пуля. Снарядив оружие боезапасом, Тесса бегом направилась за командиром.       Странный толчок, на этот раз более мощный, сотряс палубу. Еле удержавшись на ногах, Тесса чуть было не влетала командиру в спину. Избежав конфуза, девушка замерла в напряженной позе. Через десять секунд последовал новый толчок.       - Да чтоб вас! - вцепилась в поручень Наталья. Она снова включила хендлинк. - Ау, Джонсон, какого черта там творится?!       Ответом ей стало эхо застучавших по лестнице обитых металлом сапог. Через мгновение в отделение ворвались трое терранов и одна вухонтай. В прибывших Тесса мигом опознала замкома Питера Ласки, корректировщика орбитального удара Карину Истомину и специалиста по взрывотехнике Алексея Троя. Имени женщины-вухонтай Тесса не знала, потому как та была той ещё молчуньей. Облачена она была в специальную высокотехнологичную автоброню "Рассвет" защитного типа, которую в армии Теократии носили исключительно сигнальщики - специальное подразделение космического десанта. Иногда их ещё называли передовиками, и это не за постоянное пребывание на передовой. Каждый сигнальщик был укомплектован по последнему слову техники вухонтай, в некоторых отраслях обгоняющей даже сайлокианцев.       - Страж, докладывай! - потребовала Наталья у Ласки.       - Шеф-командир, корвет атакован тяжелым крейсером неопознанной конструкции. Корвет получил по двигателям, а сейчас нас пытаются взять на абордаж. Не знаю, как такое возможно, но они нас ждали!       - Странно, что не сразу сбили. Уверена, что мы наткнулись на наших клиентов. Страж, Штраус, - обратилась она к Питеру и Алексею, - попробуйте связаться с Джонсоном, запросите тяжелую поддержку; Пума, Мона, Белка, - за мной к стыковочному шлюзу. Бегом!       Следующую минуту своей жизни Тесса помнила исключительно обрывками. В голове вихрем метался целый ворох мыслей, ни одну из которых девушка так и не успевала ни осознать, ни обдумать. Возможно, сосредоточиться не давали то и дело мигающие под потолком лампы и сопутствующий им вой сигнализации. Или гул рвущегося прочь из груди сердца. "Т'хала, помоги, - пронеслась первая внятная мысль. - Что мы сможем противопоставить противнику? Четыре женщины и двое мужчин против целого крейсера".       Метрах в тридцати впереди по коридору что-то гулко лязгнуло и зашипело.       - Мона, баррикадируй! Рассредоточиться по флангам! - крикнула Наталья.       Вухонтай с позывным "Мона" с лёгкостью вырвалась вперёд. Перед стыковочным отсеком она резко затормозила, выпрямилась и широко развела руки. Прижавшаяся к стене коридора Тесса, видевшая подобное только на видеозаписях, почувствовала, как в предвкушении чуда у неё перебило дыхание. Или это от волнения?       В ходе эволюции вухонтай, в древности крупные летающие птицы, обзавелись достаточно прочным скелетом, но утратили способность к полету. Перьевой покров, по сути являющийся рецидивом, им удалось сохранить. Подвергаясь редким, но опасным из-за высокой гравитации их родного мира дождям и потребляя в пищу богатые металлами растения и фрукты, вухонтай обзавелись подобием природного экзоскелета. Перья на теле взрослого вухонтай могли выдержать прямое попадание пули реактивного типа с двадцати метров, в то время как плотно прижатые к рукам перья, напоминавшие клинки, выдерживали такой же удар практически впритык. А с учётом колоссального количества артефактов Первопришедших они создали броню, заметно повышающую шансы на выживание.       Мона напрягла длинные изящные руки. Острые перья-клинки, до этого плотно прижатые, распрямились, увлекая за собой рой золотистых бляшек, хранившихся в наплечных контейнерах. Каждая частичка была не больше пяти сантиметров в длину и поодиночке не несла в себе никакой угрозы. Мона дважды взмахнула руками. Золотистый рой мелко задрожал, затем ринулся к полу, охватывая практически весь дверной проем. Слой за слоем бляшки накладывались друг на друга, чтобы затем снова рассыпаться на отдельные частички. Воздух промеж частичек мелко задрожал.       - Барьер готов! - сообщила вухонтай приятным металлическим голосом.       - Девчонки, в ружьё! - крикнула Наталья.       Входной шлюз этим временем раскалился до красна. Точнее, раскалилась та его часть, к которой по форме квадрата была присоединена гипербарическая рамка. Тесса уперлась взглядом в красный контур и до боли в пальцах вцепилась в рукоятку ПП.       Сейчас начнётся, осталось совсем немного.       - Не дрейфь, новенькая, - заметила её пристальный взгляд Карина, - и не в таком побывали. Это ж жуки, просто бей им в грудь.       - Готовность!       Шипение плавящегося металла утихло. Какую-то секунду пластина держалась достаточно уверенно. Тесса даже подумала, что рамка могла не прожечь шлюз.       Она ошиблась. Выжженый участок плиты сорвало будто пушинку ветром, бросив его к ногам десантниц. В образовавшемся проеме показалась небольшая, покрытая белесоватым хитином голова. Фасеточные глаза-бусинки сфокусировались на женщинах. "Кершаниты", - догадалась Тесса.       - Ш'сар терран гиер! - стрекочущим голосом произнесла голова, резко дернувшись назад. Уйти с линии огня её обладатель вовремя не успел - импульсный разряд винтовки Моны мигом её размозжил. Взмахнув рукой, усеянной толстыми шипами, тело провалилось обратно в темноту. Царившая за пределами шлюза темнота мигом озарилась десятком вспышек, пули забили о поверхность кинетического щита.       - Девчонки, схема два-два, тщательно выбирать цель. Огонь короткими!       Наталья и Карина высунулись из-за преграды. Дробовик шеф-командира яростно рявкнул, на другой стороне шлюза вскрикнул пораженный дробью кершанит. Карина этим временем отработала тремя очередями из "Смерча", спряталась за углом. Мона встала на колено, Тесса приготовилась. Руки девушки тряслись от страха и напряжения.       Мона дважды нажала на спусковой крючок, посылая противнику два золотистых луча и скрылась в укрытии - пули барабанной дробью высекли из кинет-барьера размытые круги. Вухонтай серьёзным взглядом чёрных глаз посмотрела на нее. "Чего ты ждешь?", - прочитала она во взгляде. Сжав зубы, Тесса вынырнула, дала очередь и, кажется, кого-то ранила. Вопль резанул её слух: до этого она ни разу не стреляла в живое существо.       Один кершанит все-таки сумел прорваться сквозь плотный огонь. Он как таракан, на четырех конечностях, быстро пополз вперед. Мона вновь выстрелила, и попала как нельзя точно - импульсный луч размозжил голову инсектоида, оставив на ее месте лишь белесые ошметки. Но тело двигаться не перестало, и безголовое чучело продолжило ползти. Испытывая отвращение, Тесса высадила в ползущий труп почти весь магазин прежде, чем тело упало. В предсмертных конвульсиях оно как-то резко подскочило, ударилось о стену и, тем самым преодолев барьер, грохнулось об пол, залив его белесыми внутренностями. Отвращение до того захлестнуло душу девушки, что тот самый комок, что сидел в её животе с момента отлёта, резко подскочил к горлу. Еле сдержав рвотный позыв, она не сразу заметила, как из-под сочащегося белесой жижей трупа выкатился маленький кругляш.       - Граната!       Сердце Тессы провалилось в пустоту. Способный выдержать даже попадание гранатомета, сейчас кинет-барьер, заметно ослабленный автоматными очередями, не переживёт попадания осколков. И вся группа тоже. В замкнутом пространстве осколки изрешетят их или пробьют обшивку, разгерметизировав корпус. Автоброня, увы, продержится недолго.       И кажется, шеф-командир Наталья Петровская это знала. Морщинки в уголках окончательно разгладились из-за распахнутых в ужасе глаз. В каком-то бессмысленном акте, порыве души или желании защитить подчиненного она ринулась навстречу лежавшей на полу сайлокианке, обхватила руками ее голову и прижала к груди. Крепко-крепко. Будто мама, которую Тесса помнила совсем смутно.       Вспышка больно резанула по глазам. ***       Свое первое пробуждение Винсент запомнил хорошо.       Обнаружил он себя плавающим в странно пахнущей жидкости. Точнее сказать, почувствовать ее запах он не мог из-за вставленных в нос дыхательных трубок, а вот почувствовать ее вкус ему все же довелось. До этого никогда не бывавший в регенераторе терран поначалу запаниковал и попробовал самостоятельно выбраться, чуть не разбив стеклянную ёмкость. Благо, дежуривший рядом с ним арктосский врач вовремя его остановил, воспользовавшись заранее надетым на пациента мнемографическим диском. Получив ментальное сообщение, Винсент несколько успокоился и позволил врачу перейти к дальнейшим процедурам по извлечению пациента из колбы с физраствором.       Пока физраствор сливался через клапаны в днище, Винсент никак не мог поверить, что его смогли откачать. Выстрел который должен был разорвать его органы одной только ударной волной. Слишком реальным оказалось то состояние, в котором он оказался потом. Оно чем-то напоминало затяжной прыжок с орбиты на поверхность планеты: летишь себе, летишь, конца полета все нет, и в голове, ближе к макушке, начинает образовываться подозрительная легкость. Притягательная и желанная. Проваливаясь в чёрную пучину, Винсент не боялся, как будто делал это уже тысячи раз.       Этим же вечером его перевели в стационар. Врач-арктос опять не покинул расположения больницы, оставшись на ночное дежурство, дабы следить за своим пациентом. Винсент хотел его отблагодарить, но сил на то, чтобы сказать хотя бы слово, не было.       Следующие два дня Винсент практически все время спал. Снов он не видел, а если и видел, то помнил их смутно или не помнил вообще. Однако вторую ночь подряд ему снился один и тот же сон.       Он видел себя в просторном зале. Было темно, но невероятно острое зрение с легкостью вырывало из потемок стремительно метавшиеся туда и обратно фигуры. Кругом царила какая-то суета. Бегущие фигуры, в слабых отблесках маленьких настенных светильников мелькающие серебряными бликами, были похожи на терранов. Но из произносимых ими слов ничего нельзя было понять - они говорили на другом, неизвестном ему языке. Среди общих фраз, эхом разносившихся по каменным сводам зала, наиболее часто повторялись несколько слов: "Гастардис", "тойр'лхар", "талик'саран". При чем именно в такой последовательности. Да и звучали они будто ещё один отклик эха на фоне остальных частых и малопонятных слов.       До боли знакомые фигуры ни на минуту не замирали. Быстрые и верткие, они молниеносно поднимались по многометровым лестницам, подтаскивали к выходу какие-то обломки и, бросив напоследок оставшимся собратьям несколько слов, бежали бегом в сторону прохода.       Вот одна из фигур, приобняв более низкую фигуру, смотрит куда-то мимо неё. Затем отстраняется и вытягивает руку вверх. Поток каких-то частиц вырывается из его запястья, освещая лёгким зеленоватым сиянием голову фигуры. Вся она будто отлита из металла, похожа на автошлем, но на ней нет ни единой неровности - металл будто является второй кожей своего носителя. Наконец, сияние ослабевает, и в руку фигуры падает материализовавшееся из воздуха оружие. Оно не похоже ни на одно из ранее увиденных им произведений военного дела, но до боли напоминает его штурмовую винтовку. Только сотканную из света. Какая странная технология.       Фигура в металле смотрит на него. - Сарктан, адаи Прекорд. Асраи казтаз ло талик'саран ане. Лиа тен вуас'даха Шеан'секат! - Варас, - отвечает он.       Фигура, кивнув, быстро покидает помещение. Как только она пересекает порог, массивная каменная плита опускается сверху, замуровывая единственный выход из помещения. Потихоньку темноту разгоняет слабый зеленоватый свет, и он узнает зал из Саркофага, в котором они отыскали броню Первопришедших. А вокруг него стоят сами Первопришедшие. Их много, около сорока, среди них большинством являются женщины и дети, есть даже пара стариков. Каждый из них закован в подобие автоброни, но гораздо более совершенное. И каждый из них смотрит на него...       На этом моменте он снова проснулся. Немного проморгавшись, Винсент заметил, что давящей слабости в голове, преследующей его все время с момента пробуждения, не было. Он посмотрел на висящий на стене дисплей. Было полпервого дня, однако доктор, проверяющий его в двенадцать, судя по всему, так и не заглянул к нему. Может, его переназначили? На станциях обычно пациентов хоть отбавляй. В космосе случалось всякое.       Через пять минут Винсент заметил за полупрозрачным стеклом знакомое очертание силуэта в белом уникомбезе. Хоть видел он его нечасто, да к тому же ещё и урывками, но образ спасителя плотно врезался в память. С арктосом пришёл ещё кто-то, с кем тот упорно что-то обсуждал. Подслушать Винсент не мог - не позволяло все то же стекло.       Наконец арктос вошёл в палату. Кажется, Винсент сразу понял, почему он так хорошо его запомнил: у арктоса были аметистового цвета глаза и шрам, пересекающий правую надбровную дугу. "Надо же, что можно запомнить в предсмертном состоянии", - подумал Винсент, когда врач закрыл за собой дверь.       - Здравствуйте, доктор, - произнёс Винсент и сам не узнал своего голоса. Хриплый и дрожащий, он больше походил на скребущую по металлу ножовку.       - Приветствую вас, господин Зейн. - Арктос кивнул ему. - Наконец-то я услышал ваш голос. Правда, над нормальным разговором придется пока что ещё поработать. Однако вы делаете огромные успехи.       - Вашими стараниями, легат...       - Сервиус. Тайфус Сервиус. Рад знакомству, - протянул он четырехпалую руку на манер терранского приветствия.       Подивившись внезапной арктосской учтивости, Винсент пожал руку. Кожа была немного шершавой на ощупь.       - Не удивляйтесь подобному ходу, господин Зейн, - сказал Тайфус, выпрямившись. - Я во всем стараюсь следовать вашим правилам и традициям. Пытаюсь влиться в компанию, так сказать.       - Немного неожиданно, - честно признался Винсент, - многие арктосы не желают опускаться до уровня терранов.       - Не считаю данный жест чем-то противоречащим моральным нормам моего народа. Народ горд и хорошо помнит произошедшее, но я в первую очередь врач, и для меня нет разделяющих факторов.       - Благородно...       - Справедливо. В первую очередь я делаю ставку на справедливость определённого суждения, а уж потом и на все остальное...       - Так, за ради справедливости, разрешите нам войти!       Внутри Винсента что-то радостно подпрыгнуло. Вслед за голосом в дверях палаты появился Сириус собственной персоной. Николай с абсолютно отрешенным лицом стоял позади конкорда и упорно делал вид, что не знает взбалмошного сайлокианца. Одетый в серебряный с белыми элементами уникомб, с герметичным пакетом в руке, Сириус решительным шагом направился к брату по духу. К серьезному неудовольствию Тайфуса. Арктос почти мгновенно оказался на пути сайлокианца, и сделал это так резко, что Сириус невольно оступился, сбившись с шага.       - Вас не вызывали, - ледяным голосом сказал арктос. - Немедленно покиньте палату!       - Док, спокойнее, мы свои...       - Свои приходят в определённые часы. Покиньте палату!       Будь Винсент эмпатом, он бы сказал, что в этот момент эмоциональный фон в комнате резко принял негативный оттенок. Но эмпатом он не был.       - Легат Сервиус, это действительно мой брат по духу. Простите его, но он совершенно не умеет пользоваться общепринятым расписанием.       - Святая правда, господин доктор, - подтвердил Николай. - Он у нас конкорд, а эти ребята приходят сугубо когда им заблагорассудится.       - Позвольте тогда взглянуть на ваше удостоверение, - дипломатично предложил Тайфус.       Сириус, недовольно цокнув языком, продемонстрировал содержимое прошивки своего хендлинка. Арктос с полминуты разглядывал ползущие по экрану строчки, после чего согласно закивал, проникнувшись чувством доверия.       - Не ожидал подобной дотошности от сотрудника медслужбы. Как будто в арктосскую часть попал. Теперь, когда все формальности соблюдены, я уже могу слегка придушить моего младшего братца? - бросил маниакальный взгляд в его сторону Сириус.       - Раз его пули не берут, то попробуйте, - на этот раз снисходительно ответил арктос. Он переместился к стене, где превратился в безмолвное подобие статуи, внимательно следившей за посетителями.       - Ну тогда привет выздоравливающим!       Пылающий улыбкой, будто солнце, Сириус стиснул брата в объятьях. Жал Братан всего в половину своей силы, но Винсенту казалось, что даже так сайлокианец чересчур старается. В груди тупой болью отозвалось эхо ранения, и Винсент попросил расчувствовавшегося сайлокианца несколько сбавить обороты. Николай действовал не так грубо и уверенно, как Сириус, хотя по обычно спокойному лицу пилота было видно, как тот рад встрече. "Как здоровье, старлей? - Порядок, готов к продолжению службы. - Рад, что ты смог выкарабкаться. Молодчина". Они обменялись рукопожатиями в "щадящем" режиме.       - Ну и навел ты на нас шороху, братишка! - произнес Сириус, устроившись на стуле. Вспомнив про оставленный на тумбочке пакет, он вновь собрал его в охапку и передал брату. - Кстати, братиш, тут тебе небольшой презент от наших. Печеньки, колбаска, вода. Апельсины Хитоми тебе передала, а стоили они здесь целое состояние. А ещё она по приезде хотела передать тебе сладенький поцелуйчик. Поди, местная баланда и общество медсестер уже надоело?       Винсент в мыслях усмехнулся, представив, что сделала бы с Братаном Хитоми, услышь она подобное в свой адрес.       - Медсестры меня только радуют, а вот челюстями работать давно не приходилось, - кивнул Винсент на торчащий из вены шланг автоматической капельницы. Николай за спиной Сириуса лишь усмехнулся.       - Сириус, лучше отдай ему пакет, - посоветовал Николай. - Понимаю, что за большей частью его содержимого ты бегал самостоятельно и потому он тебе как родной, но Винсенту он нужнее. Ты посмотри на него!       В этот момент Винсент реально задумался над тем, чтобы взглянуть на себя в зеркале. Прослушав сейчас информацию о содержимом пакета, Винсент представился себе терраном с несколько безумным взглядом. А есть и в правду очень хотелось.       - Спасибо, парни, но я, пожалуй оставлю это на потом. - Винсент с трудом взял себя в руки, отложил пакет в сторону. Он посмотрел на них. - А что с остальными из высадки? Они живы?       Обрывками памяти он помнил, что Карл был только ранен. Насчет Реми он помнил все еще более смутно. Безусловно, вопрос звучал донельзя наивно, но тлеющая искорка надежды была сильнее рационального мышления.       Сириус и Николай переглянулись. Лица их потеряли былую радость, став более серьезными. Особенно серьёзным стало лицо Сириуса. Сайлокианец даже отвернулся, стараясь отгородиться от тяжёлых объяснений.       Николай первым взял слово. Пилот говорил отрывисто, с длинными перерывами:       - Карла и Рема больше нет с нами. После того, как Лантей выстрелил в тебя, Сириус и опомниться не успел, как их обоих не стало. Убил хотя бы быстро, не дал парням мучаться. К сожалению, сукин сын успел скрыться. Простите, доктор. - Николай провел рукой по лицу и взял короткую паузу, будто задумался. - По мне, так это был самый страшный полёт за всю жизнь. Всю дорогу мне было страшно, даже из кокпита не выходил. Боялся, что не успею, боялся, что увижу, как ещё одного моего друга положат в белый цилиндр, который затем отправят в открытый космос. И вот каким-то необъяснимым чудом ты сейчас сидишь перед нами, живой, невредимый.       - Не совсем невредимый, - вздохнул Винсент. Он пальцем оттянул край робы, демонстрируя друзьям кольцеобразный шрам рядом с сердцем. - Кажется, он решил таким образом оставить мне свою визитную карточку. На память. - Стаа'кафал арксииже! - рыкнул под нос Сириус, заполучив ещё один осуждающий взгляд арктоса. Сайлокианец проигнорировал немой упрек. - Братиш, Т'халой клянусь, вытащу скотину из-под земли! Он у меня за все ответит!       - Только прошу не устраивать военный совет в палате! - внезапно ожил Тайфус. Он подошел к прикроватной аппаратуре, считал ее показатели на свой хендлинк, и, повернувшись к Винсенту лицом, наконец заговорил. - И постарайтесь обойтись без лишней эмоциональности. Господину Зейну для полного выздоровления понадобится еще два дня. До этого времени попрошу оставить его в покое. Какой толк от солдата, который толком не оправился?       - Ваша правда, - согласился Николай, поднявшись и принимая исключительно деловую позу. - Но, раз такое дело, и вы сами в прошлом военный, разрешите попросить вас ненадолго выйти из помещения. Нам, как действующим, нужно кое-что обговорить с глазу на глаз. Не волнуйтесь за своего пациента - его мы не украдем.       - Две минуты, - лаконично произнёс Тайфус.       С поразительным спокойствием арктос покинул палату. Ушёл он недалеко - зацепился языком со стоявшей на посту медсестрой. "Наверно, допытывается, каким образом она пропустила этих двоих", - краем губ улыбнулся Винсент. Он перевёл взгляд на парней: Николай все ещё питал стойкое спокойствие, в то время как Сириус уже светился от нетерпения.       - Круто ты его, Ника! - торжествующей улыбкой похвалил товарища конкорд. - Я уж думал, что он отсюда никогда не свалит! Ну, давай, доставай!       - Надеюсь, вы не алкашку сюда пронесли? Не лыбься, Сириус, я тебя знаю!       - Не угадал, братишка. Бухло сюда крайне проблематично протащить, хотя идея хорошая. Ник, ну давай, куда ты там его засунул?!       Пилот пронзил конкорда недовольным взглядом, и тот мигом умерил свой пыл. Наконец Николай извлек из нагрудного кармана что-то маленькое. В маленькой трудноуловимой причуде Винсент не сразу узнал командирский инфочип - кристалл, на который бортовым ИИ корабля заносились все данные о его носителе, начиная биометрическими показателями и заканчивая процентом лояльности тому или иному режиму. С ростом в звании комчип менял данные и свой окрас. За данную особенность комчипы особенно романтичные натуры прозвали "самоцветами". Например, на момент получения звания старшего кадета его комчип имел слабый серебристый оттенок, и среди кадетов таких звали "жемчугом". На тот же момент комчип Хоэнхайма был ярко-зеленого цвета - цвет полковника, и "малахит" соответственно.       Поблескивающий на тумбочке "самоцвет" был приятной дымчато-синеватой расцветки, будто маленький топаз. Такие носили разве что старшие офицеры.       - Где ты его раздобыл, Коль? - удивленно посмотрел на товарища Винсент. Затем снова перевёл взгляд на "самоцвет". - Не припомню, чтобы среди нас были старшие, кроме отца.       - Так ведь это крайне интересная история, братишка, которую не грех будет послушать, - заговорщицки начал Сириус. - На одной станции, в системе не столь отдаленной, полковника внезапно вызвали в централ. А спустя несколько дней на хендлинк раненого члена экипажа этого полковника пришло обновление кристалла.       - Кончай ваньку валять, Сириус, - недовольно произнес Николай. Затем взял "самоцвет" в руку и вложил его в ладонь Винсента. - Это твой хендлинк обновился, Винс. Тебе капитана дали.       Винсент, абсолютно сбитый с толку последними известиями, откинулся на подушку, но комчип из захвата не выпустил. Он еще раз осмотрел кристалл со всех сторон: на боковой поверхности была выгравирована миниатюрная надпись V13 - серия и номер, под которыми ему достался данный "самоцвет". Винсент тяжело вздохнул и поместил личное удостоверение на край тумбы. Согласно традициям флота, после ухода старшего офицера с должности либо его перевода на новый корабль, старый корабль оставался под началом приемника, назначенного ушедшим. Совсем недавно получив старлея, он никак не мог предположить, что звание старшего офицера настигнет его так скоро. К тому же ещё и с личным кораблем! Да и за какие такие заслуги?       - Что случилось с отцом? Почему он так внезапно оставил свой пост? - посмотрел он на Братана серьёзно.       - Сожалею, но разведка в данном случае бессильна, - ответил Сириус. - Быть может, на него поступила какая-то срочная директива. А может старый волк просто верил, что ты выберешься из могилы, и потому передал тебе бразды.       Сидевший напротив Николай резко встал.       - Сомневаюсь. Командование такого бы не одобрило, какими бы друзьями господин полковник ни был с Главнокомандующим. Оба - терраны чести, и такие игры в "авось повезёт" у них не в почете.       - Получается, что меня повысили посмертно, - заключил Винсент, чувствуя, как на душе становится невыносимо тяжело и мерзко. Какой смысл раздавать награды мертвым?       Сириус уже знакомым движением потрепал его по голове. На этот раз Винсент не стал ему противиться - простое желание поддержать брата по духу было ему вполне понятно.       Как и было условлено, через две минуты в помещение заглянул доктор Сервиус. Он по-менторски вежливым голосом напомнил господам посетителям об условии договора. И снова Николай взял на себя обязанность притормозить норовящего выпереть их из помещения арктоса. Пока он удачно того забалтывал, Сириус вернулся к кровати брата.       - Братишка, не вешай нос, - произнёс Сириус, довольно скалясь. - Пусть сегодня все более чем хреново, но завтра все непременно образуется. Никто не знает, что таится за горизонтом, потому один раз стоит за него шагнуть. А с Хоэнхайма я все-таки спрошу разъяснение. Хитоми и Аншель заглянут к тебе вечером. И, прошу, не куксись перед Хитоми. Сам знаешь, Елочка будет не в восторге.       С этими словами сайлокианец покинул палату, оставив новоиспеченного капитана наедине с его мыслями.